Контент удален!

Вскоре пришли ещё несколько мёртвых слуг — их позвала слепая служанка. Персефона вздрогнула от их уродливых лиц, но рта не раскрыла. Аид объяснил:

— Они солгали господам, которым служили, поэтому остались без ртов.

И правда — рта у них не было.

Слуги опустились на колени и почтительно принялись вытирать тело Аида тонкой тканью от икр до щиколоток. Потом один из них вытер его влажное бедро, и Аид протянул руку назад, за одеждой.

Он снова стал прежним — вернулся к своей совершенной форме, будто ничего не случилось. И вышел, даже не оглянувшись. Взгляд Персефоны жалко последовал за ним.

Он ушёл...

Персефона постояла, вслушиваясь в затихающие шаги — те, что оставили после себя одни сожаления, — и опустилась на кровать.

Плюх. Она покаталась по простыням и обвела взглядом стены спальни Аида. В углу было видно боковую дверь. Прошло немало времени, прежде чем она поняла, что что-то мерцает в тёмной комнате.

Она поднялась с одеяла, ступила на пол, открыла дверь и вошла. Там находились только полки да стойки с оружием, но доспехи Аида выделялись.

Она замерла, представив храброго бога, который взял в руки это оружие и сражался против Титанов во время войны с ними — сильный, прекрасный. Её рука скользнула по холодному металлическому шлему.

Шлем-невидимка. Невидимый воин. Тот, что делал надевшего его невидимым и позволял смерти обойти стороной.

Символ Аида и драгоценное сокровище подземного мира. Персефона ухмыльнулась и потянулась к шлему.

─── ⸙∙✧∙☾∙✧∙⸙ ───

Титаны снова притихли. Сколько раз они забывали, что даже богиня ночи их не спасёт, — столько раз это понимание обрушивалось на них заново.

Аид чувствовал некую привязанность к подземному миру. Он говорил, что изначально не хотел им владеть, — но в конце концов стал его правителем и провёл здесь бесконечные годы. К Титанам он питал сложные чувства: смесь сочувствия, ненависти, отвращения и досады. И ему от этого было не по себе.

— Надо было с самого начала не буянить.

Радамантис спросил, когда сбежавшие Титаны угомонились и ось земли, расколотая и вздыбленная, начала выправляться:

— Кстати, царь, почему ты выглядишь таким счастливым?

Радамантис был одним из судей подземного мира. Тем, кто решал, какого наказания заслуживает мёртвый, когда его судят по природе его преступлений.

Он также охранял Тартар, оставаясь у входа — там, где вершился суд. Слова его всегда прямолинейны — он имел странное увлечение: выносить самое тяжкое наказание тем, кто лжёт.

— Я вне себя от радости, — Аид тихо улыбнулся и посмотрел вниз, на чудовищную железную дверь. — Я нашёл ту, что мне нравится.

— Кто это? Кто этот грешный ребёнок?

— Она ещё ходит по земле и отбрасывает тень.

— Ты говоришь, она одна из прислужниц Феба? Когда ты поднимался на землю? Царь, ты сказал, что тебе нравятся прислужницы Феба?

Радамантис моргнул, будто и правда удивился. Все знали: Аид — царь подземного мира, полностью отделивший землю от подземелья. Он всегда был безразличен к земному. Аид пропустил его вопросы мимо ушей и прислушался к рыданиям, пению и стонам, что доносились из глубокого подземелья.

— Не слушай слишком много.

— Конечно.

Аид отвернулся.

Теперь, когда Титаны снова угомонились, он вернётся в золотой царский дворец. Он вспомнил маленькое тело девушки, что обнимала его и так долго его желала. Мысль наполнила его теплом. Даже её неожиданная похоть была такой милой и прелестной, что становилось невозможно терпеть.

Приближался дворец тёмного, серого мира — почти целиком из блистающего золота. Дворец окружала живая трясина. Она опоясывала медную ограду с обеих сторон, а вокруг раскинулся огромный сад. Трясина безостановочно текла через сад в поисках добычи.

Что-то бросилось Аиду в глаза, когда он шёл через сад, — и он на миг остановился.

Он увидел мёртвого человека, упавшего в трясину, что пожирала живых и мёртвых. По-видимому, слуга дворца. Его душу разжевали, кожу содрали, и кости торчали из зубов трясины.

Трясина поглощала всё.

Иногда слуга становился её жертвой, если ступал не туда. Умереть дважды нельзя. Но трясина не просто убивает — она рвёт душу в клочья. А это уже смерть иного рода.

Мёртвый слуга почему-то привлёк внимание Аида — тот задержал взгляд на пустых глазницах. Потом пошёл дальше. Мёртвые слуги дворца были в целом похожи, и Аид давно смотрел на них безразлично — он никогда не обращал на них взгляда.

Но с Персефоной всё иначе. Он заботился о ней и даже сейчас не мог перестать о ней думать. Что она делает в эту минуту?

Был один способ узнать. Нужно вернуться домой.