Контент удален!

Рельефные, подтянутые изгибы ягодиц, выпуклая вена, сбегающая по внутренней стороне крепкого бедра, а между ними — толстый, длинный, тёмно-багровый…

— А, а. Проверка микрофона. Энто староста, все слышат?

Удушливую тишину разорвал хриплый голос старосты рыбацкой деревни ¹, прорвавшийся сквозь треск громкоговорителя на улице. Это было то самое ужасное наставительное слово, которое каждый понедельник по утрам разносило покой деревни вдребезги.

¹ Староста — здесь глава рыболовецкого кооператива деревни (어촌계장); на острове он и есть местное начальство.

— Э-э… Как те храбрые рыбаки, что в море за китом ходят, должны мы все, жители деревни, китовым духом и задором — р-раз! — зарядиться. Энто самое, я не к тому, чтоб вы телесами с кита вымахали, а к тому, чтоб и душой были широки, как Тихий океан. Тётке из Сокчхо, что с утра с мужем сцепилась, — подумать над своим поведением! А гость-то наш новый на Янгидо очухался, нет? Ну да ладно. Давайте-ка все, будто на кита идём, бодро начнём денёк!

Едва староста умолк, как следом полилась задушевная песня.

— Китобоя и кита тайную любовь кто ж остановит! Есть в ней и любовь, и злость, в двух словах её никак не объяснишь…

Под этот аккомпанемент Юн Со, словно загипнотизированная, тупо смотрела на нереальный силуэт мужчины.

— Насмотрелись?

Низкий отчётливый голос вонзился в уши, и мысли, застывшие было, с воплем вспыхнули.

Мужчина невозмутимо подтянул штаны, а Юн Со поспешно отвела взгляд и неуверенно попятилась.

— Ой. Это… это… П-простите!

Пунцовая, она захлопнула дверь и чуть ли не бегом бросилась прочь от дежурки. Широким шагом дошла до кабинета и, только вцепившись в край стола, кое-как выровняла сбившееся дыхание.

С ума сошла. Ты правда сошла с ума, Ко Юн Со.

Пока она ругала себя за то, что так откровенно на него пялилась, и остужала горящие щёки, из дежурки преспокойно вышел Сан.

— Доктор, вы заняты?

Что же делать. Нарочно повернувшись к нему спиной, Юн Со принялась изображать бурную деятельность — рыться в ни в чём не повинной картотеке.

— Да! Как видите, очень, просто ужасно занята. Ха-ха, понедельник, наверное. Почему же столько дел?

— А других сотрудников нет?

— Ха-ха… как видите.

— С кадрами, гляжу, совсем беда.

Несмотря на все её отчаянные старания, Сан всё топтался поблизости.

Стоило Юн Со посмотреть направо, туда потихоньку наползала его тень, а когда она поспешно отворачивалась влево, на краю поля зрения уже маячили его ноги.

— И когда ж эти важные дела кончатся?

— Ну-у… Ох, похоже, ещё нескоро.

— Это ж та самая страница, что вы и раньше смотрели.

— Н-не может быть! Какой вы невнимательный. Вам показалось.

Как ни вертела она головой, увиливая, в конце концов всё-таки столкнулась лицом к лицу с его неотступным взглядом.

— Тело совсем затекло, так я с утра прибрался малость, а как пропотел — переоделся. Больничных пижам у вас много.

— А, вот оно что.

— Видали, как двор и приёмная блестят? Я так, слегка руку приложил, а медицинские приборы, думаю, трону — сломаю чего, так что аккуратненько составил вон там в уголке.

— А, да!.. Спасибо.

Даже не глянув туда, куда показывал Сан, Юн Со стояла столбом и отвечала, как автомат.

Я тут от стыда умираю — мог бы и сделать вид, что ничего не было. Бандит, вот и не соображает? Хотя люди из того мира вроде бы как раз чутьём и живут.

Её неприкаянный взгляд упорно буравил угол ни в чём не повинной медкарты.

— Гляжу, у меня к такому делу способности есть. Всё так ладно в руках спорится — знакомое, что ли.

Раз у него способности к чёрной работе, он явно из самых низов группировки. Наверняка привык вечно прислуживать старшим и прибираться за всеми.

В том мире, чтобы выжить, надо прежде всего соображать, что к чему. Её даже посетила совершенно ненужная тревога: так его не то что не повысят, а того и гляди выгонят.

— Затёк я что-то. Ещё работа какая есть? Гляжу, вон и дверь скрипит. Если ящик с инструментами есть — одолжите.

— Ага… да, вот оно что.

— Вы меня вообще слушаете?

— Ага.

Она всё так же смотрела в пустоту и только кивала, и Сан, изогнувшись вбок, снова упрямо поймал её взгляд.

— Раз доктор всё невпопад отвечает, деваться некуда. Пойду разомнусь, позанимаюсь.

Позанимаюсь. От одного этого слова взгляд Юн Со мигом сфокусировался. В голове вспыхнула вчерашняя картина на экране — безумные отжимания, будто испытание пределов человеческих возможностей.

С таким-то здоровьем — опять за своё? Это было всё равно что нарочно себя калечить.

— Нельзя! — невольно выкрикнула Юн Со, вскинув на него глаза. — Вы что, и ночью упражнялись?

— Да ну что вы. Я доктора слушаюсь — лучше некуда. Всю ночь смирно на койке пролежал. Аж всё тело извелось без дела.

— Правда?

— Говорю же.

— Вам правда нельзя двигаться. За уборку огромное спасибо, но пока главное — покой. Я сегодня думала, вы где-то упали, и как я…

Юн Со строчила как из пулемёта, мешая тревогу с обидой, и вдруг осеклась. Мужчина успел прищуриться, и под этим взглядом слова, которые она собиралась выпалить, застряли у неё в горле.

Сан вскинул густую бровь и широко ухмыльнулся. Тяжёлый, свирепый рот изогнулся в открытой улыбке.

— А я уж решил, раз голова разбита, так я и по-корейски говорить разучился. Слава богу, с речью, выходит, порядок.

Он шагнул ближе, и его лицо заполнило всё поле зрения Юн Со. Черты были резкие, но, без сомнения, красивые — придраться не к чему.

— Д-для начала давайте я принесу вам лекарства. Тогда и рана быстрее заживёт, и память вернётся.

Готовая завизжать, Юн Со поспешно отвернулась. Пока она семенила к шкафу с лекарствами, ей казалось, что грохот сердца долетает до самого потолка медпункта.

Вскоре, набрав полные руки — антибиотики, стерильную марлю, мазь, — она подошла к Сану, смирно сидевшему на краю кушетки.

Я врач. Я профессионал. Мысленно повторяя это заклинание, она настроила себя держаться как можно более по-врачебному.

— Чего это вы так стесняетесь?

Но, несмотря на все старания, от этого внезапного вопроса в голове снова стало пусто. Полные озорства глаза медленно прошлись по ней — от лица до кончиков пальцев, державших лекарства.

— Нет, ну правда. Если уж кому стесняться, так мне, а вы-то чего? Вы ж, пока меня раздевали, и то и это давно уж разглядели.

От брошенных невзначай слов Сана лицо Юн Со снова залилось краской.

— Нет! Т-туда я не смотрела. А сегодня…

— А, так это потому, что тогда не увидели? То-то вы так пристально смотрели. Глаз отвести не могли.

С живым интересом разглядывая её лицо, на котором была написана нечистая совесть, Сан прищурился.

— А может, вы со мной тайком чего нехорошее сделали?

— Что? Нет! Ни за что, никогда в жизни!

То, как она отчаянно мотала головой и подскакивала, похоже, показалось ему ещё подозрительнее. Сан хмыкнул и придавил кончиком пальца её вздёрнутую бровь.

— Чего вы так всполошились? Прям подозрительно.

Он всего лишь мягко разгладил ей нахмуренный лоб — совершенно обычное прикосновение, — но плечи у неё дрогнули.

— Правда нет. Честное слово. Поверьте.

Она убрала его руку со своего горячего лба и отступила, и Сан медленно кивнул. Судя по всему, совсем уж гладко это не прошло. Под всё ещё подозрительным взглядом Юн Со поспешно сменила тему.

— Кстати, вы правда больше ничего не вспомнили? Хоть что-нибудь, кроме имени?

— Ничего. Кроме всяких мелких навыков, что тело помнит.

— А…

— Но всё-таки подозрительно. Раз вы всё время разговор переводите, видать, и правда что-то непотребное со мной сделали.