В повисшей между нами тишине мы просто сидели рядом.

— Ах, я бы хотела этот цветок.

Не выдержав неловкости, я первой нарушила молчание. Ремингтон повернул голову туда, куда я указала. Клумба была густо усажена синими цветами цвета сапфира.

— Разве не красивые?

— …….

Судя по его кислому лицу, Ремингтон так не считал. Чтобы хоть немного отдалиться от него, я встала со скамейки и присела на корточки перед клумбой. Прохладный ночной воздух коснулся плеч.

— Сорву один.

Но стебель оказался на удивление жестким. Цветок никак не хотел отрываться. Впервые вижу, чтобы цветок так трудно было сорвать. Пока я кряхтела, пытаясь его отломить, надо мной нависла огромная тень.

— Вокруг полно настоящих цветов, а ты пытаешься сорвать именно искусственный. Подделки просто так не ломаются.

Ремингтон с невозмутимым лицом опустился на одно колено рядом со мной, достал из внутреннего кармана пиджака складной нож и одним движением острого лезвия перерезал стебель.

— На, держи.

— ...Ага, спасибо.

Я в растерянности приняла синий цветок.

Было удивительно видеть, как вечно педантичный Ремингтон без колебаний опустился на колено перед клумбой. Когда он встал, на его брюках осталась пыль.

— Эл говорила, что эти цветы здесь самые дорогие и их сложнее всего достать.

Сказал Ремингтон, отряхивая брюки.

— Видимо, создать подделку, которая идеально имитирует оригинал, обманывая всех, не так-то просто.

— Оказывается, он искусственный. Выглядит точь-в-точь как настоящий...

Я задумчиво разглядывала синий цветок, а затем подняла глаза на Ремингтона.

Может, это из-за высоко висящей луны и сада синих цветов? Или из-за поразительной случайности, что мы оказались здесь вместе? Сегодня он казался таким нереально потрясающим, словно сошел со страниц сказки.

— Чего ты так уставилась?

— ...Да так. Ничего.

Холодно ответила я, отвернувшись, и встала. Обманываться красотой — глупо. Как и искать смысл в случайностях.

— Давай посидим еще немного. Кажется, эти люди скоро уйдут.

Ремингтон, сев на скамейку, похлопал по месту рядом с собой. Мне хотелось поскорее вернуться на вечеринку, чтобы унять сердцебиение, но почему-то я не могла ему отказать.

Мужчины под фонарем с недовольным видом тушили сигареты ботинками.

Сидя рядом с Ремингтоном, я смотрела на виллу Лестеров. Издалека огромный красный особняк казался пылающим костром. Одиноким пламенем, взметающимся в ночное небо.

— Что за книгу ты читал?

Спросила я, вертя в руках синий цветок. Вместо ответа Ремингтон показал мне обложку. «Привидения» Ибсена. Та самая книга, которую я читала в день своего приезда в Эрратум.

— Я тоже ее читала.

— Знаю. Я видел.

Неожиданно. Я-то думала, ему абсолютно всё равно, что я слушаю или читаю.

— И как тебе? Нравится?

— Сойдет. Но я не особо люблю пьесы.

— И зачем тогда вообще...

— Мне было интересно, что за книги ты читаешь, вот и решил посмотреть.

Небрежно бросил Ремингтон. Я понимала, что он не вкладывал в эти слова особого смысла, но лицо всё равно вспыхнуло. Это прозвучало сладко, как признание.

— Чего ты вдруг покраснела?

— ...Нет, просто... мне страшно. Из-за тех парней...

Я попыталась выкрутиться, быстро моргая. Услышав это, Ремингтон посерьезнел. Оглядевшись по сторонам, словно осматривая территорию, он раздраженно цокнул языком, но придвинулся ко мне поближе.

— Они ничего не сделают. Не переживай. Когда вечеринка закончится, я провожу тебя до комнаты.

Сказал Ремингтон, легонько сжав мое плечо. Казалось, он даже сам не осознал, что положил руку мне на плечо, но в тот момент, когда его ладонь коснулась меня, всё мое внимание сосредоточилось на левом плече.

Его длинные пальцы касались того неловкого места между ключицей и грудью, и от этого было странно. Ладони вспотели, а сама я словно застыла на месте.

— А когда вернемся, я поговорю с Эл. Если взять список приглашенных и сверить лица, мы примерно поймем, кто это такие.

Говоря это, Ремингтон постукивал пальцами или с силой сжимал мое плечо. Чем дольше это продолжалось, тем больше я нервничала. Это было странно. Я хотела, чтобы он поскорее убрал руку, но в то же время желала, чтобы этот момент длился вечно.

— Если их нет в списке — я скажу тебе. Тогда расскажешь обо всем отцу.

— ...Да, поняла.

Едва я ответила, как рука Ремингтона наконец исчезла. Он был так поглощен теми мужчинами, что, кажется, даже не заметил, в каком глупом состоянии я находилась. И слава богу.

— Эм, Ремингтон... Спасибо тебе. Это ведь не твоя проблема, но ты так заботишься. Если бы я не встретила тебя здесь, у меня бы точно случилась паника.

На мои слова Ремингтон бросил на меня равнодушный взгляд сверху вниз.

— Забудь. Мы же бадди.

Грубовато ответил Ремингтон. Может, это из-за света фонаря? Его уши снова покраснели.

— Если бы на твоем месте была Кэсси Бирс, я бы поступил точно так же.

Его последнее замечание почему-то вызвало у меня улыбку.

Он действительно умеет сбивать людей с толку. Кажется плохим человеком, а потом вдруг хорошим, и наоборот.

Между нами повисла тишина. Мужчины под фонарем продолжали стоять на месте и смотреть в нашу сторону. Но Ремингтон, сидящий совсем рядом, казался мне куда большей загадкой, чем они. Куда большей, чем эти подозрительные незнакомцы.

Ремингтон — прилежный и ответственный ученик. Как он и сказал, даже если бы его бадди была Кэсси, а не я, он бы поступил точно так же.

Тогда почему же я впадаю в иллюзию, что я для него особенная? Почему мне кажется, что в наших отношениях есть что-то, чего нет в отношениях с другими?

Он как водоворот. Опасный и притягательный водоворот.

Иногда так страшно, что хочется бежать, но в то же время любопытство берет верх, и невозможно подавить желание заглянуть внутрь и узнать, что же там скрывается. Даже зная, что, если затянет, выбраться будет невозможно.

***

Застывшее время разорвал громкий, режущий уши гудок автомобиля: БИИИП! Я, глупо пялившаяся на Ремингтона, наконец-то пришла в себя.

— Угх...

Я повернула голову на звук, и в этот момент на мое лицо обрушился безжалостный свет фар. Свет был настолько ярким, что невозможно было открыть глаза. Мы с Ремингтоном зажмурились и опустили головы.

Водитель громко хлопнул дверью и направился к нам. Топ-топ. Грубые шаги кроссовок остановились прямо передо мной.

— Я везде тебя искал, Дэни.

Только тогда я медленно подняла голову. Передо мной стоял Дункан. С настолько ледяным лицом, что казался чужим человеком.

Совершенно забыв о Дункане, я резко вскочила с места.

— Дункан, мне правда жаль. Так получилось. Я всё объясн...

— И почему твои слова вечно расходятся с делом?

Перебил меня Дункан, переводя взгляд с меня на Ремингтона.

— Говоришь, что я тебе нравлюсь — а сама избегаешь.

— …….

— Говоришь, что ненавидишь Ремингтона — но каждый раз трешься рядом с ним.

Дункан холодным взглядом уставился на синий цветок в моей руке.

***

Дункан еще долго сверлил меня взглядом, а потом сел в машину и уехал. Возможно, из-за того, что яркий свет фар ослепил меня, после отъезда машины парк показался еще темнее.

В повисшей тишине я стояла как вкопанная. Сложно описать то, что я тогда чувствовала. Это стыдное, неловкое чувство, когда кто-то другой указывает тебе на твои же противоречия...

Ремингтон подошел и встал рядом. Мужчины, следившие за мной, уже куда-то испарились. И всё же Ремингтон проводил меня до комнаты.

— Не открывай кому попало.

Бросил он напоследок.

***

С того дня между мной и Дунканом пролегла пропасть. Вечеринка всё так же сверкала и гремела и днем и ночью, но Дункан, даже когда играла его любимая электронная музыка, сидел с безразличным видом где-то вдалеке от меня и молча ковырял торт.

Он не подходил и не заговаривал со мной. Он открыто меня игнорировал. Словно вокруг меня был какой-то защитный барьер.

Видя это, Элеонора была очень довольна собой, приговаривая: «Всё-таки я умею обращаться с людьми», но мне, честно говоря, было не по себе. Кажется, я боялась, что у Дункана возникнут подозрения насчет «Ночи в общежитии». Вдруг он сболтнет Элеоноре какую-нибудь чушь вроде: «Кажется, Дэйне нравится Ремингтон».

— Насчет тех парней.

— А?

Я резала сосиску, когда Ремингтон подошел и сел рядом. В ту же секунду Дункан метнул в нашу сторону злой взгляд, но Ремингтону, казалось, было абсолютно плевать.

— Они не были приглашены на вечеринку. Я достал у Элеоноры список гостей и сверил имена с лицами — таких людей там нет.

— А...

Мои глаза расширились от удивления. Не знаю, что поразило меня больше: собственная беспечность, из-за которой я напрочь забыла о них, или тот факт, что Ремингтон всё это время продолжал копать ради меня.

Я потеряла дар речи и, словно золотая рыбка, пару раз беззвучно открыла и закрыла рот, прежде чем выдавить:

— Спасибо. Я и не думала, что ты будешь это выяснять.

— Мы же бадди.

Равнодушно ответил он.

Да. Мы же бадди. Я пробормотала это про себя, словно под гипнозом. Напоминая себе не раздувать из мухи слона.

— Скажи отцу. Скоро выборы, могут привязаться всякие ненормальные.

Сказал он, забирая нож из моих замерших рук и нарезая сосиску на удобные кусочки. Он делал это так аккуратно и ловко.

Я только собралась сказать спасибо, как к нам, задыхаясь от ярости, подошла Элеонора, чье платье было насквозь мокрым.

— Дункан реально ненормальный! Я сказала, что это платье подарил мне ты, Ремингтон, а он взял и столкнул меня в воду! Ни черта не делает, а жажда победы прет изо всех щелей... Почему ему всегда так хочется тебя уделать?!

— Как обидно. Но ты и сейчас красавица.

Я протянула Элеоноре полотенце, пытаясь ее утешить. Покосившись в сторону, я увидела Дункана, который, сидя в бассейне, сверлил меня взглядом. Когда наши глаза встретились, он глубоко нырнул под воду.

***

— Сенатор Родерсон сказал, что немедленно пришлет к вам охрану. А если вам слишком страшно, велел всё подготовить для вашего возвращения. Что прикажете делать?

На слова Анны я покачала головой.

— Я в порядке. То, что это не люди отца, наоборот, меня успокаивает.

Я рассказала Анне о том, что разузнал Ремингтон, и мне тут же перезвонили. Уж лучше страдать от преследований сталкеров, чем от людей отца. У сталкера всего пара глаз, а люди отца — как тот самый стоокий монстр из греческих мифов: видят всё и везде.

Поговорив с Анной, я отдыхала в комнате, когда кто-то постучал в дверь. Тук-тук-тук. Я медленно встала с кровати. Но гость за дверью, не выдержав заминки, забарабанил еще сильнее.

Бах-бах-бах!