Голова раскалывалась. Всё тело ныло, словно меня жестоко избили, а веки казались свинцовыми.

Я с трудом разлепила глаза, но передо мной была лишь темнота. Ледяной воздух, окутывающий всё тело, и мертвая тишина. В голове стоял туман, всё кружилось и расплывалось. Долгое время я лишь медленно моргала. Где я? В голове крутилась только эта глупая мысль.

— Угх...

Я попыталась опереться руками о пол, чтобы встать, но мои запястья были крепко стянуты веревкой за спиной. Дернувшись, я задела локтем старую стену, и на голову посыпалась многолетняя пыль. Закашлявшись, я огляделась.

Глаза постепенно привыкали к темноте, и обстановка комнаты начала вырисовываться из мрака. Огромная старая люстра без единой горящей лампочки, сгнившая от времени деревянная дверь и пол, когда-то роскошный, но теперь безнадежно грязный ковер.

Где это я. Я даже представить не могла, что со мной произошло. Последнее, что я помнила... глаза Ремингтона, свежий и сладкий аромат апельсинового дерева, шум волн вдалеке.

Сколько прошло времени — тоже было неясно. В одном из углов стояли напольные часы, но их стрелки давно замерли, а окна были заклеены черной пленкой.

...Где я?

В этот момент за дверью раздался скрип деревянных половиц и мужские голоса.

— Может, лучше спросим у Марио, что с ним делать? А вдруг всё пойдет по пизде из-за этой самодеятельности?

— Телефоны не ловят, как ты собрался спрашивать? Мы сюда, блядь, по такому дерьму тащились, а теперь предлагаешь обратно пилить? Сам поедешь?

— И что делать?! Блядь, так и будем этого пацана у себя держать?

Голоса были грубыми, с сильным акцентом и звучали раздраженно. Меня охватил ужас.

Скрип. Когда деревянная дверь с грохотом распахнулась, я вжалась в стену и съежилась.

— Я же говорил, приказано было привести только девчонку! Нахрена ты притащил еще одного!

Один из мужчин первым вошел в комнату. Увидев его лицо, я оцепенела от ужаса. Это было знакомое лицо.

— О-па, принцесса. Трясешься?

Усмехнулся мужчина, затягиваясь сигаретой.

Это был тот самый мужчина, который следил за мной на вечеринке. Тот, которого не было в списке приглашенных.

В отличие от вечеринки, сейчас на нем была грязная рабочая одежда, а длинные волосы были собраны в небрежный пучок, как у хиппи. При виде этого человека, от которого веяло чем-то гораздо более низким и грязным, чем от мафии, мое тело начала бить крупная дрожь.

— Слышал, тебе плоховато в помещениях без окон? Сорян, но окна я все заклеил. Придется потерпеть.

— ...Чего вы хотите?

Я изо всех сил постаралась придать глазам твердость и спокойно посмотрела на него. Мужчина выпустил длинную струю дыма и рассмеялся мне в лицо.

— Ой, как страшно. Принцесса злится?

— Вы наверняка уже знаете, но мой отец — Генри Родерсон. А бабушка — Элизабет Родерсон, судья Верховного суда. Если вы просто вернете меня в целости и сохранности, они заплатят любую сумму, которую вы назовете, и вы останетесь довольны. Говорю это лишь для того, чтобы избавить вас от лишних хлопот.

— Вау, бля... Ха-ха-ха!

Мужчина схватился за живот от хохота, а затем его лицо вдруг свирепо исказилось.

— Блядь, в этой семейке что папаша, что дочурка — оба бесят до тошноты. Вот же суки богатые.

Он харкнул на пол и крикнул за дверь:

— Тони! Хули ты там так копаешься?

— Подожди! Думаешь, этот пацан пушинка?

Дверь распахнулась так резко, что чуть не слетела с петель. И снова знакомое лицо. Тот самый невысокий мужчина, который вместе с длинноволосым наблюдал за мной на вечеринке. Он волок за собой Ремингтона.

— Сука, тяжелый пиздец.

Мужчина швырнул Ремингтона на пол рядом со мной, как мешок. Увидев его состояние, я едва не закричала.

Ремингтон выглядел ужасно. Его руки были крепко стянуты веревкой за спиной, а вокруг глаз и губ багровели кровоподтеки от лопнувших сосудов. Вдобавок его белая рубашка была вся в следах от ботинок и грязи. Его вид явно говорил о яростном сопротивлении и долгой драке.

Тяжело и хрипло дыша, он всё равно продолжал сверлить похитителей непокорным взглядом. Заметив это, невысокий мужчина выругался, подошел и со всей силы пнул Ремингтона в живот.

— Блядь, бесит меня твой взгляд.

— Угх...

Ремингтон глухо застонал, а я закричала:

— Не бейте его!

Я была в панике. От страха дыхание перехватило. На мой крик длинноволосый лишь усмехнулся, затушив сигарету о стену, а невысокий вразвалочку направился ко мне.

— Что, малышка, этот красавчик — твой хахаль?

Спросил он, наклонившись и погладив меня по затылку. Казалось, эта загорелая, мозолистая рука вот-вот вцепится мне в волосы.

От ужаса я не могла нормально дышать, не то что ответить. Мужчина, видимо, принял мое молчание за согласие и мерзко захихикал.

— Какая великая любовь. Значит, когда я сказал, что отпущу его, и велел валить, этот ублюдок упирался и лез в драку именно поэтому? А я-то думал, хули он так рвет жопу, крича, чтобы я отдал тебя... Угх!

— Не смей ее трогать.

Ремингтон внезапно вскочил, сбил мужчину с ног ударом плеча и закрыл меня собой. Я в шоке посмотрела на него снизу вверх.

Я впервые видела у него такое лицо. Несмотря на то, что его уже избили до полусмерти, Ремингтон сверлил похитителей таким взглядом, словно был готов разорвать их на куски, будь у него возможность.

Только сейчас я узнала, что он может выглядеть настолько безрассудным и яростным.

— Ах ты ж мелкий ублюдок...!

Упавший мужчина, побагровев от ярости, вскочил на ноги, но длинноволосый тут же его остановил.

— Остынь, Тони. Марио сказал держать их в целости и сохранности.

— Этот сопляк только что меня ударил! Ты не видел?

— Так надо было ему и ноги связать. Твой косяк. Короче, мы не должны нарушать уговор.

— Но он меня бесит!

Похитители еще долго орали друг на друга на повышенных тонах, размахивая руками. Они перешли на испанский, поэтому я не понимала ни слова из их ругани.

Воспользовавшись моментом, Ремингтон обернулся ко мне, быстро оглядывая, нет ли на мне ран.

— Ты в порядке? Нигде не болит?

— Я-то в порядке. А вот ты...

— Что это за рана на щеке.

— О стену поцарапалась. Я правда в порядке. Они мне ничего не сделали. Кстати, почему ты не ушел? Они же сказали, что отпустят тебя.

— А что было бы с тобой.

От такого неожиданного ответа мои щеки вспыхнули от смущения. Но тут же накатила и злость.

— Спасибо, конечно, за заботу, но если они говорят, что отпустят — уходи сейчас же. С самого начала им была нужна только я.

— Ты правда веришь, что они бы меня просто отпустили?

— ...Ну!

— Забудь. Я всё равно один не уйду.

— Хватит строить из себя героя! Не похоже, что они похитили меня импульсивно. Это может быть куда опаснее, чем кажется.

— Именно поэтому я и остаюсь.

Ремингтон ответил своим обычным, невозмутимым тоном. Я даже засомневалась, понимает ли он вообще всю серьезность ситуации.

— И что ты сделаешь, оставшись здесь? У тебя есть план?

— Нет. Но плана нет и там, снаружи. Если опасность одинакова, уж лучше быть вдвоем.

Взгляд Ремингтона был спокоен, как у человека, который уже всё просчитал и принял решение. Он снова отвернулся от меня и уставился прямо на похитителей.

***

Как я узнала позже, длинноволосого звали Бруно, а невысокого — Антонио. Не знаю, о чем они договорились, но Бруно развязал нам руки. Правда, взамен на наши лодыжки надели длинные цепи, прикрепленные к стене, как у преступников.

— Если будете сидеть тихо, мы вас не тронем. Так что без фокусов. Вы всё равно отсюда без нашей помощи не выберетесь, так что даже не думайте рыпаться.

Пока Бруно приковывал нас, Антонио принес хлеб, молоко и одеяла. Он еще долго буравил Ремингтона злым взглядом, так и не остыв после стычки, и только потом вышел.

Когда они ушли, Ремингтон осмотрел комнату. Дверь была намертво заперта снаружи, окна, заклеенные черной пленкой — тоже.

Со злостью пнув старые напольные часы, он тяжело опустился на пол примерно в трех шагах от меня.

— Черт. Все выходы заблокированы. Сети нет.

— Я слышу шум волн. Кажется, мы на острове.

— Наверняка это заброшенная вилла на каком-нибудь необитаемом острове.

— ...Значит, остается только ждать?

— Пока да.

Ремингтон откинулся на стену и устало закрыл глаза. Он выглядел измотанным. Как бы он ни старался казаться спокойным, он был таким же старшеклассником, как и я. Который тоже никогда не думал, что его похитят прямо во время каникул.

— ...Спасибо, что остался со мной. Если бы я была одна, мне было бы куда страшнее.

Ремингтон не ответил. Он сидел с закрытыми глазами, но не казалось, что он спит. Я еще сильнее сжалась в комочек и уткнулась лицом в колени.

Тело было тяжелым, как мокрая вата, но сон не шел. Запахи этого места постоянно вызывали у меня мерзкие, пугающие воспоминания. Застоявшийся, влажный и спертый воздух. Режущий нос запах гнилых досок и едкой золы.

Даже уткнувшись лицом в колени, я то и дело поднимала голову и с тревогой косилась на дверь. Оттуда периодически доносился смех похитителей, и каждый раз я вздрагивала, как напуганный кролик. Стены словно надвигались на меня со всех сторон, а грудь сдавило, будто меня заперли в тесном ящике.

«Отец у нас такой добрый. Вместо того чтобы отправить такую убийцу, как ты, за решетку, он взял тебя к себе и растит как дочь, не так ли?»

Услышав голос Максвелла, я резко вскинула голову, но передо мной высились лишь черные напольные часы, молча смотрящие на меня сверху вниз.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Я снова спрятала лицо между коленями и обхватила ноги руками.

Страшнее самого страха была моя собственная слабость, неспособная с ним справиться. К тому же вчера и сегодня я пропустила прием таблеток.

...Я смогу продержаться. Всё хорошо.

Я шептала это, пытаясь себя загипнотизировать, но чем больше я старалась, тем активнее жуткие голоса расползались по моему сознанию, как мерзкие насекомые.

«Дэйна, я избранный. Какой бы грех я ни совершил, мне всё простят».

Это был голос Дэниала. Я отчаянно зажала уши, но его голос продолжал пожирать меня изнутри, окрашивая всё в черный цвет. Дышать становилось всё труднее.

«Бедная Дэйна. Я спасу тебя. Мы проведем ритуал».

Хватит!

«Знаешь ли ты, что Сатана изначально был самым любимым ангелом? Тогда кем могу стать я, самый любимый сын отца?»

Прекрати, пожалуйста!

«С сегодняшнего дня ты моя дочь, Дэйна. Теперь ты Родерсон. Никогда не разочаровывай меня».

Когда напоследок прозвучал голос отца, я не смогла сдержать рыданий. Из глаз, полных ужаса, градом хлынули слезы.

— Всхлип, нк... Хватит...

Пятясь назад, я забилась в самый глубокий угол комнаты. Сложившись пополам и зажимая уши, я уткнулась лицом вниз, просто роняя слезы. И тут чья-то большая рука мягко обхватила оба моих запястья.

— Что с тобой? Всё в порядке?

— Угх, хнык...

Я медленно подняла голову. Всё мое поле зрения заполнило взволнованное лицо Ремингтона.

— Всё хорошо. Сделай медленный выдох.

Ремингтон осторожно обнял меня и погладил по спине. От его прикосновений по телу начало разливаться тепло.

— Всхлип, хнык...

Дрожащими руками я вцепилась в воротник его рубашки. В этот момент он был моим единственным источником кислорода, а я хотела жить.

— Выдыхай медленно. Медленно. Считай про себя. Да, вот так.

Ремингтон продолжал успокаивающе похлопывать меня по спине. Его голос звучал ровно и спокойно, а руки, гладящие меня, были теплыми. Мои рыдания постепенно стихали. Это было просто удивительно. Раньше, если у меня начиналась паническая атака, ее было практически невозможно остановить без успокоительных.

И вот она прекратилась. Лишь от твоего тепла. От нескольких прикосновений твоих рук.

Так легко.