Сгорая от гнева, Санни с трудом передвигал своё искалеченное тело. Его разум был затуманен яростью и болью, и, как бы он ни старался, он не мог подняться.
В его ноющем сердце пылал огонь тёмной и злобной ярости.
«Нет, нет, нет!» — шептал он про себя.
Дракон — ненавистный ему враг — лежал мёртвым на мокрых камнях, словно украденный у него. Серебристая кровь медленно вытекала из его раскрытой пасти и выбитого глаза, растекаясь по разрушенному двору. Если бы у него было больше времени, если бы никто не вмешался в их схватку, Санни смог бы сам сразить Повелителя Ужаса. Он знал, что смог бы.
Но дракона не стало.
И теперь, когда его не стало, удушающая ярость Санни требовала новой цели.
«Убить, убить их… убить их всех… я убью их…» — твердил он.
Сквозь тени он различил несколько фигур: мерзкую муху, укравшую его добычу, искалеченного изверга, вышедшего из воды, и жуткую мерзость, порождённую испорченной частичкой души этого изверга.
И среди них был самый неприятный… Бледный юноша в чёрной мантии, который с насмешливой улыбкой смотрел на него.
— Взгляни на себя, глупец! Ты потерял разум. Как же ты жалок… Как знаком… Как отвратителен…
Санни зарычал.
К нему ковыляла мерзость, пронзая безумным взглядом своих гнилых глаз. Из обрубка его руки росли стеклянные когти, а из окровавленной пасти — скрюченные клыки.
Он усмехнулся.
«Хорошо, хорошо…»
В этот момент он не мог встать, поэтому тварь любезно решила сама подойти к нему. Санни с удовольствием разорвал бы её на части.
Но прежде чем он успел это сделать, тонкая рапира пронзила грудь мерзости, а сияющая рука схватила её за голову. Существо засветилось, испепеляясь изнутри, а затем разлетелось на куски, как разбитое зеркало.
Он завыл, его хриплый голос был полон неописуемой ярости.
«Нет, нет!»
Ещё один… Они украли у него ещё одного! Воры, предатели!
Он должен убить их, разорвать, изувечить, сломать!
Когда Санни зарычал и попытался встать, к нему подошёл кто-то и остановился в нескольких шагах. Он поднял голову и увидел очаровательную девушку, которая молча смотрела на него сверху вниз. Её прекрасное лицо было лишено каких-либо эмоций. Серебристые волосы слегка развевались на ветру, а в холодных серых глазах плясали сияющие искры.
— Я… уничтожу тебя… — произнёс Санни, пытаясь призвать тени, чтобы разорвать тело девушки на части. Однако его затуманенный разум не смог удержать замысловатые узоры, которые пытались сформироваться. Зловещие теневые руки рассыпались и исчезли, не успев обрести форму.
Несколько мгновений девушка изучала его, а затем опустилась на колени и положила руку ему на голову, нежно погладив по волосам. От её прикосновения Санни вздрогнул.
«Я должен… убить её…» — промелькнула мысль в его сознании, и образ дыма, исходящего из горящих глаз какой-то мерзости, исчез, потонув в море безумия.
Но почему-то… Хотя Санни не желал ничего, кроме как увидеть смерть этой девушки, он на мгновение замешкался.
И тогда она заговорила, её голос звучал одновременно странно и знакомо:
— Санни…
Он собрал все свои силы, готовясь наброситься на неё.
— Отзови свою корону.
Он не думал, что существует более глубокий гнев, но когда он услышал эти слова, всё его существо вспыхнуло от ужасающей ярости. Мысль о том, что ему придётся отказаться от короны, наполнила Санни безбрежным океаном неистового гнева, настолько глубоким и тёмным, что его невозможно было постичь.
Этот гнев был куда более жгучим, чем ярость, которую он испытывал к омерзительному дракону, и даже более обширным, чем ненависть к ворам, укравшим его добычу.
Однако…
Власть, заключённая в голосе девушки, была абсолютной.
Это не было похоже на холодные приказы дракона, которые были деспотичными и властными почти до непреодолимости… но только почти.
Между почти и абсолютно лежала безграничная пропасть.
Захлебываясь от ярости и одновременно наполняясь ужасом, Санни ощущал, как его душа отзывается на приказ девушки, безвольно подчиняясь ему, словно лишённая собственной воли. Он чувствовал себя сломленным и оскорблённым, и это лишь усиливало его жажду крови и жажду убивать.
Однако, несмотря на все свои чувства, он не мог ослушаться.
«Она… она приказала мне…»
Корона Сумерек растворилась в вихре искр, а вместе с ней исчез и яростный гнев Санни.
Остался только ужас.
А также смятение… и боль.
Наконец боль, которую он игнорировал, настигла его, заставив вздрогнуть и издать мучительный стон.
Его охватила агония.
Но затем рука, лежащая на его голове, зажглась мягким светом, и её утешительное тепло прогнало боль. Волна очищающего белого пламени пронеслась по его телу, скрепляя разорванную плоть и исцеляя страшные раны.
Облегчение, которое оно принесло, было ошеломляющим.
Это только усилило смятение Санни.
Вскоре он лежал на земле, дезориентированный и потерянный. Всё, что произошло с тех пор, как он активировал зачарование [Негодование Короля] Короны Сумерек, было как в тумане, но воспоминания об этом остались, запечатлевшись в его сознании.
«…Что случилось?»
Санни почувствовал невероятную усталость, но заставил себя поднять голову. Перед ним на коленях стояла Нефис, почему-то в Доспехах Звёздного Легиона. Её поразительные серые глаза были спокойны и холодны.
Позади неё над разрушенным двором плавучей крепости возвышался труп Повелителя Ужаса. Кай лежал на груде обломков, тяжело раненный. Мордрет тоже был там, с мрачным выражением лица глядя на мёртвого дракона.
Окружающий мир был мрачен, лишь несколько лучей бледного солнца пробивались сквозь пелену пепельных туч.
Но было и кое-что ещё… На остатках разрушенной стены сидела чёрная ворона и смотрела на них сверху вниз.
Санни посмотрел на Нефис, в его сердце бушевала буря эмоций.
Заметив, что он пришёл в себя, она лишь кивнула и поднялась на ноги.
Отвернувшись, она подошла к лежащему Каю, чьи доспехи из слоновой кости были в крови. Вскоре из её рук полилось мягкое сияние, исцеляя лучника.
В это время Мордрет глубоко вздохнул и с недовольством уставился на Кая.
— Зачем ты это сделал? Я ведь почти его одолел.
Кай мрачно встретил его взгляд, а затем произнёс хриплым голосом:
— Именно поэтому я и сделал это.
Принц Ничего на мгновение замолчал, а затем с мрачной усмешкой повернулся к Нефис. Помахав в воздухе окровавленным обрубком руки, он беспечно спросил:
— А как же я?
Её ответ был холодным и ровным:
—…Жди своей очереди.
Санни наблюдал за всем этим, слишком уставший, чтобы двигаться, и слишком оцепеневший, чтобы думать.
Вскоре две фигуры перелезли через груду обломков, в которую превратилась стена крепости. Это были Эффи и Джет.
Эффи шла, опираясь на копьё, а Джет несла на руках без сознания Касси. Когда они появились, Ворона-Ворона и Тихая Танцовщица бросились к ним.
Ветер разорвал пелену облаков, и свет зари вновь осветил затопленную крепость.
Санни задумчиво смотрел на небо.
В его голове промелькнула странная мысль.
«Мы… победили».