Контент удален!

Слегка раскрасневшись, он осторожно глянул на Юн Со. Видно, по ней было заметно, что она в обороне: он не подошёл, а, переминаясь у двери, продолжил:

— Встал, потому что вы потрогали. Терпеть не мог — вот нарочно вас и выпроводил. Не думал, что вы так быстро вернётесь.

— Это и есть объяснение?..

— А как же.

— А моё имя тогда зачем…

— А что ж мне, звать не ту, из-за кого я такой, а в такой момент какую-нибудь другую? Вот это было бы смешнее и извращённее.

Логика наглая, но до ужаса житейская. Поразмыслив, Юн Со решила, что так оно, пожалуй, и есть, и чуть было невольно не кивнула.

И тут Сан с места шагнул вперёд. Юн Со рефлекторно вскинула обе руки, выставив заслон.

— Подождите. П-пока не подходите.

— Руки я помыл, и туалет вымою начисто…

— Ещё бы!..

Перепуганная, она вскрикнула — но, едва встретившись с ним взглядом, всполошилась и поспешно уставилась в пустоту. Боясь, как бы взгляд не съехал ниже пояса, она смотрела куда попало и сбивчиво лепетала еле слышным голосом:

— Я знаю. Это… у молодого, полного сил мужчины это непреодолимое явление, от воли не зависящее. Но я всё-таки врач… постараюсь понять с медицинской точки зрения.

— Правда?

— Да.

— Шарахаться не будете?

— Говорю же…

— Что-то не похоже.

Глядя, как Юн Со упорно избегает его взгляда, Сан грубо взъерошил себе волосы.

— Ох, я ж провинился — и сказать-то нечего.

Он поглядывал на неё, а потом с обречённым видом взялся за пряжку ремня.

— Давайте сперва укол. Что, задницу оголить?

— Нет!

Сан уже собрался одним махом спустить брюки. Ахнув, Юн Со отчаянно замахала руками.

— Сейчас можно и в руку, так что, умоляю, не снимайте брю… мамочки!

Так вот что значит, когда тело и душа живут сами по себе? Ей до смерти хотелось его остановить, а тело тем временем потихоньку пятилось.

И в конце концов стряслась беда. Нога, торопливо отступавшая, зацепилась за медицинскую тележку позади.

Потеряв равновесие, Юн Со сильно качнулась. Она уже валилась назад, когда Сан, мигом подскочив, схватил её за запястье и притянул к себе.

С оглушительным грохотом на пол посыпались перевязочные материалы и лотки с тележки.

— Ох…

Перепуганное сердце бешено колотилось. И не столько оттого, что она чуть не упала, сколько оттого, что теперь накрепко оказалась у Сана в объятиях.

Уж лучше бы она шлёпнулась на пол: оказаться у него в руках было куда головокружительнее и опаснее.

Юн Со застыла, не зная, куда деваться от обдавшего её горячего мужского тепла, когда…

— Чего ж вы не смотрите? Упадёте неудачно — голову расшибёте, и что тогда? Беспамятного одного меня хватит.

Сверху, на макушку, сыпались упрёки, а она была прижата к нему вплотную — непривычное ощущение.

Вспыхнув, Юн Со завертелась, пытаясь выбраться, но он огромной ладонью придавил её затылок и уткнул её лицом себе в грудь.

— П-послушайте.

— Когда испугались — надо вот так, в обнимку, постоять. Увидите сейчас вон то — в обморок упадёте. Ох, острое всё, колючее, жуть.

— Да какое острое, там одни перевязочные. И я врач. Я каждый день иглы вижу…

— Есть кое-что пострашнее, говорю.

Крепко прижимая к себе Юн Со, которая всё рвалась выбраться, Сан бормотал «ничего, ничего» и мягко гладил её по голове, как маленькую.

— Можно так не делать, со мной правда всё в порядке… о-отпустите, пожалуйста…

— А чего ж вы такая тёплая? И будто детской присыпкой пахнет. Детскую пудру, что ли, используете?

Оборвав Юн Со, пытавшуюся высвободиться, он задал совершенно неуместный вопрос. А потом, словно желая получше разобрать запах, наклонил голову и глубоко вдохнул у самой её шеи.

— Как ни нюхаю — ребёночком пахнет.

Тут же совсем близко, почти касаясь уха, пролилось низкое дыхание. Юн Со застыла и лишь беспомощно водила глазами.

— А, сюда товары завозят ограниченно, есть только такой лосьон. Запах мне не очень идёт, да?..

В голове было пусто, и она просто ответила. Понимала, что несёт какую-то чушь, а сломавшиеся губы уже вовсю тараторили невесть что.

— Да нет, очень даже идёт. Вы ж сама как ребёночек.

От очередного выпада в лоб у неё на этот раз отнялся язык. Юн Со беззвучно шевелила губами, но кое-как взяла себя в руки и напрягла сжавшееся тело, чтобы его оттолкнуть.

— Я правда успокоилась, так что теперь…

— А можно ещё чуток так постоять? Я ж сильно испугался — войдите в положение.

— Да чего вам-то пугаться!..

— У меня сейчас душевный урон — огромный. Случись что с доктором — кто ж меня лечить будет? Ох, сердце прям так колотится — сейчас разорвётся.

— Нет, ну всё-таки…

— Это не подкат, а неизбежные последствия травмы. Сами ж говорили: человек, у которого девушка есть, разве станет о другом думать? Вы ж не считаете меня таким бессовестным.

Голос звучал безупречно искренне — врал он мастерски.

Уловка была шита белыми нитками, но Юн Со только сглатывала и смирно стояла у него в объятиях — ничего другого не оставалось.

Во-первых, он стиснул её так, что не продохнуть, и силой было не вырваться, а главное — разве не сама Юн Со первой объявила, что у него есть девушка?

Отталкивать пациента, который хочет успокоить перепуганное сердце, и приписывать ему нечистые помыслы было бы нелогично.

Честно говоря, в его объятиях было слишком тепло. Запертая в огромном теле, она чувствовала покой, а ещё ощущала внизу что-то твёрдое…

Твёрдое?

Ахнув, Юн Со, забыв, что Сан — пациент, изо всех сил оттолкнула его. Едва между ними появилось расстояние, она опустила взгляд на нижнюю половину его тела. При виде выпуклых очертаний у неё сам собой открылся рот.

— Э-это и есть ваша совесть?

— Вы ж обещали понять. Неизбежное, непреодолимое мужское физиологическое явление.

Наглость беспримерная. Как можно и глазом не моргнуть?

Мало того: Сан как ни в чём не бывало взял Юн Со за плечи, отставил её в безопасное место сбоку, присел на корточки и принялся собирать рассыпанные по полу вещи.

— Мужики, когда страшно, вот такими и делаются. И пэксук тут тоже здорово виноват.

— Да какой мужчина, когда ему страшно, так…

Онемев, она тупо смотрела вниз, как вдруг встретилась взглядом с Саном, смотревшим на неё снизу вверх. Юн Со всполошилась и поспешно отвела глаза.

— У всех по-разному. Доктор — не значит, что всё знаете. А ещё я тут по телевизору видел: беспамятным, говорят, тепло нужно.

Ни с медицинской, ни с психологической точки зрения это не было неправдой, так что возразить было нечего. Да ещё голос у него стал какой-то понурый — и сердце дрогнуло.

Как ни крути, в том, что он такой, огромная доля моей вины. И, если честно, объятия, в которых она только что стояла, были ей втайне вовсе не неприятны.

Капельку, самую-самую капельку тепла, пожалуй, можно…

— За руку я вас подержать могу.

Едва она осторожно это произнесла, как перед ней, будто только того и ждала, возникла свободная рука.

— От такого не отказываются.

— Прямо сейчас?..

— А что, отложить?

Лицо, смотревшее на неё снизу, так и сияло. Совать руку сразу же было дико и нелепо, но Юн Со, робея, всё-таки взяла протянутую ладонь.

Большие горячие пальцы плотно переплелись с её пальцами. Рука у него была такая огромная, что казалось, это не рукопожатие, а её ладонь целиком в его ладони утонула.

Давно она не чувствовала толстых шершавых костяшек. У дедушки, когда я маленькая держала его за руку, кажется, была такая же. Щекотное ощущение поднималось по коже, там, где они соприкасались, и Юн Со невольно шевельнула пальцами.

— Вон как ёрзаете. Сильно шершавая?

— Нет, просто так.

Сан одной рукой крепко держал её маленькую ладонь, а другой собирал с пола вещи. Пока Юн Со, как оглушённая, смотрела на их сплетённые руки, Сан закончил с уборкой, поднялся и протянул ей лоток.

— Спасибо.

Помешкав, она взяла его, заодно незаметно пытаясь высвободить руку.

— Чего это уже вынимаете?