Это было едва уловимое изменение, но я почувствовала холодок, промелькнувший в его глазах. Ремингтон мягко приподнял уголки губ, изобразив улыбку.

— Делай, как говорит Эл, Дункан. Звонить в такое время — это неуважение. К тому же она в отпуске.

— Тц. Вы все заодно.

Дункан с кислой миной плюхнулся рядом со мной. Я рефлекторно отодвинулась от его слишком близко оказавшегося тела, но он притянул меня за плечо и обнял.

— Сама видела? Какая у него фальшивая улыбка.

— ...Не видела. Отойди.

Я резко оттолкнула Дункана и встала. Дункан увязался за мной, продолжая болтать: «Правда не видела? Не притворяешься, а реально не видела? Ты вообще слепая?» Я шла вперед, не удостаивая его ответом.

Когда я на мгновение оглянулась на столик, Ремингтон всё так же с улыбкой разговаривал с остальными. Идеально выверенная улыбка. Такая идеальная, что, как и тот синий цветок, невозможно было отличить — настоящая она или фальшивая.

***

Не добившись желаемой реакции, Дункан серьезно надулся. С самого раннего утра он собирал толпу и уезжал на пляж серфить, а ближе к закату вваливался обратно и устраивал танцы. При этом он, словно гиена, выжидающая момент, не спускал глаз с меня и Ремингтона.

Как бы то ни было, благодаря этому днем на вилле было тихо.

Элеоноре, видимо, тоже наскучило послеобеденное чаепитие, поэтому днем она собирала девчонок и уезжала на шопинг или загорать на пляж, так что дома действительно никого не оставалось. Только похожие на трупы тусовщики, не способные открыть глаза после вчерашнего похмелья, да прислуга. А кроме них — только я и Ремингтон.

То, что я, ненавидящая выходить из дома, оставалась на вилле, было понятно, но то, что Ремингтон сидел взаперти, было действительно неожиданно.

Я всегда считала его экстравертом, но Ремингтон, которого я видела здесь, оказался на удивление замкнутым. Несомненно, он относился к тому же редкому виду людей, ненавидящих вечеринки, что и я.

Среди людей Ремингтон лишь искусно скрывал свою скуку за потрясающей внешностью и блестящим красноречием, но, казалось, он никогда по-настоящему не вслушивался ни в чьи слова и никогда искренне не смеялся ни над чьими шутками. Даже когда его хвалили, его глаза смотрели куда-то вдаль, так же отстраненно и пустынно, как смотрят на бескрайний океан.

Но днем, когда все уходили, Ремингтон выглядел более расслабленным, чем когда-либо.

Кабинет, комната с пластинками, домашний кинотеатр... Я часто натыкалась на него в доме, и каждый раз лицо Ремингтона, которое я видела, было самым близким к его настоящему «я».

Лицо, с которого спала лишняя шелуха.

Я не знала, как это описать. Но в какой-то момент я подумала, что, возможно, мы с ним слеплены из одного теста.

Люди, которые заряжаются энергией в тишине и находят успокоение среди книжной пыли и тихого потрескивания старых пластинок.

Но то, что мы оказались похожи, меня не радовало. В этом было больше минусов. Ведь из-за этого мы то и дело сталкивались в этом огромном доме.

И в тот день тоже.

— Дэни, я подскажу тебе идеальное местечко, где ты сможешь читать, и где Дункан тебя точно не достанет. Если хорошенько осмотреть кусты у черного входа, там есть маленькая калитка. Выйдешь через нее — и увидишь апельсиновое дерево. Вот там просто кайф. Море совсем рядом, тихо и прохладно.

Элеонора по секрету сдала мне это тайное место. Сразу после завтрака, спасаясь от назойливого взгляда Дункана, я прямиком направилась туда.

Но в тени огромного апельсинового дерева, о котором говорила Элеонора, уже был хозяин. В тот момент, когда я увидела Ремингтона, одетого в удобную, чистую одежду нейтральных тонов и читающего книгу, в моей голове мелькнула мысль: «Опять ты?», смешанная с тайной радостью. Я помялась и тихо повернула назад. Но Ремингтон остановил меня.

— Куда ты?

Сердце екнуло. Я взяла себя в руки и повернулась к нему.

— Ты пришел первым. Не хотела мешать.

— Не помешаешь.

Быстро ответил он. И, видимо, поняв, что это прозвучало слишком охотно, добавил:

— Если ты будешь тихо читать свою книгу.

— ...Ну, я буду читать тихо.

— Тогда ладно.

Ремингтон снова уткнулся в книгу. Его поведение всем своим видом показывало, что мое присутствие его совершенно не волнует, и во мне почему-то проснулось упрямство. Меня ты тоже не особо волнуешь. Мне хотелось показать именно такое отношение.

Я села под деревом, посаженным шагах в четырех от того, где сидел он.

Мы оба уткнулись в свои книги.

Сначала я то и дело поглядывала на Ремингтона, но вскоре книга полностью захватила меня. Элеонора не преувеличивала, называя это место идеальным для чтения. Оно было далеко от зоны вечеринок, поэтому сюда не доносились ни запахи еды, ни шум; мягкое солнце, прохладная тень и освежающий ветерок сливались воедино, и просто сидеть здесь уже было удовольствием.

На следующий день, и на следующий, и еще на следующий я приходила к апельсиновому дереву, и Ремингтон тоже всегда сидел на том же месте и читал.

Пока он читал «Итана Фрома» и «В дороге», я осилила половину «Колец Сатурна», закрыла ее и перешла к «Девственницам-самоубийцам». Эта книга была очень интересной. Как раз начиналась глава, где мальчишки собирались спасать девочек.

Я всё глубже погружалась в чтение, когда вдруг почувствовала на себе взгляд. Резко повернув голову, я встретилась глазами с Ремингтоном. Он вздрогнул, торопливо отвел взгляд, но тут же медленно повернулся обратно. И с неловким лицом выдал оправдание, о котором его никто не просил.

— Да так. Просто интересно, что ты читаешь.

Вместо ответа я показала ему обложку. Не знаю, действительно ли ему было интересно название, но он лишь бросил короткое, пренебрежительное «А-а».

Я дежурно переспросила:

— А ты?

На мой вопрос Ремингтон так же молча показал обложку. «Красное и черное». Я собиралась так же коротко бросить «А-а», но импульсивно задала вопрос:

— Слушай, а главный герой этой книги. Разве он не плохой человек?

— Почему?

— Ради того, чтобы подняться по социальной лестнице, он специально соблазняет женщин из высшего общества. А его отношения с мадам де Реналь — это вообще измена.

Вопрос был явно с подвохом. Едва произнеся его, я пожалела, но всё равно ждала ответа Ремингтона. Он быстро ответил совершенно непринужденным тоном:

— А я его понимаю. Если бы он родился буржуа, его талантов с лихвой хватило бы, чтобы сделать блестящую карьеру. Наверное, именно потому, что он умен, он и придумал такой способ.

— И всё равно, нельзя же добиваться своего грязными методами?

Сама того не замечая, я повысила голос. Ремингтон с легким недоумением попытался меня успокоить.

— Остынь. Это всего лишь роман.

— ...Я и так знаю.

— Смотри не читай «Госпожу Бовари». Боюсь, от нее ты вообще в обморок упадешь.

— Пф. Не такая уж я и ханжа.

Холодно бросив это, я снова отвернулась. Сама не понимаю, почему его ответ мне так не понравился.

Мне до смерти хотелось сказать ему: «Знаешь, что Дункан распускает о тебе странные слухи? Если ты правда ни в чем не виноват, веди себя нормально».

Но чем больше я об этом думала, тем сильнее в памяти всплывали слова Ремингтона.

«Почему ты не сказал мне заранее, что он опасен?»

«Потому что тогда бы ты не согласилась на этот план».

Око за око. Да. Я тоже не буду вмешиваться. На равнодушие отвечу равнодушием.

...И всё же это не давало мне покоя. Я резко вскочила и подошла к Ремингтону.

— В чем дело?

Ремингтон настороженно смотрел, как я приближаюсь.

— Отвечай честно.

Я наклонилась, схватила его за плечи и посмотрела прямо в глаза. С такого близкого расстояния его темно-синие глаза казались глубокими, как океан. На языке крутились тысячи слов, готовых сорваться с губ, но я сдержалась и задала только один вопрос:

— Ты делаешь что-то плохое?

— Что?

Брови Ремингтона изогнулись, как смятая бумага. Посмотрев на мои руки, сжимающие его плечи, он недоверчиво хмыкнул.

— О чем ты вообще?

— Отвечай только «да» или «нет». Ты делаешь что-то плохое?

Чтобы он не мог отстраниться, я крепче сжала его плечи и наклонилась еще ближе, заглядывая в глаза. И тогда Ремингтон впервые отвел взгляд. Его уши горели огнем.

— Отойди... Ты слишком близко.

— Смотри мне в глаза и отвечай.

— ...Что за цирк ты устроила.

С тихим вздохом он медленно повернулся ко мне. В его синих глазах читалась полная растерянность; его дрожащий взгляд медленно блуждал между моими глазами и губами. Я подумала, что он в панике. Разочарование нарастало.

— Отвечай. Ты ведь не такой, как главный герой романа, который ты читаешь. Я права?

— ...И почему это так важно?

— Потому что если ты совершил что-то подобное, я возненавижу тебя. Оправданно.

Вместо ответа Ремингтон просто смотрел на мое лицо. Я уже начала сомневаться, слышит ли он вообще, что я говорю.

Его широкие плечи напряглись, а взгляд подозрительно опускался всё ниже. Словно глубоко обеспокоенный человек, он облизнул пересохшие губы, блуждая глазами. Мне было страшно услышать его ответ.

— Дэни.

Ремингтон протянул руку и накрыл мою ладонь, сжимающую его плечо. Давно не виделись. Точнее, давно я не слышала, чтобы он называл меня по имени. Я задержала дыхание от неожиданности и посмотрела на него.

— Разве тебе и сейчас мало? Причин ненавидеть меня.

— …….

В его глазах, похожих на океан, отражалась я. Мое отражение в них было маленьким, но очень четким. Отражается ли он в моих глазах так же? Казалось, время замедлило ход, словно мы оказались заперты в синем круге.

Но в этот момент откуда-то раздался хруст ломающейся ветки.

Последнее, что я помню — это расширившиеся от шока глаза застывшего Ремингтона. Большая рука крепко зажала мне рот, и после этого я потеряла сознание.