Контент удален!

Мужчина не упустил мгновения, когда Юн Со дрогнула. Он широко ухмыльнулся и слегка покрутил руками, разминаясь.

— Поживу-ка я тут у вас, пока рана не заживёт. Я тут карту поглядел — других островов поблизости нету. Как ни крути, беда стряслась, когда я сюда плыл. Значит, здесь и надо осесть — тогда и память быстрее найдётся, так ведь?

— Но чтобы вернуть память…

— Когда рядом такая красавица-доктор, о чём мне волноваться? Разве нет?

Юн Со плотно сжала губы.

В этом медпункте, в островной глуши, куда она приехала, чуть ли не с позором бросив интернатуру, ей ни за что не справиться с таким пациентом — живой бомбой с часовым механизмом.

Она не была ни нейрохирургом, ни психиатром, а с подобной амнезией вживую сталкивалась, считай, впервые.

Амнезия, о которой она читала в учебниках, вовсе не была романтическим недугом, который проходит, стоит лишь ещё раз удариться головой, как в дорамах. Прогноз был крайне туманным: кто-то застревал в осколках памяти на несколько часов, а кто-то — на всю жизнь.

А хуже всего, когда человек, как этот мужчина, забывал, кто он такой.

Не догадываясь, что творится у Юн Со на душе, мужчина как ни в чём не бывало потягивался и продолжал разминку.

— Ну нельзя же так, вы только что пришли в себя… Нельзя такие резкие упражнения. У вас швы разойдутся.

— А шо делать, если всё тело затекло?

Тон у него был ворчливый, но, против ожиданий, он послушно остановился.

Юн Со растерянно смотрела, как вздыбленные, словно у дикого жеребца, мускулы разом улеглись на место, и тут он вдруг наклонился, оказавшись с ней глаза в глаза.

С кончика его подбородка с тихим стуком упала на пол капля пота. Он склонил голову набок, пристально глядя на неё, и прищурился.

— А чего это малышка так рвётся меня спровадить? Совесть, что ли, нечиста?

Он попал в самую точку, и сердце Юн Со ухнуло вниз. Она торопливо обогнула его и пошла прочь.

— Ничего подобного! Д-для начала давайте я поставлю вам капельницу, идите за мной.

Чуть ли не бегом добравшись до процедурной, Юн Со перестелила кушетку и повесила на штатив новую капельницу. Мужчина вошёл следом и плюхнулся на кушетку, и старые пружины протестующе заскрипели.

Стараясь не замечать его настойчивого взгляда, Юн Со потянула к себе его толстую руку.

— Пока капает, старайтесь не двигаться. Если опять начнёте отжиматься, как недавно, всё может очень плохо кончиться.

— То-то мне весь день затылок жгло. А вкусы у малышки, гляжу, с причудами.

— Какие ещё вкусы! Мне просто нужно было следить за вашим состоянием…

— Да ладно вам. Мужик я или нет, чтоб из-за такого шум поднимать.

— Нет! Вы вообще чудом живы, понимаете? То, что вы сейчас живы, — это чудо!

Юн Со в сердцах повысила голос, и он, только что валявший дурака, сузил глаза.

— Сан?

— Что?..

— Вы меня сейчас Саном назвали?

Мужчина долго хмурился, будто пытался выудить какое-то давнее воспоминание. А потом вдруг рассеянно пробормотал:

— Кто-то меня, кажись, Саном называл. Это что, моё имя?

— Сан? Вас зовут Сан?

— Ага. Сан — как гора ¹.

¹ Сан (산) — по-корейски «гора». Созвучно и слово «живой»: в крике Юн Со «то, что вы живы, — чудо» по-корейски прозвучало именно «сан».

— Вот и хорошо! Может, вы не всё забыли.

Хоть в чём-то повезло. Раз он вспомнил хотя бы клочок имени, появилась надежда, что мозг пострадал не так сильно, как она думала.

Она даже подумала: «А вдруг наутро он проснётся и всё вспомнит?» И тут…

— Это точно.

Мужчина сощурился, превратив глаза в лукавые щёлочки, и негромко протянул:

— Значит, вспомнить, с чего я дошёл до такой жизни и что за сукин сын меня сюда спихнул, — тоже дело времени.

От его зловеще приглушённого голоса по спине пробежал мороз, а все волоски на теле встали дыбом.

А что будет, когда память вернётся? Он правда разыщет того, кто его так отделал, и отомстит?

Тогда наверняка не поздоровится ни Юн Со, огревшей его по голове, ни бабушкам, не удержавшим носилки.

Юн Со осторожно глянула на мужчину — тот с угрожающим хрустом склонял голову то вправо, то влево. Стоило ей вспомнить, как свирепо он отжимался, и в голову полезла жуткая мысль: «Такой меня, пожалуй, и правда сложит пополам, как лист бумаги».

— А где мы, говорите, точно?

— Ик! Что?

Сердце так громыхало, что стук, казалось, бил прямо в уши, и от неожиданного вопроса у неё вырвалась икота.

— А… провинция Чолла-Намдо, ик! На самом юге, ик!

— Натворили чего? С чего это вас икота разобрала?

Сан, вскинув брови, уставился на неё. Юн Со отчаянно замотала головой и плотно сжала губы. Только когда она, побагровев, задержала дыхание, икота наконец унялась.

— Н-не в то горло попало, наверное. Янгидо. Маленький остров на самом юге провинции Чолла-Намдо.

— Янгидо.

Сан повторил название и неторопливо кивнул. Посмотрел сверху вниз на Юн Со, дрожавшую как осиновый лист, и медленно растянул губы в улыбке.

— Название хорошее. Значит, договорились, что я здесь ненадолго остаюсь. Раз за порогом меня, может, и прибьют, доктор-барышня ж не выставит меня так бессердечно.

— Нет! В смысле… сначала надо пройти полное обследование. Вдруг где-то есть повреждения, которых не видно, и ещё…

— Я в полном порядке. Своё тело я лучше всех знаю. Тут вон и имя быстро вспомнил, хорошо же. А, насчёт оплаты лечения…

Он не договорил, обвёл взглядом обветшалый медпункт и кивнул подбородком на старую лампу дневного света, болтавшуюся под потолком, и скрипучую дверь.

— Денег у меня сейчас нету, так, может, я отработаю?

— Что?

— Гляжу, чинить тут — непочатый край, так давайте друг дружке помогать. Барышня — моя спасительница, а я — её личный работник.

— Спасительница?..

Юн Со растерянно повторила это слово, и взгляд её беспомощно заметался.

— Ну как?

Может, это было даже к лучшему.

Отпусти она его сейчас на материк, а он вспомнит половину и вернётся мстить, — тогда она не успеет и слова в своё оправдание сказать, как распрощается с жизнью.

А если с ним и правда случится беда где-нибудь на улице, это ляжет на неё грузом на всю жизнь — и как на врача, и как на человека.

Ну да, говорят, в их среде за верность и живут, и умирают.

Может, впечатать ему в память, что я спасительница, — единственный способ сохранить себе жизнь?

Если, пока он живёт на острове, хорошенько его кормить и давать ему высыпаться, а потом отпустить, то, даже когда к нему вернётся память, вряд ли он направит на неё нож.

Короче говоря, отныне ради выживания ей предстояла слёзная лоббистская кампания. Но прежде непременно нужно было уладить один вопрос.

— Тяжко вам, барышня, одной тут всё тянуть. Здание-то совсем на ладан дышит.

Мужчина бормотал, разглядывая каждый уголок медпункта, и Юн Со нахмурилась. Похоже, если ей предстоит с ним уживаться, первым делом придётся искоренить это неловкое обращение.

— Послушайте, Сан.

Мужчина неторопливо повернул голову на её голос. Всего лишь встретились взглядами — а повеяло таким давлением, что дыхание перехватило, но она удержала дёргающиеся уголки губ и изобразила как можно более естественную улыбку.

— Я… я вам не барышня.

— А как тогда звать? Мадам?

— Нет, не барышня, а… просто доктор.

Он приподнял бровь. От этой мимолётной перемены в лице сердце у неё снова ухнуло вниз.

— Доктор?

Неужели ему не нравится обращение? Но, может, дело было в его внешности: всякий раз, как он её так называл, ей не удавалось отделаться от противного чувства, будто она девица из увеселительного заведения.

Юн Со превозмогла страх и снова заговорила твёрже.

— Да, доктор. Назовёте меня ещё раз барышней — в-выгоню на большую землю, так и знайте.

— А.

Мужчина нахмурился — похоже, только теперь до него дошло, что с обращением вышла промашка.

— Извиняюсь, если обидел. Прилипло, видать, к языку. Привычка, похоже.

Он похлопал себя большой ладонью по губам, а потом вдруг подался вперёд, почти уткнувшись ей в нос, и склонился к бейджу у неё на груди. Юн Со, у которой перехватило дух, застыла, не в силах даже отступить.

Его дыхание вблизи скользнуло по её щеке. Он поднял на неё одни глаза и шевельнул бровями.

— Доктор Ко Юн Со.