Контент удален!

Словно в насмешку над её девизом — жизнь одна, так проживи её тихо, но долго, — всё в мире неизменно шло наперекор желаниям Юн Со.

— Ну, мы пошли, а ты уж потрудись. Завтра заглянем.

Местные, постукивая себя по пояснице, один за другим покидали медпункт, а Юн Со обернулась к мужчине, который лежал как мёртвый.

Всего-то перенесли и уложили одного человека, а сил не осталось совсем. Дождевая вода мигом разлилась по полу медпункта целой рекой, и в голове было так же вязко и сыро.

— Ох…

Юн Со растерянно обвела взглядом эту нереальную картину, которую сама же и устроила, и тяжело вздохнула.

В руке у мужчины был вовсе не нож, а вдребезги разбитый телефон. В тот миг, когда она это поняла, Юн Со почудилось, будто она слышит, как вдребезги разбивается и её собственная жизнь.

Его во что бы то ни стало нужно спасти. Как он получил нож и как его занесло на Янгидо, теперь было неважно.

Ведь если с ним что-то случится, может оказаться, что решающую роль в его смерти сыграла именно она. Чуть оплошай — и в одно мгновение превратишься в убийцу.

— Я смогу его спасти.

Окинув взглядом могучее тело, перепачканное кровью, Юн Со торопливо взялась за дело.

Она взяла жгут и антисептик и, стараясь унять дрожь в пальцах, осмотрела рану. Буря неистово колотила в окна, и этот стук гремел в ушах, как тиканье часового механизма бомбы.

Её охватило очень-очень нехорошее предчувствие: этот мужчина, которого внезапно прибило к берегу, может оказаться огромной бомбой, которая разнесёт всю её привычную жизнь.

* * *

Кап, кап.

Ночь прошла без сна. За окном по-прежнему нещадно лил промозглый, вязкий дождь.

Морщась от запаха антисептика, который, смешавшись с сыростью, бил в нос, Юн Со открыла окно, и в душное помещение хлынул прохладный предрассветный воздух.

— Ха-а… Наконец-то можно дышать.

Юн Со обернулась; глаза у неё запали.

Она пустила в ход всё скудное оборудование медпункта и оказала ему первую помощь, но мужчина на кушетке по-прежнему не шевелился.

Нож, по счастливейшей случайности не задевший жизненно важных органов, невероятная выносливость, с которой он продержался в холодном море, и даже падение с носилок, когда он чуть не раскроил себе голову. По правде, уже то, что он дышал, было сродни чуду.

Не иначе, этот мужчина разом истратил на этом скудном клочке земли всё везение, отпущенное ему на целую жизнь.

— Пожалуйста, очнитесь целым и невредимым, умоляю.

Помолившись всем богам, которые всё равно не услышат, Юн Со перевела взгляд на изорванную одежду мужчины, брошенную в угол.

Разбитый телефон не включался, поэтому она на всякий случай перерыла испорченные вещи. Но там не нашлось не то что бумажника — даже самого обычного удостоверения личности.

Выходит, пока погода не наладится и не получится связаться с главным островом, разбираться с этим неизвестным мужчиной ей придётся в одиночку.

Не набросится же он на меня, как только очнётся? Я, конечно, извинюсь и всё объясню, но что, если он и рта раскрыть не даст — сразу схватит за грудки?

А вдруг это преступник, который хотел спрятаться на острове? Много ли шансов у обычного человека получить нож в живот?

Самые страшные догадки цеплялись одна за другую и не давали покоя.

Юн Со запихнула поглубже в ящик скальпели и ножницы — мало ли, вдруг сойдут за оружие, — и покосилась на мужчину.

Неудивительно, что старики, решив, будто это бандит, перепугались: вид у мужчины был внушительный. Сложение куда крупнее среднего, а по всему телу — шрамы, будто свидетельства бурной жизни.

Определённо, этот мужчина занимался чем-то не совсем обычным.

Она снова подошла к кушетке проверить, не упустила ли чего опасного, — и встретилась взглядом с мужчиной, который вдруг открыл глаза.

Он смотрел на застывшую Юн Со расфокусированным взглядом, а потом вдруг лениво улыбнулся.

— Я в раю, что ли?

Сиплый, надтреснутый голос отчётливо прозвучал сквозь шум ливня.

— Вон и ангел.

Широкая ладонь вдруг цапнула её за запястье. В поле зрения оказался его хмурый взгляд.

— Я, часом, не помер? Болит всё до чёрта.

Он спросил это низким голосом, сильно поморщившись, и Юн Со медленно моргнула.

Не выпуская её запястья, мужчина потряс им туда-сюда, будто проверяя, жив ли он. Опомнившись, Юн Со поспешно высвободила руку и замотала головой.

— Н-нет. Я врач, а вы, к счастью… живы.

— А шо ж красивая-то такая?

Он бросил это, приподнимаясь, и Юн Со снова лишилась дара речи. Нелепость сказанного — это ещё полбеды; в голове мелькнул короткий вопрос.

Тогда было темно, и он не разглядел моё лицо? Для человека, который говорит с той, кто огрел его по голове, вёл он себя как-то странно.

— Вы… вы понимаете, где находитесь? Как к вам обращаться?

— Обращаться? Имя, что ли?

— Да.

— Не знаю.

От невозмутимого ответа брови Юн Со поползли вверх. Нехорошее предчувствие холодком пробежало по затылку.

— А сколько вам лет?.. Дату рождения, адрес — хоть что-нибудь помните?

— Хм. А на сколько я выгляжу?

Растерявшись от встречного вопроса, Юн Со округлила глаза, а мужчина дёрнул подбородком и медленно окинул её взглядом сверху вниз.

— Говорю, на сколько выгляжу?

— Ну…

Он выглядел по меньшей мере лет на семь старше Юн Со.

Пока она разглядывала его лицо — на вид от тридцати до тридцати пяти, — её взгляд в упор встретился с его прищуренными глазами. Пальцы ног невольно поджались.

Её опасения вот-вот грозили сбыться. Она нервно стиснула кулаки, а он, пристально глядя на неё, хмыкнул.

— Чего напряглись-то? Ну прям малышка. Никто вас не съест.

Мужчина повернул голову и бросил взгляд в зеркало на стене. Оглядел свою потрёпанную физиономию, потёр подбородок и резко нахмурился.

Здоровенный — даже кушетка медпункта под ним казалась маленькой, — острый взгляд, крупные резкие черты. И шрамы по всему телу.

Видно, даже ему самому собственный вид показался жутковатым: он ошарашенно усмехнулся.

— Ну, есть с чего малышке испугаться. Я и вам, барышня, бандитом кажусь?

Он посмеивался, будто собственное отражение было ему незнакомо, но взгляд упорно не сводил с лица Юн Со.

Ладони липко взмокли — то ли от пота, пролитого, пока она его лечила, то ли от холодного пота. Отгоняя дурное предчувствие, Юн Со неловко сменила тему.

— Где жили, вы ведь помните?

Не успела она договорить, как он снова свирепо нахмурился.

— Так, где ж я жил-то. Сеул, Пусан, Чеджу, Канвон, Чонджу, Чхунджу… Хм, то вспоминается, то нет.

Юн Со смотрела, как он трёт висок, и лицо её застыло в оцепенении.

Она всё гадала, что у него за говор такой, и теперь, похоже, пазл сложился. Только преступник, скрывавшийся по всем уголкам страны, мог нахвататься такой мешанины диалектов. От мысли, что она связалась с по-настоящему опасным человеком, у неё потемнело в глазах.

Побледнев, Юн Со поспешно подняла руку и выставила пальцы.

— С-сколько тут пальцев? Можете следить глазами за кончиками моих пальцев?

— За дурака меня держите? Четыре.

— А теперь?

— Ясное дело, один.

Ответы были правильные, и Юн Со облегчённо выдохнула. К счастью, когнитивные способности, похоже, не пострадали.

Но успокаиваться было рано. В худшем случае это могла оказаться ретроградная амнезия после травмы — или от удара цепочки памяти рассыпались на осколки.

Мрачные мысли тянулись одна за другой, и заломило в висках. Юн Со поскорее тряхнула головой.

Оставалось только надеяться, что это временная спутанность сознания из-за лёгкого сотрясения.

— Вы помните о себе хоть что-нибудь? Название школы, где учились, или хотя бы дату рождения?

— Ясное дело!..

Он было самоуверенно открыл рот, но тут же с озадаченным видом схватился за лоб. Похоже, только сейчас понял, что с памятью у него неладно.

— Ну дела.

Глядя, как сквозь бинт на его голове слегка проступает кровь, Юн Со сглотнула.

— А самое последнее воспоминание?..

Он изо всех сил нахмурился, словно пытаясь что-то вспомнить, но в итоге молча пожал плечами.

Впрочем, раз он даже имени своего вспомнить не мог, о последнем воспоминании и говорить нечего.

— Ох…

Упёршись рукой в поясницу, Юн Со испустила глубокий-преглубокий вздох. Пальцы уже какое-то время мелко дрожали помимо её воли.

— Простите.

Еле слышно извинившись, она низко опустила голову. Мужчина мельком глянул на её руки, потом поднял глаза и уставился на неё в упор.

— Много ж у вас поводов извиняться. Чего так скисли? Это у меня памяти нету, а не у вас, барышня.

Он оглядел её так, будто побледневшая Юн Со волновала его больше собственного положения, и от этого взгляда чувство вины навалилось вдвойне.

Так ведь это, кажется, по моей вине. Пока она проглатывала признание, которое не решалась произнести, он ни с того ни с сего отпустил дурацкую шутку.

— Ничего не помню, зато знаю, что у барышни личико красивое. Уже хорошо. С этим знанием жить можно, так ведь?