Контент удален!

— Ха, блядь, да что здесь вообще происходит?

Голос Ха Дже сорвался на низкий, звериный рык.

Сомнений не было: только что он собственными руками сломал шею Дереву. Кончиками пальцев он ощутил, как смещаются позвонки, и отчетливо слышал влажный хруст ломающихся костей.

Это была не иллюзия. Он делал подобное десятки, а может, и сотни раз. Сопротивление мышц в момент перелома, безвольно повисшая голова… Ха Дже знал эти ощущения наизусть.

Но почему тогда… почему Дерево сейчас стояла на своих двоих?

Свернутая набок шея резким рывком повернулась обратно. Смещенные кости с хрустом встали на место, и в тесном пространстве этот звук прозвучал до жути отчетливо.

Моргнув, Дерево посмотрела на него так, словно ничего не произошло.

— Понимаю, это может шокировать.

Её голос звучал так же ровно, с тем же характерным низким тембром. В нем не было ни капли эмоций: ни обиды, ни тем более боли. Тот факт, что перед ней стоял человек, только что свернувший ей шею, совершенно не выводил её из равновесия.

Вместо ответа Ха Дже крепко стиснул зубы. Сейчас ему не помешала бы сигарета — хотелось глубоко, до жжения в легких затянуться едким дымом.

Замешательство нужно было сменить на уверенность. А для этого требовалось провести еще один эксперимент. Не тратя времени на разговоры, он ринулся в атаку.

Коротким рывком Ха Дже бросился к ней. Несмотря на простреленное плечо и расползающийся по венам яд, в его движениях не было ни грамма лишнего напряжения.

Налетев на Дерево, он ударил её коленом в солнечное сплетение, лишил равновесия и с силой швырнул вниз. Сейчас перед ним была не просто «женщина», а профессиональный «наемник». Чтобы повысить шансы на успех в смертельной схватке, колебаться было нельзя. Тело Дерева с тяжелым стуком рухнуло на пол.

Разница в их навыках была колоссальной. Ха Дже считался лучшим ликвидатором в организации «Отца». В чистой боевой мощи Дерево никогда не была ему ровней.

Он вывернул ей руку, выломал суставы и нанес точные удары по болевым точкам.

Он отчетливо чувствовал, как яд разносится по его собственному телу, и должен был покончить с противницей до того, как окончательно потеряет контроль.

Обычный человек умер бы несколько раз от таких ударов. Дерево и умирала — ровно столько раз, сколько он бил.

Сломанные руки, раздробленные ребра, свернутая шея. Каждый раз её тело обмякало, но спустя мгновение она снова поднималась. Сломанные кости срастались, разорванная плоть затягивалась, вывихнутые суставы со щелчком вставали на место. Смерть и возрождение чередовались с интервалом в несколько секунд.

— Ха… Как же ты заебала. Сколько раз тебя нужно прикончить, чтобы ты сдохла окончательно? — тяжело дыша, спросил Ха Дже, в очередной раз выламывая ей руку.

— Не знаю, — спокойно ответила Дерево, пока он держал её на грани жизни и смерти. — Я никогда не считала. И таких упрямых противников мне еще не встречалось.

В ней не было ни отчаянной жажды жизни, свойственной стоящим на пороге смерти, ни смиренного желания, чтобы эта боль поскорее закончилась.

Ха Дже скрипнул зубами. Вывод напрашивался сам собой: в этой битве нельзя победить. Точнее, её невозможно завершить. Как бы безупречно он ни ломал её тело, через пару секунд она вставала как ни в чем не бывало.

Битва без побед и поражений. Бессмысленная трата сил. Казалось, он столкнулся с чудовищем, живущим по совершенно иным законам.

Эта иррациональность раздражала и заставляла нервы звенеть от напряжения. То, что он видел, шло вразрез с привычным миром. Для Ха Дже, чья жизнь строилась на единственном непреложном правиле: «люди умирают», Дерево стала неразрешимой задачей.

Его дыхание становилось всё более тяжелым и сбитым. Яд быстро разносился по кровеносной системе. Это был не тот парализующий препарат, который подействовал вначале. Пока он наносил удар за ударом, новый токсин непрерывно распространялся по телу. Вены горели, словно в них залили раскаленный свинец, сердце бешено колотилось. Чем больше он двигался, тем быстрее действовала отрава.

Эта драка могла длиться вечно, но время работало против него. Дерево не уставала умирать, а вот он умирал по-настоящему. Исход очевиден, дальнейшие расчеты не требуются.

Оттолкнув противницу, Ха Дже быстро разорвал дистанцию. С шумом выдохнув, он привалился спиной к стене.

В горле забулькало; он вытер губы тыльной стороной ладони и увидел кровь. Похоже, внутренние органы уже начали отказывать.

— Хрен с ним, — прохрипел Ха Дже. — Лучше объясни, что за дерьмо вы сотворили со своими телами, раз докатились до такого?

Дерево, поправляя порванную одежду, медленно поднялась. Она стряхнула пыль с волос и рубашки. По её невозмутимому виду ни за что нельзя было сказать, что её только что убивали десятки раз.

Сквозь прорехи в ткани она молча посмотрела на свои затянувшиеся раны.

— Мы обрели «Спасение». — Она произнесла это тихо, словно делая признание. — «Спасение» — это наша абсолютная вера.

Слушая этот религиозный бред, Ха Дже почувствовал, как странности последних дней складываются в единую картину.

Например, побег Нота. Он сам выбросился из окна, превратившись в кусок окровавленного мяса, но выжил после критической кровопотери. Если Дерево способна на такое, значит, и Нот не был исключением.

— Этот уебок Нот тоже из ваших?

— Да. Мы служим одному богу.

— Вот как? Только лица у вас не слишком благостные для получивших божью благодать.

Ха Дже заметил, как по лицу Дерева пробежала едва уловимая тень. Под её невозмутимостью скрывалась застарелая, глубокая усталость.

Она медленно произнесла:

— Не умирать… это не то же самое, что жить.

Бессмертие не означает отсутствие боли — так Ха Дже расшифровал этот парадокс.

— Но… — Усталость в голосе Дерева растворилась, уступив место прежнему спокойствию. — Теперь я смогу вырваться из этого цикла. Потому что мы нашли «Спасителя», который завершит наше «Спасение».

— А. Что за хуйню ты несешь? Мне даже слушать это стыдно. Тебе самой-то не стремно?

В её словах Ха Дже уловил некую нестыковку и начал внимательно следить за её реакцией.

В голосе Дерева звучала непоколебимая уверенность, но граничащая с религиозным экстазом. Так звучит голос человека, отчаянно цепляющегося за спасительную соломинку на краю пропасти. Это было не констатацией «я знаю», а мольбой «я верю». И эта тонкая разница не укрылась от слуха Ха Дже.

— Ладно. Допустим. И где же вы откопали этого ебаного Спасителя?

Дерево посмотрела на Ха Дже и едва заметно улыбнулась.

Вера? Кому она вообще нужна в нашей работе или для выживания? Ах, как же всё это напрягает.

— Наш господин сказал… что Нот — это неудачный эксперимент. Но он уверен, что вы, господин Ха Дже, сможете стать совершенным творением.

В комнате повисла тишина. Значит, их целью было не убить меня, а вырубить и забрать с собой.

Помолчав секунду, Ха Дже медленно поднял пистолет. И приставил ствол прямо к своему виску.

Лицо Дерева впервые дрогнуло.

— Что вы делаете?

— Вы — просто кучка монстров. — Ха Дже, не отрывая ствол от виска, посмотрел на неё. В его глазах не было ни страха, ни отчаяния. Только ледяная усмешка. — Чем стать таким же уродом, как вы, я лучше сдохну прямо здесь.

Его палец лег на спусковой крючок, и Дерево торопливо сделала шаг к нему. В этот момент уголки губ Ха Дже скривились в ухмылке.

— А, хотя, возможно, сдохну не я.

С этими словами он резко отвел пистолет от виска и выстрелил в воздух.