Контент удален!

02. Не тот адрес

Это был один из громил застройщика, которые ещё недавно то и дело наведывались на остров. А она-то думала, что они на несколько дней притихли.

— Мы же ясно сказали, что не согласны. Так что не тратьте зря время…

— А мы сейчас в доме культуры.

— Что?..

— Так что приходите давайте живенько. Сегодня мы подписи обязательно соберём.

Беда не приходит одна — вот уж точно сказано про такой случай.

Только-только с Саном всё более-менее улеглось, как теперь остров взбаламутили громилы.

— Сейчас приду, ждите.

Как же мне надоел этот остров. Она повесила трубку и уставилась себе под ноги, а Сан, следивший за ней, осторожно спросил:

— Стряслось чего?

— Сан, я скоро вернусь, побудьте пока здесь.

— Похоже, дело серьёзное — я могу помочь. В таких случаях надо видом напугать, чтоб сразу верх взять.

Он расправил широченные плечи и с угрожающим хрустом повёл ими. На миг она соблазнилась его напором, но допустить этого было никак нельзя.

Она всё-таки врач — толкать собственного пациента в опасную историю было бы немыслимо. Каким бы бодрым он ни выглядел, это был тяжелобольной, которого с ножевым ранением выбросило морем на берег.

Неизвестно, чем кончится, если он сцепится с громилами застройщика.

К тому же ему по-своему тоже приходится скрывать, кто он такой. А главное… вдруг он и эти громилы окажутся старыми знакомыми?

— Если кто-нибудь увидит, как мы вместе выходим из моего дома, что подумают? Мне такие недоразумения совсем ни к чему.

Юн Со с решительным видом покачала головой.

— Это что, важно? По всему видать, дело опасное.

— Нет. Я с таким уже сталкивалась. Они только словами грозят, на что-то серьёзное эти люди не способны.

— Вот как…

— Так что сидите здесь и никуда не уходите, пока я не вернусь. Если скучно — посмотрите телевизор, а потом, смотря по обстановке, можете тихонько вернуться в медпункт. Ключ от дома я повешу на щиток.

От её встревоженного наказа Сан тихо вздохнул, будто раздумывая. А потом, видно решившись, широко улыбнулся.

— Не волнуйтесь. Ничего такого, от чего у доктора будут неприятности, я ни в жизнь не сделаю.

Особого доверия эти слова не вызывали, но сейчас оставалось только поверить. Юн Со торопливо схватила куртку и вышла из дома.

* * *

После бури, будто её и не было, стояла удушающая жара, а тут ещё громилы и местные орали друг на друга во всё горло.

Во дворе дома культуры уже творился полный хаос. Такие свирепые перепалки случались каждый раз, но Юн Со никак не могла к ним привыкнуть.

Ей всё так же было страшно и хотелось сбежать. По правде говоря, можно было просто закрыть глаза и сделать вид, что ничего не знаешь…

К несчастью, кроме неё, молодых на этом отдалённом острове не было. Отвернуться она не могла — перед глазами стояли старики, которые вот-вот впустую лишатся гнезда, что вили всю жизнь.

Как она и говорила Сану, до сих пор они только грозились, а до насилия не доходило. Оставалось лишь надеяться, что и сегодня всё обойдётся.

— О, здрасьте!

Когда она, крепко сжав кулаки, вошла во двор, один из громил заметил Юн Со и поднял руку.

— Давно не виделись, доктор. Как поживаете?

Мужчина с зализанными назад волосами улыбнулся и сплюнул. Юн Со вздрогнула, но, чтобы не показать страха, глубоко вдохнула.

— Наш босс сильно злится. Требует, чтоб мы дело поскорее двигали, прямо рвёт и мечет.

Он со всей силы пнул таз, стоявший посреди двора. Утварь с грохотом раскатилась по сторонам, и местные, не выдержав, повысили голос.

— Ах вы ж, окаянные! Как смеете при старших безобразничать! У вас что, ни матери, ни отца нету?!

— Чего?

Мужчина медленно повернул голову к столпившимся жителям. Мгновенно стёр с лица свирепое выражение и сделал обиженную, кислую мину.

— Бабуль, ну это уж слишком. Как ни крути, а по родителям проходиться — это перебор.

Бормоча это, он с хрустом раздавил ботинком осколок таза. От неприкрытой, нарочитой жестокости сердце у Юн Со гулко заколотилось.

— Вам, конечно, не позавидуешь, но мы ж тоже на зарплате. Войдите в положение.

Сами зарабатывают, растаптывая чужие жизни, а оправдываются так, будто они замученные офисные работники, — от этого тошнило. Разве этим можно открыто хвастаться перед людьми?

— Только попробуйте подойти к жителям.

Юн Со загородила дорогу мужчине, вразвалочку направившемуся к местным.

— А подойду — и что? Что сделаете?

— Так просто я этого не оставлю.

Покажи она сейчас, что боится, они почувствуют себя хозяевами положения и надавят сильнее, — поэтому она выпрямилась и говорила твёрдо.

Дрожащей рукой достала телефон. Открыла камеру и нажала запись — громилы, хмыкнув, двинулись к ней.

— Ой, селфи хотите? С нами? Ребята, ну-ка живо, покажите доктору «викторию»!

Ухмылявшийся мужчина тяжело закинул руку ей на плечо, обнимая по-приятельски. В нос шибануло застарелым табачным духом, к горлу подступила тошнота, но, стиснув зубы, она навела объектив на их лица.

— Я вызову полицию. Всё это незаконно, а запугивать беззащитных стариков, чтобы силой заставить их поставить печать, — это угрозы и вымогательство. Я буду действовать по закону, так что…

— Вот как говорят, господин адвокат. Что скажете?

Адвокат? Юн Со оглядела громил, и тут вмешался кто-то в аккуратном костюме, поправив очки на носу.

— Никакого принуждения или угроз не было, мы получаем согласие на изъятие земель в установленном законом порядке. Напротив, ваша несанкционированная съёмка может являться нарушением права на изображение и клеветой, имейте в виду.

Тон был механический — ни крови, ни слёз. Мужчина с зализанными волосами потёрся о неё и задрал подбородок.

— Слыхали?

— Я сейчас же подам заявление. Это всё угрозы и насилие! А ещё домогательства…

— Подавайте. Мы встречное подадим.

— Что?

— Чего там сейчас бабка сказала? Окаянные, без матери, без отца? Это ж оскорбление, разве нет, господин адвокат?

— Ну, это…

— Я тут каждый раз от этой старухи такую брань выслушиваю, что вслух не повторишь. Душевная травма — во! Впору к психиатру идти. Мне тоже, знаете ли, не хочется старую бабку в тюрьму сажать. Так что.

Мужчина дёрнул подбородком, и тот, кого назвали адвокатом, вытащил что-то из портфеля. Пачка бумаг, протянутая жителям, зашелестела.

— Не хотите — тогда быстренько подписывайте, и разойдёмся. Мне тоже надоело на этот остров таскаться. Меня в лодке укачивает!

Он, как ребёнок, затопал ногами и заныл. Юн Со извернулась и с силой стряхнула руку, крепко давившую ей на плечо.

— Э-э!..

Не ожидав такого рывка, мужчина потерял равновесие и шлёпнулся на землю. Какое-то время он, весь в пыли, растерянно посмеивался, а потом задрал голову и протяжно вздохнул.

— Твою ж мать, поиграли — и хватит.

С видом смертельно уставшего человека он цокнул языком. Медленно поднялся, отряхивая штаны, и взгляд у него мгновенно стал зловещим.

— Мы ж не задарма отжать хотим — компенсацию всю выплатим! С ней на материк — и живите. Тут всё равно смотреть не на что, тоска одна, — чего вы так цепляетесь-то?

— Как можно бросить место, где прожил всю жизнь? Легко сказать — а вы бы смогли?

— Я? Да мне только денег дай — я «ой, спасибочки» скажу и ещё в ноги поклонюсь. Верно, ребята?

От его шутливого тона громилы вокруг почтительно согнулись в поклоне и принялись насмехаться над Юн Со.

— Так что давайте подпишем, пока я по-хорошему прошу, а?

Выхватив у адвоката пачку бумаг, он стёр с лица всякую игривость и сунул их Юн Со прямо под нос.

Ей было страшно, но она лишь крепче сжала телефон. Юн Со вздёрнула подбородок и резко бросила:

— Хорошо. Давайте по закону. Посмотрим, кто выиграет. Это… это всё снимается.

— Ну-ну, выложи, если сможешь!

Мужчина свирепо скривился и занёс руку.

Сейчас ударит. Юн Со зажмурилась и попятилась, но не прошла и двух шагов, как упёрлась во что-то твёрдое.

Её будто внезапно прошиб озноб.