Контент удален!

С ветхого потолка посыпалась пыль. Эхо выстрела, прокатившись по стенам и вырвавшись в разбитое окно, растворилось в предрассветном воздухе.

В повисшей тишине Дерево внезапно что-то уловила. Хлюпанье по мокрой земле — явно чьи-то шаги.

Издалека к заброшенному дому быстро приближалось множество людей. Судя по слаженному ритму и выверенному строю, шли тренированные бойцы, и их было немало. Выстрел, судя по всему, послужил им сигналом.

Ха Дже, всё так же привалившись к стене, слабо усмехнулся.

— Собачник сдох, так что явился новый хозяин псарни.

Он тяжело вздохнул и устало пробормотал:

— Разве может новый собачник упустить шанс собрать выживших псов?

«Отец» был мертв. Ха Дже перебил далеко не всех, так что псам, взращенным в организации, теперь требовался новый хозяин. Раз Нот, Дерево и кто-то еще вложили свои поводки в руки этому ублюдку Ю Со До… кто же тогда стоит за ним?

Дерево бросила взгляд в окно, затем едва заметно, с легкой досадой нахмурилась.

— К сожалению, на сегодня нам придется закончить.

Она произнесла это тихо, обращаясь то ли к Ха Дже, то ли к самой себе.

— Мы скоро увидимся.

Дерево развернулась и пошла прочь всё тем же ровным шагом, двигаясь так же бесшумно, как и при появлении. У подоконника она на мгновение задержалась и бросила на Ха Дже последний взгляд.

— Постарайтесь выжить.

Это прозвучало скорее как приказ, нежели напутствие.

— Потому что так хочет наш господин.

С этими словами она легко перемахнула через разбитое окно. В комнате воцарилась гнетущая тишина.

— Ха, ну наконец-то заткнулась.

Ха Дже чувствовал, как тело стремительно сдает позиции. Такова плата за взвинченный в драке пульс. Однако сознание, на удивление, оставалось ясным.

По привычке он начал считать шаги приближающихся людей. Без сомнения, это люди Председателя Чона.

Этот старик, как всегда, не теряет времени даром.

Люди Председателя появились как раз тогда, когда Ха Дже оказался на грани смерти.

Он криво усмехнулся, вспомнив покрытое пигментными пятнами лицо старика. Тот следил за ним с самого начала — с той секунды, как наемник ступил на порог старой церкви.

Председатель Чон скрывал, что умирает, но Ха Дже об этом знал.

Так что их появление здесь явно не было случайностью.

Со скрипом ржавых петель распахнулась дверь, и внутрь хлынул утренний свет. На его фоне возникли силуэты мужчин в балаклавах. Черная тактическая форма, быстрые, слаженные движения — несомненно, профи.

Сквозь мутную пелену Ха Дже смотрел на приближающиеся тени.

— А. Сдаюсь, сдаюсь.

Он медленно, с трудом поднял руки к голове. Сопротивляться не было сил, даже пошевелить пальцем казалось невыполнимой задачей. Но ситуация его не расстроила. Раз им понадобился полумертвый ублюдок, значит, у них к нему дело.

А значит, есть место для переговоров.

Появился шанс выжить. А если он выживет, то найдет эту женщину…

— Ха. Ну и пиздец же.

Ха Дже усмехнулся и покачал головой.

— Эй, курить есть у кого?

Мужчины переглянулись. Один из них вышел вперед, достал из кармана сигарету и вложил её Ха Дже в губы. Затем молча чиркнул зажигалкой.

Наемник медленно выдохнул густой дым. Человек в балаклаве подхватил его под мышки, помогая подняться.

— А старик всё такой же нетерпеливый.

Это было последнее, что пробормотал Ха Дже, прежде чем зрение окончательно заволокло тьмой. Сознание отключилось. Но даже угасающим взглядом он всё еще видел исчезающую вдали спину женщины, которая так ни разу и не оглянулась. От этого было чертовски паршиво.

* * *

Дзынь, дзи-и-инь, дзынь.

Со Рин резко пришла в себя. Чувства возвращались неохотно, как к человеку, которого грубо выдернули из сна. Словно сначала отключили питание, а затем внезапно снова пустили ток.

Очнувшись, она поняла, что сидит за огромным обеденным столом.

Как я здесь оказалась?

Она совершенно ничего не помнила. Память зияла пустотой, словно кто-то вырезал из неё огромный кусок времени.

Ей казалось, что она просто моргнула, но за это мгновение мир полностью изменился. Вместо холодного пола заброшенного дома перед ней оказался стол, накрытый белоснежной скатертью. Однозначно знакомое место. Аккуратно разложенные серебряные приборы, за окном — ухоженный сад.

Она перевела взгляд и увидела Со До. Он со звоном опустил на блюдце чайную ложку, которой до этого постукивал по хрустальному бокалу.

— Это же твое любимое, почему не ешь?

Со До мягко улыбнулся. Со Рин опустила взгляд на тарелку: от горячей еды поднимался пар. Красивая подача, аппетитный запах. Нормальная, человеческая еда, которой она так давно не видела.

Почему я здесь? В какой момент обрывается память?..

— Чего застыла? Ешь давай.

Со Рин взяла ложку дрожащей рукой. Бесцельно помешала прозрачный суп. Зачерпнула немного и поднесла к губам. Нежный, согревающий, такой знакомый вкус… Но суп никак не хотел проглатываться, в горле словно встал ком.

Она положила ложку обратно на стол.

— Нет аппетита?

— Угу.

— Почему? Тебе нездоровится?

— Там… я ела только консервы. Наверное, просто привыкла к их вкусу.

Как только эти слова сорвались с губ, Со Рин кое-что вспомнила. Холодный заброшенный дом; ночь в старой церкви, когда они делили одну банку консервов; и широкая спина, всегда закрывавшая её от опасности.

Эти воспоминания были настолько яркими, что горячая еда на столе казалась иллюзией.

Со До, разрезавший стейк с кровью, на секунду замер.

— И где же это «там»?

— А?..

Со Рин ошарашенно посмотрела на брата. Старая церковь, побег оттуда, укрытие в заброшенном доме… Но стоило попытаться вспомнить имя того мужчины, как края воспоминаний начали размываться.

В голове всплывал чей-то образ, но очертания были нечеткими. Цвет занавесок, текстура простыней — всё тускнело и рассеивалось, как туман. То, что еще секунду назад казалось таким реальным, вдруг стало чужим и далеким.

А было ли это на самом деле? Или я всё это выдумала?..

Виски Со Рин пронзила тупая боль.

— Со Рин. С тобой всё в порядке?

Мягкий голос Со До пробился сквозь её замешательство.

— …Я не помню, где это было.

Собственный голос показался ей далеким и глухим.

— Но я точно там была. Я…

— Там?

Со До слегка склонил голову набок. На его лице читалось искреннее беспокойство, но в глубине глаз скользнуло нечто иное.

— Со Рин, приди в себя. С того самого дня ты всё время была здесь.

— …С какого дня?

— Ужин. Не помнишь?

Голос Со До стал тише, словно он делился страшной тайной.

— В тот день… Прямо за этим столом ты…

Он замолчал и взглядом указал на её запястье.

— Ты сама это сделала.

Взгляд Со Рин опустился на собственные руки. Запястье было туго перебинтовано, а поверх бинта повязан кружевной платок. Она осторожно провела пальцами по ткани. Под ней определенно была рана — Со Рин отчетливо чувствовала физическую боль.

— Отец, увидев это, упал в обморок прямо там. Он до сих пор не встает с постели.

Со До произнес это абсолютно спокойным тоном. Как будто зачитывал абзац из утренней газеты. Как сухой новостной заголовок, лишенный всяких эмоций.

В голове Со Рин образовалась звенящая пустота.