Глава 4
Ёок прижал ладонь ко лбу. Это был жест, который он позволял себе крайне редко. Джихун, на мгновение впавший в ступор, быстро взял себя в руки и приступил к допросу:
— Хондан-сси, вы знаете директора… то есть Хван Ёок-сси?
— Ага-ага, он сказал, что с той женщиной всё кончено.
Хондан энергично закивала. Что-то в её ответе не стыковалось. Заметив вопросительный знак на лице Джихуна, Ёок пояснил:
— Это она про Ким Сорин.
— Ааа.
Джихун понимающе кивнул. Хондан довольно улыбнулась — значит, точно с той бабой уже ничего нет.
Джихун продолжил допрос:
— А до сегодня вы его видели?
— Нет!
— Тогда почему хотите ребёнка именно от него?
— Потому что красивый!
Хондан ткнула пальцем в Ёока. Джихун поспешно опустил её дерзкую руку и украдкой покосился на шефа.
Его ледяное лицо даже не дрогнуло, хотя его оценивали вслух. Впрочем, и так все знали, что Хван Ёок красив, но чтобы даже звери на это велись — этого он не ожидал.
Прочитав мысли Джихуна, Ёок нахмурился с явным отвращением:
— Что?
— Ничего.
Джихун быстро отвёл взгляд. Хондан, не знающая таких тонкостей, снова уставилась на Ёока в упор.
Широкие брови, глубокие глазницы, горный хребет носа, тяжёлые губы — лицо как картина тушью, и с каждым взглядом нравилось всё больше.
А что за фигура? Одно плечо чего стоит, ноги как у жеребца — за пять лет троих детей точно выдаст без проблем.
Наговорив лишнего и не сказав главного, Хондан вдруг застеснялась и начала вертеть пальцами:
— Нужно родить троих детей, чтобы стать человеком…
Джихун снова оглядел её с ног до головы. Вроде бы человек, но лису он тоже видел.
История о том, как лиса через любовь с человеком становится человеком — слишком знакомая. По спине пробежал холодок. Джихун обратился к Ёоку:
— Куми… нет, в таком случае это же однохвостая. Но если однохвостая — то просто лиса?одномихая? Но если хвост один — это же просто лиса?
Ёок метнул в него убийственный взгляд. Смысл был ясен: «ты у меня спрашиваешь?»
— …Простите.
Джихун тут же признал ошибку. Хондан скучающе покачивалась из стороны в сторону — от неё тоже толку мало.
В любом случае, прямо сейчас целомудрие и печень директора под угрозой. Джихун достал из кармана телефон:
— Для начала оценим обстановку. Знает ли зоопарк о случившемся…
Он уже открыл поисковик, чтобы набрать номер, как вдруг застыл с открытым ртом. Не веря своим глазам, моргал и перечитывал снова и снова.
Ёок, у которого терпение было на исходе, спросил:
— Что там?
— Эм…
Джихун почесал подбородок. Когда Ёок уже был готов взорваться, он быстро перевернул экран:
— Просто посмотрите.
Ёок тупо уставился на экран. Под знакомой картинкой новостей с залом Национального собрания бежала ярко-красная строка:
[Срочно] Пропала аборигенная лиса из Сеульского природного парка… выясняются обстоятельства побега
Из кухни доносилось весёлое напевание. Ёок нахмурился, глядя в планшет.
[Бэкграунд] История обнаружения и исчезновения единственной «настоящей корейской аборигенной лисы» по имени Мэхва
Громкий заголовок. Ёок с недовольным лицом пролистал статью. Хондан и Мэхва — имена разные, но лиса из статьи сейчас сидела у него на кухне и уплетала сонде.
Душа рвалась немедленно отвезти её обратно в зоопарк и вышвырнуть, но ни Ёок, ни Джихун не могли заставить её превратиться обратно. Выгнать на улицу тоже нельзя — вдруг камера засняла, как лиса запрыгивает в его машину.
Нужно уговорить Хондан до того, как зоопарк сам её найдёт. Ёок хоть и не образцовый гражданин, но воровать диких животных не собирался.
Хондан, чавкая, загремела стулом:
— Вкусно!
Снова звуки жевания. Ёок снова потёр пульсирующий висок.
После того как было решено временно оставить её у себя, Джихун провёл подготовку: настроил всё для удалённой работы, а домработнице дал оплачиваемый отпуск.
Затем он ушёл в офис и вернулся с большим чёрным пакетом. Ёок, увидев жирные пятна, нахмурился:
— Сонде?
— Просил побольше печени.
Надеюсь, это шутка. Он хотел так думать, но когда Хондан, принюхиваясь, вышла в прихожую, улыбка сползла с лица.
— Обязательно запирайте дверь на ночь.
Ха-а… Ёок снова вздохнул. Он всё ещё не верил в происходящее. Вот оно, чувство, когда тебя околдовала лиса.
Ёок взял планшет и вошёл на кухню. Белый стол, всегда безупречно чистый, теперь был заляпан жиром от сонде, печени и потрохов. Вилка валялась неизвестно где, а Хондан обеими масляными руками тянулась к нему:
— Это вкусно! Ёок-сси, хочешь?
Она вдруг протянула руку. Взгляд Ёока сам собой упал на кусок с дырками — то ли лёгкое, то ли ещё что.
На самом деле это было неважно: даже если бы это было мясо, он бы не стал.
— Не надо.
— Ладно, тогда я всё съем.
Хондан ничуть не обиделась и сунула мясо в рот.
Ёок оглядел стол: один пакет уже опустошён, второй в процессе, ещё два нетронутых. Четыре порции сонде, купленные Джихуном, сегодня будут уничтожены.
Не успел он и рта открыть, как Хондан взяла печень. И правда, лиса любит печень. Ёок решил для начала побеспокоиться о своей собственной.
— Лиса, любишь сырую печень?
Хондан вместо ответа надулась и уставилась на него. Ёок подавил гнев и через силу поправился:
— Хондан, ты ешь сырую печень?
— Имбирь не ем.
— Не имбирь, а печень. Сырую печень.
Хондан наклонила голову — явно не понимала, что это. Ёок показал на кусок в прозрачном пакете:
— Это, неварёное.
— А, это да, ем.
Хондан кивнула. Для неё есть сырым было привычнее — варёное она вообще впервые попробовала сегодня.
Ожидаемый ответ, но Ёока интересовало не то, ест ли лиса свиные потроха.
— А человеческую печень?
— Не пробовала…
Хондан уставилась ему на живот, будто ища, где именно находится печень. Ёок сам того не желая, напряг пресс.
— Хочешь попробовать?
— Если больше ничего не будет?
Хондан ответила неохотно. Ёок мысленно выдохнул — значит, если кормить, печень можно уберечь.
Хондан закатала глаза. Она не хотела есть человечину, но если уж придётся, то красивого мужчину есть не станет — жалко.
Ёок, не зная её мыслей, продолжил:
— Расскажи подробнее о том, что говорила раньше.
— О чём?
— Как стать человеком.
— А, делать детей!
Хондан вскочила с места. Стук отодвигаемого стула заставил Ёока поморщиться.
— Нет, сначала скажи: это вообще обоснованно? Что если родить троих, станешь человеком?
— Ага!
Хондан закивала так энергично, будто крутила головой в танце. Кусочек лапши, прилипший к её щеке, прилетел прямо к Ёоку. Он скривился, но продолжил:
— На чём основано?
— Мама сказала.
Хондан замолчала. Никаких пояснений. Словарный запас хуже, чем у пятилетки. Ёок вздохнул:
— Что именно сказала?
— Если родишь троих детей, сможешь стать человеком…
— А основание?
Хондан закрыла рот. Всё, что сказала её мать — это и было всё. Без доказательств.
Голова снова заболела. Ёок хотел продолжить, но на планшете пришло уведомление.
«Господин директор, это Шин Джихун. Вы в порядке?»
Наверное, действительно беспокоится, но чувствуется издёвка. Ёок даже не открыл сообщение, а продолжил разговор:
— А забеременеть-то получится? Виды-то разные.
— Получится?
Хондан ответила так, будто это было само собой разумеющимся. Слово «вид» вообще не дошло до её сознания.
— Ну, слушай… Ты же лиса. Если с человеком переспишь, разве забеременеешь?
— Да-да, забеременею.
Ответ был настолько уверенным, что вызывал сомнения. Ёок с обречённым видом спросил:
— Это тоже мама сказала?
— Нет, мой папа тоже человек.