— Слышали? Говорят, Родерсон втрескалась в Дункана.

В последнее время все только об этом и говорили. Всё-таки Кэт — молодец. Я сделала вид, что ничего не слышу, и, взяв с длинного стола печенье, откусила кусочек. Я многого ждала от вечеринки, организованной старостами общежития, но рот наполнился дешевым запахом маргарина.

— Я тоже слышала. И говорят, она даже покупала его фотки у Кэт? Неужели правда?

— Кто знает. То, что говорит Кэт, нужно делить на два. И разве Родерсон не мутила с Ремингтоном?

— Но ведь никто не видел, чтобы они ходили на свидания. А вот с Дунканом она ужинала несколько раз! И форму в тот день ей тоже Дункан одолжил! К тому же, кто в здравом уме отдаст 500 баксов за пару фоток, если он ей не нравится? Даже если денег куры не клюют.

С полным стаканом оранжевого пунша я отошла в угол. С каждым шагом под ногами мешались разноцветные воздушные шары.

Эта вечеринка была частью мероприятия «Ночь в общежитии».

Банкетный зал на первом этаже полностью освободили, и на вечеринке собрались почти все девочки из «Строберри Хилл». Все мы были одеты в белые пеньюары, белые носочки и милые тапочки.

Однако Элеоноре эта вечеринка явно была не по душе.

— Да, Лора. Я тоже горжусь этим местом. Нам всем очень повезло.

Разговаривая с комендантом, она то и дело бросала на меня косые взгляды. Ее глаза были такими напряженными, что, казалось, встреться мы взглядом — и я заражусь паранойей.

Я села на диван и проглотила таблетку, запив ее пуншем.

[Слух о том, что мне нравится Дункан, уже разлетелся. Но Элеонора сверлит меня еще более злым взглядом. Что мне делать?]

Отправив сообщение Ремингтону, я стала ждать ответа.

Я не видела его уже больше двух недель. До сегодняшнего дня шли экзамены AP (Advanced Placement), а через пару недель — финальные тесты. Похоже, он решил залечь на дно до конца сессии.

Но дать совет ты же можешь.

Я нервно ждала ответа. Сообщение пришло спустя целую вечность.

[Тот план отменяется. Притворяться, что тебе нравится Дункан — идиотская идея.]

[Только сейчас говоришь? Я уже распустила слух!]

[Отмени его.]

[Издеваешься? Как я отменю слух?]

[Поговорим позже. Я сейчас занят.]

А сам ведь просил довериться ему.

Ну и ладно. Сама справлюсь. Я крепко сжала телефон и встала. Вспомнив речь, которую когда-то произнес отец.

«Больше всего я ненавижу расплывчатые слова. Чем больше тумана — тем безопаснее. Но разве можно добиться перемен, отсиживаясь в безопасности? Если хотите перемен — бегите вперед и хватайте их за волосы».

Именно это мне сейчас и было нужно. Броситься вперед и схватить перемены за волосы. Мне нужны были более четкие слова. Решающий удар.

— Привет, о чем болтаете?

С бокалом в руке я подошла к стайке девочек и вклинилась в разговор. Они удивились моей неожиданной выходке, но встретили дружелюбно.

— О, Дэни, ты как раз вовремя! Мы тут голосовали, кто из парней лучше всех целуется.

— Целуется?

Девочки выжидающе блестели глазами.

Поцелуи. Я никогда этого не делала, откуда мне знать критерии оценки «лучше всех». В этот момент мой взгляд встретился с Элеонорой, которая сверлила меня глазами от фортепиано. Я посмотрела прямо на нее и ответила:

— Дункан. Думаю, Дункан целуется лучше всех.

В ту же секунду глаза девочек многозначительно сверкнули. Все вспомнили «тот самый слух».

«Говорят, Родерсон втрескалась в Дункана».

Элеонора, казалось, больше вообще не слушала свою собеседницу. Ее взгляд был намертво прикован ко мне.

— И почему именно Дункан? Тебе не кажется, что он будет делать это слишком грубо?

— Тем более круто.

— Тебе правда нравится Дункан?

— ...Он милый. Простой и мужественный.

Мои щеки загорелись румянцем. Это была реакция тела на алкоголь, но девочки, видимо, приняли это за смущение. Со всех сторон посыпались восторженные вздохи, вопросы и догадки.

— Вот видите! Я же говорила! Дэни сама разрешила рассказать вам. Почему вы мне вечно не верите?

— Дэни, а как же Ремингтон? Вы же вроде с ним мутили!

— Блин, но Дункан — это как-то... Ты слишком хороша для него, Дэни. У него же кроме смазливой мордашки ничего нет!

И тут Элеонора, с лицом, готовым взорваться от ярости, широкими шагами подошла ко мне.

— О боже, Родерсон! Пожалуйста, знай меру своему вранью! Хотела стать бадди Ремингтона так сильно, что прибежала в кабинет директора, а теперь что? Вдруг выясняется, что тебе нравится Дункан? Не знаю, что ты задумала, но со мной эта ложь не прокатит!

— Это не ложь.

Спокойно ответила я. Но Элеонора ни на секунду мне не поверила.

— Сказала бы лучше, что тебе нравится Джефф! И почему именно Дункан! Этот недоумок! Готова поспорить, тебе нравится Ремингтон, и ты сейчас нагло врешь. Если не хочешь гореть в аду, не ври, Родерсон.

— Мне нравится Ремингтон? Сама-то подумай, что несешь. Мне он не нравится. И целоваться с таким, как он, я не хочу.

— А с Дунканом, значит, хочешь?

— Да. А что? Нельзя?

Ответила я, изо всех сил стараясь выглядеть невозмутимо. За всю свою жизнь я еще никогда не произносила слово «поцелуй» так часто. Лицо Элеоноры перекосило так, словно ее сейчас стошнит.

Не понимаю, почему она так свято верит, что мне не может нравиться Дункан. В конце концов, он далеко не урод.

— Тогда докажи. Докажи, что тебе нравится Дункан, а не Ремингтон.

Сказала Элеонора с таким лицом, будто пихала мне отвратительную еду.

— Иди в мужское общежитие прямо сейчас, Родерсон.

— …….

— Иди и поцелуй Дункана прямо на глазах у Ремингтона. Тогда я поверю.

Я замерла как вкопанная. Элеонора торжествующе усмехнулась.

— Не можешь? Вот видишь, нравится Ремингтон, а сама врет.

— ...Могу.

Ответила я, в упор глядя на Элеонору.

— Пошли. Я тебе покажу.

Отступать было некуда.

Розовые губы Элеоноры растянулись в широкой предвкушающей насмешке, а девочки с возбужденным шепотом увязались за мной.

Разрезая теплый ночной воздух, мы направились к «Удольфо Хаус». Проходя мимо заднего двора часовни с бронзовой статуей ангела, я на мгновение подняла глаза к небу. Густо усыпанные звезды напоминали глаза отца, следящие за мной.

Как только мы зашли в фойе мужского общежития, на нас тут же устремились удивленные взгляды. Девочкам не запрещалось приходить в мужское общежитие, но чтобы такая толпа завалилась сюда посреди ночи — это было редкостью.

— Вы чего тут делаете? А эти девчонки зачем?

— Подскажи, где у вас вечеринка? Мне нужно кое-кого найти.

— Т-там. В главном зале.

Джефф, староста общежития, хоть и растерялся, но поспешно указал пальцем направление.

Я пошла по коридору, из которого доносилась громкая музыка. Из-под закрытых дверей главного зала пробивался яркий свет. Я остановилась перед дверью и глубоко вздохнула. Сердце колотилось так, словно готово было выпрыгнуть из груди, а в голове, как откровение, звучал голос отца.

«Соблюдать правила, быть со всеми вежливой, сосредоточиться только на учебе, не ронять честь семьи, и...»

Я подняла взгляд на распятие над дверью.

«И не позволять никому прикасаться к тебе».

Я крепко зажмурилась. В этот момент за спиной раздался ядовитый смешок Элеоноры.

— Вот видите. Говорила же, что она ни за что этого не сделает.

— Кто сказал, что не сделаю?

Я обернулась к Элеоноре и схватилась за ручку двери.

— Наблюдайте из окна. Я зайду одна.

Я уже даже не помнила, зачем вообще сюда пришла. Всё, чего я хотела в эту секунду — это утереть нос Элеоноре, которая насмехалась надо мной. Казалось, ничего важнее этого просто не существует.

Я решительно распахнула дверь. Яркий свет и оглушающая музыка накрыли меня, как гигантская волна. Щелк. Как только дверь за спиной закрылась, я с напряженным лицом сглотнула. Потому что взгляды всех парней в переполненном зале вмиг устремились на меня.

Здесь я была абсолютной чужачкой.

Мало того, что парни были одеты в элегантные костюмы, так еще и я одна стояла в белой ночной сорочке. Тело, скрытое лишь тонкой тканью, казалось до нелепости хрупким. Наверняка мои бледные лодыжки уже покраснели от холода и смущения.

— Это Родерсон, да? Пришла к Ремингтону?

— Иди сам спроси.

Как слои краски, на меня липли самые разные взгляды. Любопытные, выжидающе-заинтересованные, неловкие и доброжелательные, и скользкие, скрывающие грязные мысли...

Сквозь плотную стену взглядов я шагнула вперед.

В зале было столько людей, что найти Дункана было непросто. Я поймала первого попавшегося парня и спросила:

— Я ищу Дункана. Где он?

— Дункана? Дункана Грэма?

— Да, верно.

Он тихо присвистнул и указал вглубь зала.

— Вон там. Возле колонок.

— Спасибо.

Протискиваясь сквозь толпу огромных парней, я уверенно шла вперед. Девочки буквально облепили окна, наблюдая за мной, а сообразительные парни, видимо, поняв суть происходящего, уставились на меня с еще большим интересом.

Дункан был вместе с Ремингтоном. Сидя верхом на огромной колонке, Дункан смеялся над чем-то с парнем внизу и, казалось, вообще не замечал моего присутствия.

А вот Ремингтон, сидевший на диване рядом с колонками, заметил меня сразу. Его лицо исказилось так жутко, словно он увидел призрака. Казалось, он кричит мне: «Какого черта ты здесь забыла?»

Проигнорировав Ремингтона, я подбежала к Дункану.

— Дункан!

— Дэни?

Увидев меня, он спрыгнул с колонки.

— Пришла к Ремингтону?

— Нет. Я пришла к тебе.

— Ко мне?

Он на секунду удивился, но потом весело щелкнул пальцами.

— Ну, тогда я обязан тебя угостить. Иди сюда, попробуй торт. Джейми принес, это просто отвал башки.

Дункан схватил меня за руку и подвел к дивану. Пока он тащил меня за собой, мой взгляд был прикован к Ремингтону, который становился всё ближе. Пока Дункан на секунду оставил меня, чтобы отрезать кусок торта, я бросила Ремингтону:

— Говорил, что занят. А выглядишь довольно свободным.

— ...Ты в своем уме?

— А что?

— Родерсон, это мужское общежитие.

— Я в курсе.

Казалось, Ремингтон хочет сказать мне еще очень многое, но я резко отвернулась. У меня не было времени выслушивать его придирки. Я подошла к Дункану, который нарезал торт. Когда я встала перед ним с решительным лицом, он посмотрел на меня с таким видом, словно с нетерпением ждал, что же я выкину.

— Дэни, ты что, выполняешь какой-то фант?

Спросил он, кивнув в сторону окна, облепленного девчонками — видимо, он уже успел их заметить. Я честно кивнула.

— Да.

— Отлично. Давай.

— Можно?

— Всё что угодно.

Дункан положил всё, что держал в руках, и широко развел руки. На его губах играла веселая улыбка.

Я приподнялась на цыпочках, положила руки ему на плечи и поцеловала в щеку.