Контент удален!

— Не знаю. Они просто так называют?

Хондан ответила с ясной улыбкой. Без единой мысли, без всякого подтекста. Её беззаботное отношение успокоило Ёока. Он решил проверить ещё раз:

— А другие тоже так?

— Мм… Югон тоже…

Хондан задумалась и ответила неопределённо. Но Ёоку это даже понравилось. Значит, она совсем не обращала на это внимания.

В любом случае, для Хондан это ничего не значило, и Хвиун не был для неё кем-то особенным. Ёок спрятал свою мелочную ревность и бесстыдно продолжил наставления:

— Тебя ведь зовут Хондан.

— Ага.

— Так скажи им, чтобы называли тебя полностью.

— Хорошо.

Хондан охотно кивнула. Она не стала спрашивать «почему». Для неё, плохо знакомой с человеческим миром, если Ёок так сказал — значит, так и надо.

Ёок удовлетворённо перевёл взгляд на монитор, который всё это время просто тратил электричество. Клубок мыслей, который был совершенно запутан, наконец начал распутываться. Он начал обрабатывать поступившие на утверждение документы один за другим. Каждая буква чётко отпечатывалась в сознании.

Голова прояснилась, словно после обезболивающего. Появилась уверенность, что и с делом зоопарка всё уладится. Возможно, будет немного хлопотно, но это не могло разрушить его жизнь.

Раз Ёок вернулся к своему обычному состоянию, Хондан тоже расслабилась. Она устроилась на своём месте и принялась ковыряться в телефоне. Вдруг, после долгого разглядывания экрана, она воскликнула:

— Слушай, я хочу шоколадное фра… фра… фрапе!

Ёок мельком взглянул на неё. И правда, блузка ей очень идёт. Он снова уставился в экран и великодушно ответил:

— Немного позже.

— Говорят, есть не просто шоколадный, а шоколадно-банановый вкус. Ёок-сси, пробовали?

— Нет.

Ёок, открывая почту, безразлично ответил. Сам факт, что он отвечал на такую пустую болтовню, уже был для него необычной щедростью.

Но Хондан отвергла его любезность.

— Ион говорил, что вкусно… А, когда Хвиун сказал, что любит мятный шоколад, все засмеялись. Почему они смеялись?

Рука Ёока замерла. Настроение, которое, казалось, немного улучшилось, рухнуло в одно мгновение, будто его и не было.

Хондан понятия не имела, в какую цель попал брошенный ею камешек. Без всякого чувства опасности она продолжала сыпать пеплом.

— Мы договорились поесть вместе в следующий раз… А, может, сегодня поедим?

Он больше не мог слушать. Ёок вскочил с места и направился прямо к дивану.

Внезапно над головой нависла тень. Хондан, которая болтала ногой и смотрела в телефон, подняла голову.

— Ты сейчас уходишь? Тогда я спрошу у Хвиуна.

В безобидной шалости зверя человек может получить смертельную рану. И беззаботная атака Хондан нанесла серьёзный удар по рассудку Ёока. Каждое другое имя, слетавшее с её губ, было пулей и лезвием.

Нужно немедленно заткнуть этот рот. Ёок упёрся рукой в спинку дивана за плечом Хондан. Когда тень приблизилась, глаза Хондан широко распахнулись. Сердце забилось как бешеное. Дыхание само собой участилось.

Разум Ёока, собрав последние силы, послал предупреждение: «Не делай глупостей». Но было уже поздно. Когда их лица приблизились почти вплотную, горячее дыхание Хондан коснулось кончика его носа. Ёок схватил её за тонкую шею и прижался губами к её губам.

Хондан вцепилась в воротник Ёока. Губы мужчины, твёрдого как камень, были удивительно мягкими. Сто… сто… В общем, это был момент, которого она ждала больше ста лет. Хондан широко раскрыла не только губы, но и сердце.

Язык Ёока проник в её губы. Он свободно бродил по беззащитно раскрытому рту. Нежно щекотал внутреннюю сторону губ, затем касался мягкого кончика языка. Язык Хондан отступал вглубь, но тут же возвращался, подражая его движениям.

При каждом переплетении и трении языков веки Хондан вздрагивали и трепетали. Трепещущие ресницы кружили голову Ёока. Рука, сжимающая затылок, сжалась сильнее. Разум, и без того ослабший до крайности, сжался ещё больше.

Когда разум теряет силу, человек становится просто зверем. И к тому же самцом. Ёок ещё крепче прижался к её губам, украдкой лишая её дыхания. Из носа Хондан вырвался свистящий звук. Сердце билось так сильно, что кулак, вцепившийся в воротник, мелко дрожал.

Только выпив всё её дыхание и душу, Ёок отстранился. Хондан, не в силах даже закрыть рот, смотрела на него пустым взглядом. Взгляд Ёока приковался к её нижней губе. Припухшие губы блестели от его слюны.

Но его разум погас не до конца. «Ошибка». Вместе с осознанием пришло сожаление. Ёок отнял руку Хондан и выпрямился.

— Теперь помолчи немного.

Хондан моргнула. Когда Ёок развернулся, чтобы уйти, она быстро схватила его за предплечье.

— Что? Всё?

Ёок вместо ответа просто молча смотрел на её губы. Её хватка была слабой, но почему-то он не мог стряхнуть её руку.

Его инстинкт ясно говорил, чего он хочет: снова попробовать эти губы на вкус. Сбросить оболочку и ощутить что-то более грубое и первобытное.

Бесстрашная лиса дёрнула тигра за усы.

— Почему? Почему не делаешь больше?

Хондан это было совершенно непонятно. Если уж поцеловались, то теперь самое время завести ребёнка. Она откровенно опустила взгляд и осмотрела нижнюю часть тела Ёока. Он был явно готов. И она — тоже.

— Разве ты не хотел завести со мной ребёнка?

Изо рта Ёока вырвался тяжёлый вздох. Хондан надула губы. Холодно оттолкнув её руку, Ёок направился к двери. Разочарованная Хондан поникла плечами.

С лязгом захлопнулась дверь. Ёок, заперший даже верхний замок, которым обычно не пользовался, снова обернулся. Глупая лиса, не подозревающая, что оказалась в ловушке, размахивала руками и ногами, как капризный ребёнок.

Ёок, словно запрограммированный робот, снова подошёл к дивану. Хондан, которая думала, что он уйдёт, с удивлением смотрела на его возвращение. Ёок схватил её за плечо и повалил на диван.

Хондан вскрикнула, Ёок посмотрел на её губы. Она закрыла рот рукой, издавая звуки «хып, хап». Ёок снова отнял её руку. Хондан замерла ни живa ни мертва, как зверь перед дулом ружья.

Ёок навалился на неё, словно падая. Их губы тотчас же встретились. В отличие от импульсивного поцелуя минуту назад, сейчас он был предельно рационален. По крайней мере, сам он так думал. Ведь всё равно уже нельзя остановиться.

Ёок грубо впился в её губы. Хондан, которая только что дразнила его, в замешательстве начала отталкивать его за плечи. Ёок не обращал внимания и наслаждался её губами.

Он покусывал и оттягивал нижнюю губу, стараясь не причинить боли. Хондан вздрагивала и сжималась. Язык Ёока внезапно вторгся в рот. Острый кончик языка щекотал нёбо, и слюна сама собой собиралась во рту.

Когда сознание Хондан уже наполовину покинуло её, рука Ёока вдруг скользнула на её грудь. Несколько раз сжав её поверх одежды, он тут же просунул руку под блузку. Когда большая рука отодвинула бельё и сжала обнажённую плоть, из горла Хондан вырвался слабый крик.

Но тихий звук был тотчас же проглочен губами Ёока. Отвечая на грубый поцелуй и чувствуя прикосновения к груди, дыхание Хондан участилось. Щёки покраснели, голова закружилась. Она даже не заметила, как одна за другой расстёгивались пуговицы на блузке.

Ёок слегка приподнял голову. Хондан смотрела на него остекленевшим взглядом. Лицо Ёока выглядело иначе, чем обычно. Он всё ещё был красив, но вместо обычного спокойствия сердце странно сжималось. Почему-то захотелось убежать.

Ёок мельком взглянул на её грудь. Распахнутая блузка, лифчик, сдвинутый на одну сторону. В центре пышной, идеально округлой груди кокетливо торчали набухшие соски.

Ёок подтянул вверх и вторую чашку. На скромной, но упругой плоти он увидел розовое пятно, которое не пыталось скрыться. Он сразу же опустил голову. Он втянул в рот даже розовый ареол. Хондан, укушенная за грудь, вздрогнула и дёрнулась.

От одного укуса спрятавшийся сосок выглянул наружу. Ёок большим пальцем нежно поглаживал затвердевший сосок. В отличие от послушно реагирующей груди, руки Хондан оставались напряжёнными и неподвижными. Ёок, слизывая сжатый сосок, спросил:

— Что, передумала?