Пока мерзкий дракон был отвлечён на муху, Санни на мгновение задумался о своём враге. Его разум пылал от неутолимого гнева, и ему было трудно мыслить ясно… Трудно оставаться на месте и размышлять о том, как лучше убить врага, хотя это и было его единственной целью.
В глубине души Санни понимал, что отдал своё самое смертоносное оружие — хитрость — на откуп испепеляющему гневу. Но даже эта мысль была уничтожена океаном безграничной ярости.
«Этот червяк силён!»
Санни призвал свою самую первобытную, самую разрушительную силу — Теневую Оболочку. Он обрушился на Повелителя Ужаса в виде свирепого морского змея, ужасной бабочки, гниющего леопарда и множества других отвратительных обликов. Его атаки наносили врагу урон, но ни одна из них не заставила дракона напрячься.
Единственное, что помогло — это Грех Утешения.
Санни взглянул на прекрасный нефритовый цзянь.
«Он знает этот меч!»
Безумный Принц, владеющий Грехом Утешения, должен был быть знаком с ужасной силой проклятого клинка. Даже если бы меч никогда не был использован против него, Повелитель Ужаса все равно бы знал о нём и боялся его.
Ведь если Санни мог ранить плоть дракона, то Грех Утешения, в свою очередь, мог уничтожить его разум. В конце концов, этот меч был создан из шёпота Ариэля, Демона Ужаса.
Никто не был лучше знаком с ужасами секретов Ариэля, чем Повелитель Ужаса, который, благодаря своему Недостатку, также был обременён знанием истины.
Однако существовала одна проблема…
Санни мог держать Грех Утешения только в человеческой руке, но его человеческое тело могло быть уничтожено одним рёвом ужасного дракона.
Но, возможно, нет.
Безумно ухмыляясь, Санни отозвал нефритовый цзянь. В то же время он снова призвал тени. Они хлынули из открытых врат Теневого Фонаря, окутав его тёмным приливом.
И затем из этого прилива поднялась возвышающаяся фигура.
На этот раз Санни не стал создавать облик змея, бабочки или устрашающего леопарда. Вместо этого он использовал трансформацию Пожирающего Зверя и создал оболочку, которая была точной копией его самого, только гораздо большего размера.
Конечно, его рост не мог сравниться с одичавшим Бедствием, чья высота достигала ста метров. Но даже при трети её роста, его голова всё равно возвышалась над крепостными стенами.
Посреди двора появился разъярённый тёмный гигант, сотканный из теней и разделяющий облик Санни. Его возвышающееся тело покрывала потрескавшаяся ониксовая броня, а вокруг протянутой руки кружился вихрь искр.
Воспоминания были мистическими инструментами, созданными из эссенции души владельца и подстраивающимися под его тело. Именно поэтому Пробуждённым не нужно было подгонять доспехи по фигуре или рукояти оружия под свой хват.
Однако всё меняется, когда Пробуждённый достигает Трансцендентности. Тело Святого может трансформироваться, обретая совершенно иную форму. И только тогда возникает предел того, насколько Воспоминание может адаптироваться под своего владельца.
У каждого Воспоминания свои пределы. Некоторые из них могут быть использованы даже после трансформации, а другие — нет. В целом, чем мощнее Воспоминание, тем большей гибкостью оно обладает.
Санни готов был поспорить, что Грех Утешения, Трансцендентное Воспоминание пятого уровня, обладает достаточной гибкостью, чтобы быть полезным в руках гиганта. Особенно учитывая, что форма, которую он принял, отличается от его собственного тела только размерами, что не требует от нефритового цзяня отходить от своей природы меча.
Всё, что ему было нужно, — это влить в меч ещё больше эссенции. В десять раз больше, в сто раз больше, в тысячу раз больше… это не имело значения. Сейчас эссенция Санни казалась неисчерпаемой.
Когда из света начал появляться изящный меч с лезвием длиной в десятки метров, Санни с ухмылкой бросился вперёд. Греху Утешения потребуется некоторое время, чтобы материализоваться, а пока ему нужно было отвлечь мерзкого дракона.
С трудом контролируя своё массивное тело, Санни наклонился вперёд и врезался плечом в стену внутреннего двора. Вся крепость задрожала и накренилась, вода хлынула внутрь через разбитые врата. Стена треснула и обрушилась, заставив Повелителя Ужаса, который использовал её в качестве опоры, потерять равновесие.
Прежде чем дракон успел расправить свои огромные крылья, Санни схватил его и с силой потянул вниз. Его лицо оказалось в непосредственной близости к окровавленной груди Повелителя Ужаса… Если бы не забрало ониксового шлема, Санни, возможно, попытался бы впиться в горло дракона.
«Что это…» — мелькнула мысль в его сознании. Среди серебристой крови он заметил необычный предмет, выделяющийся на фоне остальных чешуек. Эта чешуйка была тускло-серой, словно выкованной из железа, и имела необычную форму.
Санни попытался рассмотреть её поближе, но в этот момент…
Он услышал, как будто кто-то кричал ему, как назойливая муха:
— С-Санни! Я… я не могу…
«Что…» — мелькнула ещё одна мысль.
И тут в его спину ударила светящаяся стрела, скользнула в трещину в мантии и взорвалась внутри.
«Нет!» — воскликнуло его сознание.
Левая часть тела теневого гиганта, казалось, взорвалась изнутри. Его ониксовые доспехи, и без того сильно повреждённые, разлетелись на куски. Левая рука, которая уже почти схватилась за рукоять Греха Утешения, безжизненно упала вниз.
В тот же миг драконья пасть с силой сомкнулась на его шее, разрывая её. Повелитель Ужаса зарычал и с невероятной мощью оторвал голову гиганта.
Ослеплённый ужасной болью и дезориентированный, Санни рухнул на холодные камни. Его оболочка распалась, и он был вырван из объятий теней.
Его тело покатилось и остановилось среди обломков разрушенной крепостной стены. Он почувствовал, как холодная вода лижет его истерзанную кожу.
«Ах…»
Муха… Нужно было убить её раньше. Должно быть, мерзкий дракон прошептал вредителю какую-то команду на ухо…
Издав болезненный стон, Санни заставил своё избитое тело подняться — только для того, чтобы увидеть, как хвост Повелителя Ужаса с ужасающей скоростью метнулся к нему. Вспомнив, как пустые сосуды Похитителя Душ после подобного удара превращались в кровавый туман, он издал полный ненависти крик и шагнул в тень.
Мгновение спустя он появился на вершине разрушающейся стены.
Оттуда Санни мог видеть внутренний двор и дракона, истекающего кровью. Вдалеке, едва различимые в рассветной дымке, виднелись Сумерки.
«Что же делать, что же делать…»
С запозданием он вспомнил о своих Тенях. Святая, Изверг, Кошмар… Они могли бы оказать ему большую помощь в этой битве. Особенно Святая, которая была невосприимчива ко всем ментальным атакам и могла противостоять власти Повелителя Ужаса.
Но мысли о них наполнили его бесконечной яростью.
Никто не должен был отнять у него его месть… Никто! Вызвав Теней, он лишь предоставил бы им шанс убить одиозного дракона раньше него. А этого он никогда не допустит.
«Это… это безумие!»
Слабая мысль утонула в потоке жажды крови и безумного гнева. Санни не собирался позволять кому-либо похищать его жертв. Нет… если он и вызовет Теней, то только для того, чтобы убить их. Убить их всех! На самом деле, именно так он и должен был поступить.
Каждое из этих существ было могущественным Теневым созданием, идеально подходящим для того, чтобы стать топливом для его души. В конце концов, он сам кропотливо взращивал их. Разве не справедливо, что он пожинает то, что посеял?
Представляя себе поток фрагментов теней, которые он получит от убийства своих слуг, Санни зловеще улыбнулся.
Неужели именно так Безумный Принц стал Титаном? Должно быть, так. Где ещё этот мерзкий безумец мог найти достаточно фрагментов для создания седьмого ядра, как не здесь, в Гробнице Ариэля? Санни стоило бы последовать его примеру.
Но сначала он должен был убить дракона.
И эту предательскую муху…
Повернув голову, чтобы посмотреть на своих врагов, Санни на мгновение задержался.
Там, вдалеке… не происходило ли в Сумерках что-то странное?
Внезапно застыв, он пристально всмотрелся вдаль.