Контент удален!

— Ой, оппа!

Хондан радостно замахала ему рукой. Но если «оппа» было непривычным обращением, то её вид — и вовсе ошеломительным. Чхве Соён, которая заплетала её волосы в мелкие косички, сделала неловкое лицо.

— Зд… дравствуйте, господин представитель.

— Что вы делаете?

— Косички! Красиво, правда?

Хондан схватила уже заплетённую прядь и показала ему. Судя по всему, она метила в кумихо — так старательно заплелась. Соён принялась оправдываться:

— У неё такие хорошие волосы, что я заигралась…

Хондан радостно болтала ногами. Сотрудники, сидевшие вокруг неё, один за другим начали тихонько расходиться. На столе громоздились горы недоеденного печенья.

Похоже, они тут неплохо развлекались. Непонятно, считать ли это удачей. Ёок вздохнул и развернулся:

— Тогда доделывайте и приходите.

— Оппа, подожди!

От её торопливого возгласа Ёок обернулся. Хондан поманила его рукой. Он помедлил, но подошёл. Хондан зачерпнула целую горсть недоеденного печенья и вложила ему в руку.

— Попробуй. Вкусно. Говорят, новинка.

Ёок молча посмотрел на свою ладонь. Любопытные взгляды сотрудников облепили его со всех сторон. Есть он не собирался, но вернуть печенье и отряхнуть руки было как-то неловко. Так и вышел, как дурак, с печеньем в руке.

— Не мешай, приходи быстрее.

— Хорошо!

Хондан бодро ответила. Ёок покачал головой и вышел из офиса.

Сотрудники с изумлением наблюдали за этой сценой. Прямо как старший брат и младшая сестрёнка. Притихший было сотрудник тут же открыл рот:

— Я впервые вижу господина представителя таким.

— Ты не один такой.

Ответила начальница отдела. Она работала здесь с самого основания компании, но Хван Ёока таким видела впервые. Ей самой хотелось ущипнуть себя за щёку — проверить, не сон ли. Младший сотрудник спросил многозначительным тоном:

— Вы ведь сказали, что вы шестиюродные?

— Да! Шестиюродная сестра господина представителя Хван Ёока. Родители в Америке.

Хондан повторила самопредставление, как хорошо обученный попугай. Теперь это уже не казалось сотрудникам таким уж странным.

Соён, заплетая последнюю прядь, сказала:

— Но вы так близки. Я даже лица своих шестиюродных не знаю.

— Я в детстве с ними играла. Сейчас — разве что на похоронах увидимся.

— А я вообще не знаю, есть ли они у меня.

Сотрудники добавляли по словечку. В любой семье примерно так и было. Если ты не из главной ветви рода, шестиюродного и на улице не узнаешь.

Чухон, всё это время сидевший на месте, снова пробормотал будто про себя:

— А в Америке разве шестиюродные не женятся?

В офисе повисла тишина. Никто не решался сказать ни слова, все переглядывались. Согласиться — неловко. Сказать «не говори ерунды» — так они и правда выглядели очень близкими.

Соён молча стянула заплетённые волосы. Даже для сильнейшего «Е» это была трудная задача. Пока она думала, как сменить тему, Хондан опередила её:

— Правда? Тогда надо в Америку!

— А, эм, что?

Соён изумлённо переспросила. Но Хондан вместо ответа вскочила и потрясла головой:

— Всё готово?

— А, э-э, да.

— Тогда я пойду, пока!

Хондан вихрем вылетела из офиса. Что она вообще сейчас услышала? Соён всё ещё растерянно застыла, когда начальница тронула её за плечо:

— Мне не послышалось?

Чхве Соён ошеломлённо кивнула. Сотрудники только хмыкали и не могли вымолвить ни слова. Опомнившаяся начальница велела всем держать язык за зубами.

Но заткнуть рты всем было невозможно. По компании тихо, из уст в уста, пополз слух: у генерального директора Хван Ёока с его шестиюродной сестрой «что-то такое».

Голова Хондан моталась вверх-вниз. Вздрогнув, она проснулась, протёрла глаза и снова уставилась в экран. Но тяжёлые веки тут же сомкнулись.

Ёок, смотревший в планшет, взял пульт и выключил телевизор:

— Не клюй носом, ложись спать.

— А, а? Я не сплю…

Вопреки словам, лицо её было полно сна. Ёок фыркнул на очевидную ложь.

Хондан широко потянулась, пытаясь прогнать сон. Но собраться никак не получалось. В конце концов она кое-как развернула свёрнутое в клубок одеяло.

— Пойду спать…

Ёок отложил планшет и поднялся. Срочное было сделано, остальное можно и завтра.

Направляясь в спальню, он вдруг обернулся на Хондан. Она лежала на голой коже, накрывшись одним одеялом, — и выглядела это как-то жалко.

Для зверя и диван — уже роскошь. Эта мысль не изменилась. Широко, мягко — по сравнению с норой или травой это отель. Но теперь почему-то зацепило. С ней делают всё, что заблагорассудится, как с женщиной, а в такие моменты — как со зверем. Противоречие.

Раз уж за день-два её не выставишь, лучше всего было бы освободить кабинет и сделать ей комнату. Но по одному желанию такое не делается. Оставался один выход. Ёок вытащил одеяло, которым она укрылась:

— Иди в спальню.

— А?

— Говорю, иди в спальню.

Ёок кивнул на дверь спальни. Хондан, растерявшись, расплылась в улыбке:

— А, ладно?

Она вскочила и поспешила в спальню. Ёок вздохнул и сложил одеяло. Хондан, юркнувшая в спальню, тут же высунулась обратно:

— А ты почему не идёшь?

Ёок не понял вопроса и нахмурился. Хондан тоже не понимала его. Она спросила с недоумением:

— Разве не вместе спать?

— Я буду спать здесь, а ты иди в спальню.

Равнодушно ответил Ёок и закинул ноги на диван. Лицо Хондан мгновенно поникло.

— Тогда не надо…

Она снова побрела к дивану. Стянула одеяло с ног Ёока. Ёок усмехнулся. Хондан забралась на диван и принялась выталкивать его ноги.

— Мне здесь больше нравится. Телевизор есть.

Ёок, решившийся было уступить, был поражён. Но раз ей нравится, настаивать смысла не было. Он поднялся:

— Ладно, как хочешь.

Свет погас, и гостиную залила тьма. Хондан завернулась в одеяло и легла на диван.

Маленький силуэт, лежащий спиной к спинке дивана. Ёок с недовольным лицом смотрел на её затылок. Чёрт, как же это раздражает.

— Иди сюда.

Хондан навострила уши. Осторожно обернулась. Ёок кивнул на дверь спальни. Хондан проворно вскочила и, закутавшись в одеяло, побежала к нему. Ёок вздохнул и вошёл в спальню.

К счастью, его кровать была достаточно широкой, чтобы уместить четверых. Ёок указал на дальний край:

— Спи тихо у самой стены. Поняла?

— Да!

Хондан мигом забралась на кровать. Надо было просто лечь с другого края, но она поползла к дальней стене и улеглась там. Ёок нехотя лёг.

Хондан, лежа ровно, то и дело косилась на него. Она впервые видела Ёока спящим — точнее, лежащим. Почему-то сердце забилось чаще. Сон как рукой сняло. Она принялась внимательно разглядывать спину Ёока.

Казалось бы, видит его каждый день, должна привыкнуть. Но Ёок всё равно был самым красивым. Настолько, что даже затылок красивый. Захотелось прижаться к его широким плечам и спине. Хондан потихоньку, по чуть-чуть, начала двигаться к середине кровати.

Видимо, затылок был настолько красив, что у него и глаза нашлись. Ёок, не оборачиваясь, сказал:

— Хочешь, чтобы выгнал?

— Нет, нет, нет, конечно нет.

Хондан откатилась обратно к краю. Ёок вздохнул и закрыл глаза.

Тик-так, тик-так — секундная стрелка стучала оглушительно. Завтра же, как только взойдёт солнце, первым делом снять эту проклятую настенную стрелку. С этой мыслью Ёок пытался уснуть.

В отличие от него, Хондан быстро унеслась в страну снов. Послышалось ровное дыхание, а потом она принялась причмокивать губами и бормотать что-то во сне. Ёок натянул одеяло на самую макушку.

Лишь под утро Ёок наконец забылся сном — и всю ночь его мучили кошмары. Во сне у него отняли печень. Едва взошло солнце, он заказал новую кровать.