Контент удален!

Едва Юн Со взглянула на уведомление на экране, лицо у неё похолодело.

[09:11 Юн Со лавью форева♡ Юн Со, я виноват. Но ты же могла бы и понять? Ты же знаешь, у меня, кроме тебя, никого нет. Она правда просто невеста, которую мне выбрала семья, понимаешь?]

[09:12 Юн Со лавью форева♡ Я в тот день тоже был пьяный и думал, что это ты. Так что, пожалуйста, ответь уже. И разблокируй меня. Долго ещё дуться будешь? Не пора ли уже перестать злиться?]

От тошнотворных сообщений, сыпавшихся на экран, по коже снова побежали мурашки. Назойливые послания какое-то время приходили реже, и она уже решила, что наконец свободна, — а всё началось заново.

Мало того что он, сколько его ни блокируй, с жалким упорством писал ей с новых номеров, так ещё и непременно подписывался вот так.

Она даже ездила на главный остров менять номер, но он, будто нечистая сила, всякий раз узнавал новый — от этого ненормального упорства её передёргивало.

Из-за кого, спрашивается, я застряла в медпункте на этом глухом острове?

— Ох…

Неприятные воспоминания, которые она старательно закапывала, снова одно за другим полезли наружу. Осколки времени, когда её жизнь, как ни крути, сияла.

Было время, когда вся деревня и даже ближние места на материке гудели оттого, что девчонка, родившаяся и выросшая на острове, взяла и поступила в медицинский. Было время, когда она и сама ничуть не сомневалась, что вышла на вполне блестящую жизненную орбиту, — было и у Юн Со такое.

Но слишком поздно она поняла, что той блестящей жизни никогда и не существовало. Дорога, казавшаяся прекрасным будущим, на деле вела прямиком в сточную канаву.

О том, что Ким Чжун Ён, её парень, с которым она встречалась четыре года, ей изменяет, она узнала самым ужасным способом. Пришла к нему домой без предупреждения — и своими глазами увидела мерзкую картину: он и незнакомая женщина сплелись в постели.

Мало того, открылась шокирующая правда: она сама была всего лишь второй. Пострадавшей, без сомнения, была она, но из-за его невесты, которая заявилась к ней на работу и устроила скандал, на Юн Со в одночасье поставили клеймо бесстыжей разлучницы.

Её тут же выгнали из больницы, а слухи, видно, разошлись так широко, что ни одна больница не хотела её брать.

В конце концов Юн Со пришлось безжалостно отрезать от себя сеульскую жизнь. С тех пор как она, махнув на всё рукой, вернулась контрактным врачом в медпункт на родном Янгидо, куда никто не хотел ехать и который вот-вот должны были закрыть, прошло уже полгода.

Всего лишь за то, что связалась не с тем мужчиной, её жизнь перевернулась вверх дном. Юн Со стиснула зубы над опостылевшими сообщениями Ким Чжун Ёна, когда…

— Ох ты ж, опять на самом интересном оборвали!

С ворчанием бабушки Пхиль Сун старики один за другим начали подниматься. Под финальную песню дорамы Юн Со будто вывалилась из трясины нереального прошлого обратно в настоящий медпункт.

— Ну, мы, стало быть, пошли.

— Понравилось?

Поспешно отложив телефон, Юн Со справилась с выражением лица и выдавила улыбку.

— Ага, кажет как новый — аж на душе полегчало. Завтра опять придём, если чего поесть хочешь — скажи заранее.

— Хорошо, осторожнее по дороге.

Только проводив взглядом гурьбой уходивших бабушек, она плюхнулась на стул. От навалившейся душевной усталости хотелось закрыть глаза, но Сан, успевший подойти, привалился к углу стола и негромко спросил:

— А вы чего это сидите, как мешок с картошкой?

— Вам показалось.

— Ничего не показалось. У вас на лице с самого утра крупными буквами написано: настроение испорчено.

Он шутливо отмахнулся и закатал рукава. В тусклом луче света, пробившемся сквозь щель в окне, от его одежды при каждом движении поднималась пыль.

Взгляд Юн Со сам собой упал на его испачканные манжеты. Видно, оттого что он полазал по крыше, больничная пижама Сана превратилась в тряпку.

Слишком уж запущен был вид пациента, за которого она отвечала, чтобы предаваться унынию, зарывшись в прошлое. Надо было взять себя в руки.

— А. Я на минутку выйду.

— Куда? Надолго?

— Нет, на задний двор. Меньше минуты.

Чуть ли не бегом она отправилась на задний двор и отвязала свёрток с одеждой из багажника квадроцикла. Пахнуло старым деревом, пропитанным годами, и морем. От знакомого дедушкиного запаха натянутые нервы наконец немного отпустило.

Но стоило ей с одеждой вернуться в медпункт, как с трудом обретённое спокойствие разлетелось вдребезги.

— Да, это номер доктора Ко Юн Со.

Сан, прижав телефон Юн Со к уху, преспокойно разговаривал.

— Я? Я у доктора в нахлебниках…

— Сан! Что вы делаете?!

Юн Со, побелев так, будто увидела привидение, подбежала и выхватила телефон. Из динамика вырвался опостылевший голос Ким Чжун Ёна.

Услышав, как он, распаляясь, сыплет матом — «этот урод», «тот ублюдок», — Юн Со поскорее нажала отбой. Сердце колотилось так, что, казалось, разорвётся.

— П-почему вы без спросу берёте чужой телефон?

— Да он прям надрывался всё это время. Думал, срочное что, вот и ответил…

Сан не договорил и осторожно глянул на Юн Со.

— Сразу видно, что за фрукт. Сталкер, что ли?

— Вас это не касается…

Её застали за тем, что она ни за что не хотела никому показывать, и от стыда слова вылетели резко. Сан растерянно моргнул от такого холода, а потом озадаченно потёр висок.

— Извиняюсь. Я тут не в своё дело сунулся.

В его всегда спокойном, лукавом голосе вдруг пропала сила, и только тогда Юн Со спохватилась.

Если разобраться, виноват тот, кто как ненормальный названивает, а вовсе не Сан, который просто ответил за неё. Да и сама она хороша — не заблокировала Ким Чжун Ёна.

— В следующий раз просто не обращайте внимания. Срочных звонков мне не бывает. Простите, что я так резко.

— Да нет. Это я виноват.

Острая злость и стыд улеглись, и на их место пришла жуткая неловкость. Юн Со робко протянула ему одежду, которую прижимала к себе.

— И ещё… я тут из дома одежду принесла. Это дедушкино, не знаю, подойдёт ли, но, думаю, всё лучше, чем ничего.

— Одежду?

Взгляд Сана упал на свёрток. Он тут же сцапал одежду и, поворачивая её и так и этак, восторженно, напоказ протянул:

— Ух ты, прям мой стиль. Ваш дедушка, видать, был тот ещё модник.

Весёлая развязность одним махом разбила неловкость, повисшую в воздухе.

Снова напустив на себя лукавый вид, он заявил, что сейчас же всё примерит, и бодро зашагал в дежурку. Глядя ему в спину, можно было подумать, что он и думать забыл о её резкости.

Старается поднять мне настроение? Или правда ни о чём не думает?

Юн Со опустошённо выдохнула, глядя на закрытую дверь дежурки, и тут телефон в ладони снова судорожно завибрировал.

[09:20 Юн Со лавью форева♡ Ты что, уже мужика себе завела? Сколько мы расстались-то?]

[09:20 Юн Со лавью форева♡ Отвечай, Ко Юн Со!]

Посыпались сообщения, больше похожие на одержимость, а потом прямо на глазах начал меняться профиль. Фото — сплошная показуха: за панорамным окном — роскошные ночные огни отеля, вино и нарочно выставленные в кадр часы «Патек Филипп».

[09:21 Сердце под дождём Ты это нарочно, чтобы я ревновал? Никого ведь у тебя нет?]

А с именем-то что опять? От настолько позорного ника Юн Со резко нахмурилась.

[09:21 Любовь… а что это Ко Юн Со, я тебе этого не прощу.]

— Вот и не прощай, пожалуйста. Только не прощай — и исчезни из моей жизни навсегда.

Скользнув взглядом по снова сменившемуся нику, Юн Со без колебаний отправила и этот номер в чёрный список.

Наверняка он скоро опять напишет с нового номера, но, если не отвечать, когда-нибудь он выдохнется и отстанет сам.

Надеясь на это, она перевернула телефон экраном вниз, словно аккуратно складывая и придавливая прошлое.