Онлайн чтение книги Хроники тёмного рассвета Record of a Deep Dawn
1 - 23

Может быть, из-за того, что луна была яркой, сегодня звёзд было не видно. Синеватое небо, по которому плыли облака, напоминало то, что я видел несколько лет назад, стоя на речном ветру. Пронизывающий ветер, забирающийся под воротник, тоже был почти таким же, как тогда.

В отличие от того времени, когда, опустив голову, я видел лишь бесконечную тьму, сегодня на близком расстоянии подо мной был чёрный асфальт. Следы недавно упавшего цветочного горшка всё ещё смутно виднелись возле фонарного столба: от этого мне стало немного не по себе. Неужели я разобьюсь так же? Зимой избавляться от следов будет непросто…

Сигаретный дым, выскользнув из губ, мгновенно исчез, унесённый ветром. В пачке, зажатой в руке, оставалось ещё три сигареты. Глядя, как дым рассеивается в воздухе, я медленно выдохнул. Я решил, что шагну вперёд без сожалений, как только потухнет огонёк.

Как только я принял это решение, всё внутри, наоборот, успокоилось. Не было ни обиды, ни горечи. Только лёгкость. Перед глазами промелькнули лица У Джу, продавщицы из круглосуточного магазина и педагога Ким, но, думаю, пройдёт немного времени, и они смогут меня понять. Это не было желанием умереть. Просто казалось, что мне уже больше не нужно жить.

Из-за резкого ветра кончики пальцев начали быстро коченеть. Вдруг мне стало любопытно, как отреагируют директор приюта и исполнительный директор Хан, когда узнают такую новость. Почувствуют ли они хоть что-то похожее на чувство вины? Или хотя бы придут ли на мои похороны?

Закурив вторую сигарету, я достал из кармана телефон и начал один за другим удалять контакты. Сначала стёр номер У Джу, затем - приёмных родителей, который хранил до сих пор. Я хотел как можно дольше оттянуть момент, когда люди узнают о моей смерти. Чтобы они думали: «Раз вестей нет, значит, живёт где-то хорошо».

Удалив все немногочисленные номера, я увидел последний оставшийся - контакт педагога Ким. Если от меня не останется и следа, она обязательно начнёт меня искать. И тогда она наверняка услышит сплетни от обитателей гошивона: что я, устыдившись разоблачения во лжи, сам поднялся на крышу и прыгнул, или что это было импульсивное решение.

Надо было оставить записку перед тем, как подняться… Надо было написать, что это не из-за печали или отчаяния, просто я нашёл в себе смелость сделать это. Что, хоть и немного страшно, но жить было слишком утомительно, я вымотался и просто выбрал путь, на котором мне станет хоть немного легче. И пусть они не печалятся слишком сильно.

Я уже подумывал спуститься и написать её сейчас, как вдруг телефон завибрировал. На экране ярко светилось имя педагога.

Тайминг был настолько точным, что я даже огляделся, не следит ли она за мной, но на крыше и на улице не было ни души. Поколебавшись мгновение, я нажал кнопку ответа.

– Алло?...

– О, Сэ Вон-а. Чем занимался?

– Да так, ничем.

Из-за внезапно налетевшего сильного ветра сигаретный пепел заалел. Я молча смотрел на это, пока педагог рассказывала о повседневных вещах: что холодно, что бельё плохо сохнет. Я отвечал негромко, размышляя, как бы естественнее передать ей свой прощальный посыл, как вдруг в её спокойном голосе появилась настойчивость.

– Кстати, Сэ Вон-а. Не мог бы ты в последний раз выручить меня?

– Что такое?

– Помнишь, я говорила тебе о той подработке в студии? Похоже, найти подходящего человека не так-то просто. Они везде искали, но, говорят, до сих пор никого не нашли.

– Ах…

Это была та самая подработка, о которой педагог рассказывала, когда заходила недавно. Если оплата хорошая и работа не сложная, желающие выстроились бы в очередь. Зачем же она так настойчиво просит именно меня?

– Наверное, многих смущает, что придётся жить прямо в студии. Да и говорят, что тот писатель довольно чувствительный человек.

– …

– Это может быть немного неудобно, но, по моему мнению, Сэ Вон-а, тебе там будет даже лучше, чем жить здесь одному… Не мог бы ты как-нибудь помочь?

От её осторожного тона на душе стало тяжело. Раз она просит об этом уже во второй раз, значит, ситуация довольно сложная. Мне было трудно просто взять и отказать. В другое время я сказал бы, что подумаю несколько дней, но сейчас у меня осталось всего несколько минут - пока тлеет сигарета.

Пока я мялся, не решаясь ответить, в трубке повисла короткая тишина. А затем раздался преувеличенно бодрый голос педагога:

– Ай, Сэ Вон-а, нет-нет, забудь. Ты же сказал в прошлый раз, что не хочешь, вот я и ляпнула снова. Я попробую поискать ещё где-нибудь. Ты просто ешь нормально. Не заваривай себе каждый день лапшу быстрого приготовления.

Её тёплый голос, полный заботы, словно растопил мои окоченевшие ступни. Тело, привыкшее к онемению, начало колебаться. Я впервые набрался смелости и принял решение. Почему она позвонила именно сейчас? Сегодня я правда думал, что смогу умереть.

– Ай, Сэ Вон, уже столько времени. Слышно, как ветер дует. Если ты на улице, быстро заходи домой. Снаружи очень холодно.

Её неестественно бодрый голос заставил меня ещё больше насторожиться. Казалось, я вижу, как она неловко чешет затылок.

Я смотрел на свои кроссовки, повисшие в воздухе, затем крепко зажмурился и сжал телефон в руке. Холодный пот, выступивший на ладонях, быстро остыл на ветру.

Если бы я взял и сделал всего несколько шагов вперёд - всё было бы кончено. Это был финал, который я обдумывал уже давно, самый подходящий. Избавиться от жестокой бессонницы, боли и депрессии, наконец-то обрести покой - это было единственное, чего я хотел.

– Не бери в голову то, что я сказала…

– Я сделаю это.

– А?

– Это ведь первый раз, когда вы меня о чём-то просите. Я попробую.

Умереть вот так было нельзя - я слишком много задолжал ей. Поэтому я решил отложить это ещё ненадолго. Я терпел двадцать лет, так что ещё три-четыре месяца ничего не изменят.

Я услышал пронзительный гудящий звук и медленно открыл глаза. В узком переулке показался большой мусоровоз. Мужчина в светоотражающем жилете, висевший на борту грузовика, безразлично подхватил мешки с мусором, сваленные у стены, и бросил их в кузов. Набитые мусорные пакеты и вторсырьё исчезли за несколько взмахов его рук, и переулок мгновенно стал чистым.

Мусоровоз с грохотом приблизился к нашему зданию. Наблюдая за этим, я затушил сигарету и встал. Как только подошвы кроссовок коснулись твёрдой поверхности, непривычная сила тяжести потянула моё тело вниз. Я медленно прошёл вдоль перил, следуя за ползущим мусоровозом, и тихо произнёс:

– Только до конца этой зимы… Когда наступит весна, у меня появятся дела.

Я протянул руку в воздух, и резкий ветер полоснул между пальцами и пронёсся дальше. Тихо глядя вниз, я разжал пальцы и уронил сигаретный окурок.

Лёгкий белый бычок на мгновение качнулся на ветру, а затем исчез на пёстрой груде мусора. Мне вдруг стало до странного легко от мысли, что на том чёрном асфальте не будет кровавого пятна.

Я проводил взглядом уехавший мусоровоз и чистый переулок, затем развернулся и слез с перил. Пачку с последней сигаретой я засунул глубоко в карман. В голову вдруг пришёл образ какого-то мифического персонажа, который должен был умереть, когда дрова в камине догорят. Но я не мог вспомнить, чем всё закончилось. Раз память подводит, значит, конец был предсказуем.