— Это я. Открой дверь.

Из-за двери донесся голос Дункана. В растерянности я впустила его.

— Что случилось?

Дункан, стоявший на пороге, был одет в ярко-красный спортивный костюм. Пожалуй, это был его самый приличный вид за всё лето. Едва увидев меня, он с ходу бросил на меня недовольный взгляд.

— Ты всем так легко открываешь дверь? Даже не спросив зачем я пришел?

— Разве не поговорить со мной?

— А это как здесь оказалось.

Дункан проигнорировал мой вопрос и ткнул пальцем в синий цветок на столе.

— Ты в курсе, что это искусственный цветок? Такие от воды только портятся.

— Я знаю.

Я забрала у него вазу. Дункан с ревностью уставился на вазу в моих руках и бесцеремонно уселся на кровать.

— Я тут думал последние пару дней, и у меня кое-что никак не сходится.

— Что именно?

Пока я раздумывала, куда поставить вазу, он принялся нервно хлопать своей огромной ладонью по матрасу.

— Судя по моей информации, я тебе так нравлюсь, что ты выпрашивала мои фотки у других и даже покупала инфу обо мне. К тому же на «Ночи в общежитии» ты сама поцеловала меня в щеку. Так?

Повеяло чем-то зловещим. Прижав вазу к груди, я села на стул.

— ...И что с того?

— Тогда почему я не могу поверить в то, что нравлюсь тебе?

— …….

— Что с лицом? Я попал в точку?

Случилось то, что должно было случиться. Я отвела взгляд и только сильнее прижала к себе вазу. В этот момент у меня было два выхода: признаться во всем или солгать еще раз. Но лгать я не умела. Если бы умела, меня бы не раскусили так быстро.

— В общем, дело в том...

Я украдкой посмотрела на Дункана. Его глаза, ожидающие моего ответа, казались круглыми и невинными, как у животного.

Ради того, чтобы избежать гнева Элеоноры, мне стоило продолжать врать, но смотреть в эти глаза и снова лгать было выше моих сил. Если Элеонора снова ополчится на меня — что ж, это будет моей расплатой.

— Прости, что всё это время обманывала тебя.

Я вежливо сложила руки на коленях и извинилась.

— Я сделала это, потому что мне сказали, что если я сделаю вид, что ты мне нравишься, Элеонора перестанет надо мной издеваться. Мне очень жаль. Если ты захочешь всё рассказать Элеоноре, я не буду тебя останавливать. Это моя вина.

— Я тебе ни капельки не нравился? Ни разу?

Спросил Дункан с таким лицом, будто отказывался в это верить. Я покачала головой.

— Нет.

— Да как так-то?

— ...Но ты нравишься мне как друг.

— Агх! Засунь эти слова знаешь куда!

Дункан завалился на кровать и, заорав как капризный ребенок, начал беспорядочно сучить руками и ногами. То, как он дико размахивал своими мускулистыми, крепкими конечностями, напоминало бьющуюся в истерике лошадь, и от этого было жутковато.

Побушевав так какое-то время, Дункан резко вскочил и подошел ко мне. Я вжала голову в плечи, всё еще обнимая вазу.

— ...Т-ты чего?

— Но знаешь.

Дункан схватил меня за плечи.

— Кто тебе сказал, что если ты сделаешь вид, что я тебе нравлюсь, Эл станет твоей защитницей? Твоя соседка по комнате вряд ли могла такое знать.

— А, это...

— Это Ремингтон, да?

— Нет, это...

— Похоже на правду. Ну да, кто еще, кроме Ремингтона. Значит, в ту ночь Ремингтон тоже не пустил тебя ко мне? И вы, проигнорировав все мои звонки, устроили ночное свидание в парке?

— Нет же! В тот вечер за мной шли какие-то мужчины с вечеринки. Я просто пыталась от них спрятаться в саду и случайно наткнулась на Ремингтона!

— Ты могла позвонить мне.

— …….

Слова застряли в горле. Дункан с окаменевшим лицом посмотрел на меня сверху вниз.

— Так тебе нравится Ремингтон.

— ...Это не так.

Но он меня уже не слушал.

— Черт! Походу, этот ублюдок решил забрать у меня вообще всё!

Дункан свирепо хлебнул воды из бутылки, вытер подбородок и метко забросил пустую пластиковую бутылку в урну. Снова усевшись на край кровати, он, видимо, от жары, скинул с себя красную олимпийку. Оставшись в белой майке, он наклонился ко мне и заговорил:

— Если честно, Дэни, я к тебе тоже не то чтобы прям серьезно отношусь. Притворялась, что я тебе нравлюсь из-за Элеоноры? Да ради бога. Мне на это вообще насрать. Но я не вынесу, если ты побежишь к другому. А уж тем более к такому гнилому ублюдку, как Ремингтон.

— Почему ты так говоришь? Вы же друзья.

— Да какие мы, к черту! Блядь...

— Что между вами произошло?

— Дэни.

Дункан посмотрел на меня с решительным выражением лица.

— Хочешь, я расскажу тебе секрет Ремингтона? Я давно думал, что пора бы вынести это на всеобщее обозрение. Но пока скажу только тебе.

Ох, лучше бы я тогда этого не слышала.

— Ремингтон — любовник моей матери.

— Что?

— Моей родной матери. Директора Эрратума.

Я застыла как вкопанная. Лицо Дункана, напротив, выглядело так, словно он сбросил тяжелый груз. Не похоже, что он врал. Но поверить в это было невозможно. Ремингтон и директор Лестер — любовники? Я покачала головой.

— Быть такого не может. Не знаю, какой человек директор Лестер, но тот Ремингтон, которого знаю я, никогда бы так не поступил.

— Да что ты вообще о нем знаешь?

— Может, я не знаю твою мать так хорошо, как ты, но Ремингтона я знаю точно лучше других. Я тоже очень наблюдательна, поверь мне. Ремингтон не из тех, кто пойдет против правил.

Твердые слова сами слетели с моих губ. Я сама удивилась, насколько уверенно это прозвучало. Дункану явно не понравилось, что я выгораживаю Ремингтона.

— Дэни, ты же понимаешь, насколько это серьезно. Этот ублюдок — студент, а моя мать — замужняя женщина. Да еще и директор школы. Я считаю, что нужно перетрясти всё: от оценок Ремингтона до его внеклассной деятельности. Уверен, там полно грязи. Их отношения зашли слишком далеко.

— У тебя есть доказательства?

— Я сам видел и слышал.

— Я не об этом. У тебя есть весомые доказательства?

— Да зачем они нужны? Я свою мать знаю лучше всех!

Услышав, что доказательств нет, мое сердце, бешено колотившееся в груди, быстро успокоилось.

— Раз нет доказательств, я не могу тебе поверить, Дункан.

— Говорю же, я видел и слышал! Знаешь, как часто этот ублюдок трется в ее кабинете? Он врет, что у него встречи, и таскается к ней даже в те дни, когда никаких встреч нет! Даже посреди ночи! Есть ребята, которые видели, как они вдвоем ужинали в городе.

— То, что ты сейчас говоришь — это не доказательства, а лишь догадки. А болтать о своих догадках направо и налево — это не «выносить на всеобщее обозрение», а распускать грязные слухи.

— Эй.

Голос Дункана угрожающе понизился до рычания. Делая вид, что мне не страшно, я посмотрела ему прямо в глаза. Пульс снова участился, но я изо всех сил старалась сохранять невозмутимость. Иначе я бы точно поддалась панике.

— Дункан, я понимаю, что ты переживаешь за свою мать. И спасибо, что беспокоишься обо мне. Но я не могу слепо поверить твоим словам без единого доказательства. А если это неправда? Представь... как это будет несправедливо по отношению к Ремингтону.

— Ах, вот как?

— Я не пытаюсь игнорировать твои слова. Просто я сама натерпелась от подобных беспочвенных слухов.

— Значит, ты выбираешь Ремингтона, а не меня. У тебя такой же хреновый вкус, как у Эл.

Дункан с обиженным лицом уставился на меня.

— Раз тебе нужны доказательства — я скоро их достану. Смотри только не пожалей потом.

Он раздраженно вылетел из комнаты. Когда наступила тишина, из моего тела словно выкачали все силы. Я без сил повалилась на кровать и уставилась в потолок.

Может, моя реакция только усугубила ситуацию. Наверное, стоило просто кивать и поддакивать. Но брать свои слова обратно я не собиралась. Если бы я бездумно поверила в беспочвенные слухи, я бы опустилась до уровня тех, кто всё это время издевался надо мной.

«Ремингтон — любовник моей матери».

А что, если это правда?

Я начала вспоминать всё, что знала о Ремингтоне. Староста параллели. Несменный отличник. Правильный до тошноты, словно заучивший устав школы наизусть. Парень, который в период экзаменов сидел в учебном зале допоздна, пока под глазами не появлялись темные круги.

Всё это не могло быть фальшью.

Но в то же время в памяти всплыли другие, более двусмысленные моменты.

«Ремингтон, мне кажется, из тебя вышел бы отличный бадди для Родерсон. Что скажешь?»

Неловкое напряжение между ним и директором. И то, как Ремингтон вел себя так, словно варианта отказаться просто не существовало.

«Элеонора — дочь директора».

Его многозначительный ответ на вопрос, встречается ли он с Элеонорой.

«Голова раскалывается...»

Я зарылась лицом в подушку. Услышав такую шокирующую новость о том, что Ремингтон, возможно, состоит в неподобающей связи с директором школы, мой разум всё равно был занят совершенно другими словами Дункана.

«Так тебе нравится Ремингтон».

Я зарылась лицом в подушку еще глубже.

***

 

Дункан был бомбой замедленного действия. Я начинала понимать, почему Элеонора так его опасалась и считала ходячей проблемой.

— Проблема в лицемерах. Слишком много людей, которые лгут без малейших угрызений совести, если им это выгодно.

Дункан то и дело бросал подобные фразочки в компании людей, пристально следя за моей реакцией. Каждый раз Элеонора закатывала глаза со словами: «Какую чушь он опять несет?», а Ремингтон продолжал есть, не меняясь в лице.

Я тоже изо всех сил старалась сохранять невозмутимость. Дункан, видимо, рассчитывал, что я начну плакать и умолять его остановиться, но я не собиралась этого делать. Если Элеонора узнает правду и снова отвернется от меня — что ж, я готова понести это наказание.

Видя, что я не поддаюсь на провокации, Дункан бесился еще сильнее и кружил вокруг меня, как цепной пес.

— Не пойми меня неправильно, Дэни. Это я сейчас про кандидата Хейдена.

Сказал Дункан, бесцеремонно таская сосиски с моей тарелки. У него были такие огромные ручищи, что, схватив четыре куска за раз, он оставил мою тарелку абсолютно пустой. Меня это взбесило.

— Хейден в последнее время агрессивно давит на сенатора Родерсона, да? А говорят, у него самого рыльце в пушку — любовницу завел. Столько денег вбухал в имидж примерного семьянина, и на тебе — подозрения в измене. Типичный лицемер. Впрочем, все эти демократы такие.

— Я считаю, что имена любовниц тоже нужно публиковать. Тот, кто изменяет, и та, кто с ним спит — оба одинаково мерзкие.

Кто-то другой подхватил слова Дункана и принялся обсуждать скандал вокруг кандидата Хейдена. Дункан с довольным видом наблюдал за реакцией Ремингтона.

Хоть я и верила, что заявления Дункана — это просто бред, я сама не заметила, как вслед за ним посмотрела на лицо Ремингтона.

Однако при словах «измена» или «любовница» ни один мускул на его лице не дрогнул. Он лишь незаметно пододвинул ко мне тарелку со свежепожаренными сосисками. Это взбесило Дункана еще больше.

— Как жаль, что директор Лестер не смогла приехать. Эл, может, позвонишь ей по видеосвязи?

— В Новой Зеландии сейчас глубокая ночь. Если позвоню — она только разозлится.

— Ну, если позвонишь ты — может быть. А вот если Ремингтон — реакция может быть другой. Директор ведь в нем души не чает, правда?

При этих словах лицо Ремингтона впервые окаменело.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver