Прошло несколько дней.
Святилище стояло пустым и безмолвным. Прекрасный сад был лишен своей обычной живости, а ветра завывали, проходя через кольцо гигантских менгиров. Тут и там валялись обыденные вещи, оставленные спешно ушедшими людьми, забытые и брошенные. Никто и никогда не собирался возвращаться за ними.
Санни никогда не видел Святилище таким… ни в будущем, ни сейчас, в далеком прошлом. Вид его был печальным и жутким.
Он провел эти дни в неустанных тренировках и учился управлять своим новым телом. Эта последняя трансформация не была столь фундаментальной, как превращение в демона после того, как он всю жизнь прожил человеком, поэтому его прогресс был быстрым. Более того, владение Танцем Теней сделало Санни особенно внимательным к своей физической форме и изменениям.
По правде говоря, ему не нужна была целая неделя, чтобы достичь цели. Но занятия напоминали ему о более простых временах, а значит, помогали мысленно подготовиться к предстоящей битве.
…В одну из последних ночей, которую ему предстояло провести в покое, Санни внезапно проснулся, решив, что услышал далекий крик. Так ли это было на самом деле, или это просто остатки сна?
Он сел и посмотрел в окно, на его лице появилось глубокое раздражение.
«Какой сон, дурак? Пробужденные не видят снов…»
Но кто мог кричать в Святилище? Здесь оставалось только два человека. Сам Санни…
и Ноктис.
Он замешкался на мгновение, а затем встал, вызывая Саван Кукловода. Немного подумав, он также вызвал Жестокий Взгляд, обернул вокруг себя тени и вышел наружу.
Полная луна сияла в ночном небе, заливая мир призрачным голубым светом. Ориентируясь по нему, Санни прошел через пустой сад и подошел к жилищу колдуна, куда бессмертный ушел несколько дней назад и больше не выходил.
Дверь была открытой, и Куклы Матроса молча охраняли ее, их деревянные лица были лишены всяких признаков беспокойства.
Пройдя между ними, Санни вошел в резиденцию и осмотрел знакомую комнату. Она немного изменилась… каменный пол стал еще более разбитым и усеянным глубокими трещинами, кучи осколков стали еще выше.
Однако по нему больше не пробегали время от времени толчки, словно то, что скрывалось под ним, либо умерло, либо погрузилось в дремоту, либо ушло куда-то еще.
Ноктис находился в центре комнаты, сидя на груде обломков с болезненным выражением лица. Колдун выглядел… нездоровым.
Его кожа была смертельно бледной, под глазами залегли темные круги. Его роскошные волосы потускнели и были взъерошены. Даже его элегантная одежда, которая всегда была броской и безупречной, теперь была помята и в беспорядке.
Более того, Санни мог поклясться, что под кожей колдуна что-то шевелилось. Оно появилось на мгновение, а затем исчезло, и он не мог понять, видел ли он это или ему все это привиделось.
Заметив его присутствие, Ноктис медленно повернул голову и слабо улыбнулся.
— А… Санлес. Ты как раз вовремя. Как я выгляжу?
Санни на мгновение уставился на него, а затем сказал:
— Ты выглядишь дерьмово.
Колдун пару раз моргнул, а затем бросил на него обиженный взгляд.
— Нет, не я, идиот! Как он выглядит?
С этими словами Ноктис жестом указал на Куклу Матроса, которая неподвижно стояла в нескольких шагах от него.
Санни настолько привык к молчаливым манекенам, что не обратил на куклу никакого внимания, даже не заметив её присутствия и положения. Теперь он присмотрелся и поднял брови, озадаченный увиденным.
Кукла Матроса была примерно одного роста с Ноктисом, одета в его лучшие шелка и носила великолепный черный парик. Она бессмысленно смотрела перед собой и держала бокал с вином.
Он наклонил голову, открыл рот, потом закрыл его, потом снова открыл.
— … Что за хрень?
Колдун пожал плечами.
— Ну, мы же собираемся неожиданно напасть на Город Слоновой Кости, не так ли? Конечно, другие Лорды Цепей заметят, если я внезапно исчезну из Святилища… поэтому я приготовил эту куклу, чтобы создать впечатление, что я все еще здесь!
Он гордо улыбнулся и посмотрел на Санни с блеском в глазах.
Санни на мгновение закрыл лицо ладонью.
— Ты действительно думаешь, что эта… штука… кого-нибудь обманет? Ты что, потерял рассудок? Я имею в виду, совсем его лишился?
Ноктис посмотрел на него в замешательстве, а затем рассмеялся.
— О, я забыл последний штрих…
С этими словами он поднял руки и пару раз хлопнул ими. Мгновение спустя…
В комнате было два колдуна: один сидел на груде обломков, другой стоял в нескольких метрах от него и смотрел на Санни с неприятной улыбкой. Хотя он знал, что вторая — всего лишь Кукла Матроса, он не мог их различить.
— А теперь?
Санни сглотнул.
— Да… выглядит неплохо.
Кукла Матроса некоторое время оставалась неподвижной, затем подняла бокал с вином к губам, делая вид, что пьет. Сходство было поразительным… но более того, Санни чувствовал, что настоящее очарование гораздо глубже, чем просто внешность. Он чувствовал удушающее присутствие, исходящее от манекена, похожее на то, что он ощущал на острове Железной Руки от самого Ноктиса.
Заглянув под поверхность Куклы Матроса, он был ошеломлен, увидев нечто, похожее на ядро души Трансцендента, горящее в ее груди. Санни медленно вдохнул.
Если бы Касси посмотрела на манекен, она бы увидела имя Аспекта и список Атрибутов?
— … Лучше, чем просто неплохо. Очень убедительно.
Ноктис усмехнулся, затем с гримасой поднялся на ноги. Снова показалось, что под его кожей что-то шевельнулось… но через секунду он был в порядке.
— Хорошо. Ну тогда… осталось сделать последнее, прежде чем мы уйдем. Следуй за мной.
Санни бросил последний взгляд на разбитый пол каменной камеры, а затем повернулся.
Он знал, что больше никогда сюда не вернется.
Вдвоем они вошли в сад и пошли по нему. Санни не знал, куда ведет его Ноктис, но чувствовал, что это важно. Одна из Кукол Матроса шла за ними, неся что-то тяжелое.
Когда они шли, колдун вдруг заговорил:
— Я много думал о том, что ты мне рассказал, Санлес. О том, что ты хочешь вернуться домой.
Санни удивленно посмотрел на него, но ничего не сказал.
Ноктис помолчал несколько мгновений, а затем тоскливым тоном произнес:
— У меня тоже когда-то был дом, понимаешь? Давным-давно. Там был прекрасный храм, где я и мои братья и сестры росли и учились у жрецов и жриц. Его окружал огромный лес, где мы играли и охотились. Там было озеро, где мы ловили рыбу и плавали, спасаясь от летней жары, не заботясь ни о чем на свете.
Улыбка медленно исчезла с его лица, и его глаза мягко заблестели, отражая бледный лунный свет.
— … Я вернулся в то место некоторое время назад. Но оно не… оно изменилось. Храм лежал в руинах, лес был вырублен. Озеро высохло. Все казалось незнакомым и странным, как далекий сон. И на мгновение мне показалось, что вся моя жизнь была лишь сном, который мне снился… и, возможно, снится до сих пор.
Он сделал паузу, тяжело вздохнул, затем внезапно улыбнулся и посмотрел на Санни.
— Но к тому времени у меня уже было это. Это Святилище, которое я построил своими руками, люди, которых я спас, земля, которую я пытался защитить, долг, который я выполнял… это был мой дом.
Он глубоко вдохнул и огляделся вокруг, наслаждаясь видом Святилища…
Санни вдруг понял, что колдун, возможно, видит его в последний раз.
Его лицо стало угрюмым.
Через несколько мгновений Ноктис сказал:
— Я пытаюсь сказать, Санлес, что тебе не нужно куда-то или к чему-то принадлежать. Тебе просто нужно сделать так, чтобы что-то принадлежало тебе. Именно так ты сможешь обрести дом…
Колдун заколебался, а затем с гордым выражением лица добавил:
— … Я имею в виду метафору, конечно.
Санни долго смотрел на него, потом улыбнулся.
— Это была отличная метафора.
Ноктис усмехнулся.
— Так и есть, не так ли? Как могло быть иначе? В конце концов, я самый эрудированный человек во всем Королевстве Надежды!
В этот момент они прошли между менгирами и приблизились к краю острова, где стояли уродливые чудовища, которых Ноктис называл своими статуями. Их было четырнадцать, каждая по крайней мере вдвое выше Санни и высечена из цельного мрамора. Он не смотрел на плоды трудов колдуна после того первого раза, и его на мгновение охватило беспокойство.
Если первую статую можно было хоть отдаленно назвать изображением человека, то остальные, без сомнения, гораздо больше напоминали ужасающие мерзости. Они были огромными и тяжелыми, с когтями, лапами, клыками, шипами и рогами, по сравнению с ними Санни выглядел жалким. Гигантские горгульи выглядели пугающе, неприглядно, свирепо…
И у каждой из них были могучие каменные крылья.
Окруженный памятниками ужасающим созданиям, он вдруг почувствовал себя маленьким и слабым.
Почувствовав беспокойство, Санни взглянул на Ноктиса и спросил:
— Это… твои статуи?
Колдун рассмеялся.
— О… ну… возможно, я немного соврал. Они никогда не были похожи на меня.
С этими словами из темноты бесшумно появилась Кукла Матроса, неся тяжелую коробку, обмотанную толстыми, тяжелыми цепями.
Как только Санни увидел коробку, он почувствовал, что его сердце замерло, а в уши ворвался приглушенный шепот. Непроизвольно он сделал шаг назад.
— Что… черт возьми… в этой штуке?
Ноктис спокойно взял коробку, которая слегка дрожала, как будто что-то внутри пыталось вырваться на свободу. В то же время Санни показалось, что он заметил какое-то движение под кожей колдуна.
Бессмертный скорчил гримасу, а затем сказал:
— … Души. Несколько особенно мерзких душ, которые я собирал на протяжении веков.
Санни нахмурился, крепче сжимая Жестокий Взгляд.
— И что, собственно, ты собираешься делать с этими душами?
Ноктис взглянул на него, улыбнулся, а затем легко разорвал тяжелые цепи, удерживающие коробку закрытой.
— Что же ещё? Я собираюсь создать несколько маленьких помощников для тебя и твоих странных друзей. Ты что, действительно собирался в одиночку противостоять армиям Города Слоновой Кости и Красного Колизея? Клянусь Луной, Санлес… Я верю в твои способности, но что скажут люди, если я окажусь единственным Лордом Цепи без армии? Как бы это выглядело? Ах, нет, такой позор просто не уместен…
С этими словами он открыл коробку, его глаза засияли холодным лунным светом.
…И в следующее мгновение четырнадцать ужасных каменных зверей внезапно пришли в движение.