Онлайн чтение книги
Хроники тёмного рассвета
Record of a Deep Dawn
1 - 24
Всё пошло как по маслу. Когда я вернул ключи ещё до наступления выходных, хозяин гошивона недовольно скривился. Собрав все свои вещи, которые, как и при заселении, уместились в один чемодан, я вышел на улицу.
– Кажется, я уже на месте. Позже позвоню.
– Хорошо. Если вдруг заставят делать что-то странное, уходи не оглядываясь. Понял?
– А, и ещё. Насчёт тех твоих личных обстоятельств, я в общих чертах передала. Сказала, что иногда тебе нужно будет отлучаться по личным делам. Та сторона ответила, что это не проблема.
Сверив номер, записанный на бумажке, с табличкой у двери, я молча кивнул. Педагог, разглядев мой кивок, тихо усмехнулась и сказала позвонить, когда будет удобно, после чего повесила трубку.
Смогу ли я здесь чувствовать себя комфортно?..
Мне стало стыдно. Я притащился с чемоданом, даже толком не зная, в чём заключается работа. Меня беспокоило, справлюсь ли я хоть с чем-нибудь, и к тому же я уже заранее чувствовал, что такой, как я, здесь явно не приглянусь. От этой мысли грудь сдавило.
Я долго смотрел на золотистые цифры, прикреплённые к входной двери, затем глубоко вздохнул и нажал кнопку звонка. Лёгкий звон разнёсся по коридору, и я ожидал услышать чьи-то шаги, но никаких признаков присутствия не было.
Подумав, что, возможно, ошибся адресом, я снова проверил бумажку - цифры совпадали.
Я раздумывал, нажать ли ещё раз, как вдруг раздался механический звук, и ручка входной двери засветилась. Немного поколебавшись, я взялся за ручку чемодана и открыл дверь.
В прихожей, оформленной в светлых оттенках с преобладанием белого и дерева, валялись лишь две пары обуви. Дверь была открыта, но хозяина не было видно, и я задумался, стоит ли мне входить.
Я поставил чемодан в угол и стоял, уставившись на плитку, пока кто-то не открыл внутреннюю дверь и не появился на пороге.
– Раз пришли, заходите. Чего стоите?
Голос показался знакомым. Я резво поднял голову и увидел грубоватое бледное лицо. Круглые очки, сидящие криво, растрёпанные кудрявые волосы. Цвет лица был куда хуже, чем на плакате, который я видел не так давно. Когда я поднял на него взгляд, брови мужчины криво дёрнулись.
Глядя, как он разворачивается и уходит внутрь, моё сердце начало бешено колотиться. Для предвкушения мои чувства были слишком блёклыми, а для беспокойства - слишком бурными.
Я решил, что просто испугался, взял себя в руки, снял обувь и аккуратно поставил её в угол.
В гостиной, где за террасой виднелся небольшой сад, стоял огромный диван. Казалось, этот диван был больше, чем вся моя комната в гошивоне вместе взятая.
Я застыл на месте, не решаясь подойти ближе, и тут художник Со Чжон, стоявший на кухне, заговорил.
Он постоял с открытым холодильником, затем мельком глянул на меня, достал банку пива и, усевшись на стул у стола, нахмурившись, потёр висок. Вид у него был какой-то нездоровый.
Я стоял, не зная, что делать, и тут он, слегка нахмурившись, посмотрел в мою сторону.
– Чего вы там стоите? Садитесь.
Я легонько прикусил нижнюю губу и сел на стул, на который он указал подбородком. Вблизи его цвет лица казался ещё хуже… Может быть, он болен?
– Как вас зовут? Я слышал, но забыл.
Судя по тому, как он безразлично пробормотал имя, он, похоже, не помнил, что мы виделись в приюте. Я и не ждал этого, но, когда убедился, на душе стало горько.
Опустив глаза, я уставился на банку пива перед собой, и тут перед моим лицом внезапно появилась бледная рука.
– Приятно познакомиться. Меня зовут Ким Со Чжон. Не знаю, знали ли вы или нет, но я пишу книги.
Когда я медленно протянул руку, чтобы взять его за руку, я почувствовал едва заметное тепло. Когда-то, наверное, я чувствовал волнение, вспоминая строки, вышедшие из-под этой руки, но сейчас мне было удивительно всё равно.
Со Чжон несколько раз встряхнул мою руку, затем без сожаления убрал её. Я тоже спрятал обе руки под стол.
– Человек, который вам нанял, скоро придёт. Подробности узнаете от него.
– А сколько вам лет? Выглядите молодо.
Я мельком взглянул на него, боясь, что если я слишком молод, он сочтёт меня ненадёжным, но на его безучастном лице не отразилось никаких эмоций.
– Двадцать? Вау, совсем зелёный.
Он усмехнулся, и в его голосе послышалось лёгкое раздражение. Меня смутило, что он, кажется, не рад мне, и я, по привычке, опустил глаза. Под столом я сцепил руки и нервно шевелил пальцами. В горле пересохло.
На этом разговор иссяк, и повисла тишина. Поскольку на его односложные вопросы я отвечал такими же короткими фразами, как только он замолкал, вокруг сразу же наступала тишина.
Каждый раз, когда он поднимал банку, отчётливо слышалось шипение пузырьков и звук глотка, проходящего через горло. Этот персональный шум казался мне неловким и чуждым, и я ещё ниже опустил голову, когда банка снова опустилась на стол.
– Вы вообще всегда такой неразговорчивый?
– Нет, я не в том смысле. Просто интересно.
Я и раньше не был особенно разговорчивым, но главной причиной было то, что за последние полгода я редко с кем-либо общался. Разговоры ограничивались лишь необходимыми фразами на общей кухне гошивона или в круглосуточном магазине, а иногда я проводил несколько дней, вообще ни с кем не говоря, сидя в своей комнате.
Раньше я бы, наверное, неловко улыбнулся и как-нибудь выкрутился, но сейчас это было трудно. Не зная, что ответить, я лишь шевелил губами, как вдруг со стороны прихожей послышался лёгкий звук открывания двери.
Художник, сделав большой глоток пива, посмотрел в сторону прихожей. Дверь открылась, и послышались чьи-то шаги. Я переводил взгляд с художника, который вальяжно откинулся на стуле и потягивал пиво, на входную дверь, затем, поколебавшись, встал.
С лёгким скрипом открылась внутренняя дверь. Кто-то высокий, пригибаясь, вошёл внутрь. Сначала показались волосы цвета воронова крыла и макушка, а затем лицо с острыми чертами.
Эту внешность невозможно было забыть.
Одна из ровных бровей удивлённо приподнялась, затем вернулась на место. Когда я встретился с его чёрными, словно разведённая тушь, зрачками, мне почему-то показалось, что сердце ухнуло куда-то вниз.
Я медленно поднял взгляд, разглядывая густые брови, выглядывающие из-под волос, заметное расстояние между ними и прямую линию носа. Заметив, что мужчина не сводит с меня глаз, я быстро опустил взгляд.
– Цветочный горшок? Какой ещё цветочный горшок?
Тишину нарушил Со Чжон, сидевший за столом. Воздух, сдавивший меня, наконец ослаб. Я осторожно выдохнул воздух, который, сам того не замечая, задерживал.
С низким голосом ко мне приблизился мягкий, но насыщенный аромат. С каждым шагом мужчины его чёлка, ниспадающая естественно, мягко покачивалась.
Из-за лёгкого трикотажного свитера он казался крупнее, чем когда я видел его на съёмочной площадке или прошлой зимой в приюте. Дело было не в росте, а в плотном телосложении. Под серым трикотажем виднелись рельефные руки и ровная грудь. Похоже, он занимался спортом.
Мужчина прошёл мимо меня к столу, выхватил банку пива, которую пил Со Чжон, и без лишних слов вылил её в раковину. Со Чжон, опершись на край стола, широко раскрыл глаза, словно его пронзила молния.
– Эй! Зачем ты выливаешь такое добро?!
– Ты и так еле на ногах держишься, не можешь нормально поддерживать форму, а ещё пиво хлещешь. Вместо того чтобы пить, когда не спится, спустился бы и позанимался.
Голос, низкий и глубокий, как у диктора, был решительным. Со Чжон посмотрел на него испепеляющим взглядом, но тот, будто не замечая, равнодушно смял банку.
Вернувшись на место, мужчина выдвинул стул и сел, молча глядя на меня. Я всё ещё стоял как дурак, но, опомнившись, запоздало поприветствовал его и сел напротив.
Его пристальный взгляд медленно скользил по мне. Хотя он просто сидел молча, меня всё равно пробивала дрожь.
Его настойчивый взгляд, казалось, проникал в самую душу, и мне стало не по себе. Я опустил глаза и увидел пальцы, легонько постукивающие по столу. Рука с выделяющимися венами была большой и длинной.
Услышав этот ровный, глубокий бас, я сам не заметил, как поднёс руку к шее. Я специально натянул футболку повыше, до самого горла, чтобы скрыть красноватые следы на коже, но, видимо, это выглядело так, будто мне жарко.
Едва я оправдательно пробормотал эти слова, как сразу пожалел. В помещении было не просто тепло, даже немного жарко. Со Чжон, сидевший рядом в футболке с коротким рукавом, удивлённо провёл рукой по предплечью.
– Снимите верхнюю одежду и чувствуйте себя комфортно.
Я неловко кивнул, затем снял старую бейсбольную куртку и положил на соседний стул. Украдкой подняв голову, я встретился взглядом с сидящим напротив мужчиной. Почему он так пристально смотрит…?
– Ну, я пойду вздремну часок, так что вы тут вдвоём спокойно болтайте.
– Мне нет смысла здесь оставаться.
Отодвинув стул, Со Чжон встал, и в его голосе чувствовалась какая-то острота. Мужчина, слегка нахмурившись, повернул голову к поднимающемуся Со Чжону. Как только этот испытующий взгляд исчез от меня, мне показалось, что я наконец-то могу вздохнуть свободнее.
Писатель ещё мгновение играл с мужчиной в гляделки, а затем развернулся и направился в глубь комнаты, в свою студию.
Как только дверь закрылась, мужчина перестал барабанить пальцами по столу. Затем, словно его что-то раздражало, он откинул чёлку назад.
– Полагаю, вы уже познакомились.
– Вы слышали, чем вам здесь предстоит заниматься?
– Нет, мне сказали, что всё объяснят на месте…
Из-под волос показался ровный лоб. Может быть, потому что раньше я видел его только с аккуратно уложенными волосами и в костюме, сейчас, в повседневной одежде, он казался совсем другим человеком.
Если при первой встречи он казался холодным и отстранённым, то сейчас уставшим и вялым. Впрочем, и то, и другое вызывало чувство дискомфорта.
– Ничего сложного. Вы будете жить здесь и просто следить за расписанием и режимом писателя Со Чжона.
– Он из тех, кто, засев в студии, теряет счёт времени. Считайте, что ваша задача - просто проследить, чтобы он вовремя ел и спал.
– Он не раз попадал в скорую, проведя несколько дней взаперти, потому что не ел нормально.
Следить? Я прокатил это слово на языке, и оно оставило странный привкус. Как и в «Чонсавоне» они казались близкими, но всё равно выбор слов был неожиданно грубым.
– За готовку и уборку отвечают другие люди, которые приходят регулярно, так что вам об этом беспокоиться не нужно. Если возникнут какие-то вопросы, которые нужно будет передать, с вами свяжутся.
Я думал, меня наймут кем-то вроде мальчика на побегушках для писателя, но содержание работы оказалось неожиданным. Никакой работы по дому - просто нужно жить рядом и наблюдать. Я задумался, стоит ли такая работа той оплаты, что мне обещали, и мужчина, будто прочитав мои мысли, добавил:
– Ах, да. Писатель Со Чжон принимает лекарства. Хотелось бы, чтобы вы следили и за этим.
– Ничего серьёзного, но чем меньше людей знает, тем лучше.
Мне было любопытно, чем же он болен, что принимает лекарства, но мужчина, похоже, не собирался продолжать. Раз уж он искал человека, который умеет держать язык за зубами, лучше не спрашивать.
– Там - студия и спальня художника Ким Со Чжона. А комната Ким Сэ Вона - вон там.
Услышав своё имя из уст мужчины, я невольно поднял голову. Меня звали так двадцать лет, но почему-то сейчас это прозвучало непривычно. Мужчина с безразличным выражением лица молча посмотрел на меня сверху вниз, затем поднялся со своего места.
– Раз уж зашла речь, давайте проверим.
Выйдя из кухни, он направился в коридор рядом с гостиной. Я молча смотрел на опустевшее место, затем, опомнившись, встал и последовал за ним. У входа я увидел, как мужчина одной рукой поднимает мой чемодан.
Я поспешно протянул руку, но он, пройдя мимо меня, направился в сторону комнаты. Его низкий, решительный голос звучал мягко, но в то же время излучал какую-то холодность. Я опустил руку, так и повисшую в воздухе, и быстро последовал за ним.
Мужчина открыл дверь, поставил чемодан и посмотрел на меня. Я, немного поколебавшись, приблизился, и тогда он сделал шаг назад.
С одной стороны комнаты стояла большая кровать, с другой - небольшой столик и кресло. Солнечный свет, проходящий сквозь шторы, оставлял на полу длинные узоры. Комната была просторной, будто две комнаты в гостинице объединили, но, возможно, потому что это была гостевая, она напоминала гостиничный номер.
Я, стараясь подавить внезапно возникшее чувство отторжения, поэтому крепко сжал губы.
– Это комната для гостей. Если что-то понадобится, скажите. Я пришлю человека, чтобы принесли.
– Кроме комнаты напротив и студии писателя Ким Со Чжона, можете пользоваться всем свободно. Туалет должен быть в комнате. Есть что-нибудь, что вас интересует?
Мужчина, который проверял время на часах, внезапно поднял глаза и посмотрел на меня. Я ничего плохого не сделал, но чувствовал себя не в своей тарелке. Я облизал пересохшие губы и слегка покачал головой, и тогда мужчина достал что-то из заднего кармана и протянул мне.
Как я уже думал ранее, у него были очень большие руки. Между его тонкими пальцами, была зажата белая визитка. Я осторожно взял визитку и кивнул. Под мелкими буквами «Председатель» было написано имя из трёх слогов: Со Джи Хёк… Значит, этого человека зовут Со Джи Хёк.
– О расписании писателя Ким Со Чжона вам сообщат через сотрудников. По понедельникам и четвергам приходит уборщица. Если будут вопросы, можете спросить у неё.
– В остальное время просто занимайтесь своими делами. Можете делать что угодно, только не шумите.
Закончив говорить, мужчина посмотрел на меня, словно спрашивая, есть ли что-то ещё, но я промолчал и только кивнул.
Его лицо без тени улыбки и монотонный голос казались мне трудными для восприятия.
Мне хотелось спросить о многом: что именно я должен делать, что за лекарства он упомянул, но, возможно, лучше было спросить об этом самого писателя Со Чжона.
– Тогда разбирайте вещи и отдыхайте.
Когда мужчина прошёл мимо меня, в воздухе остался длинный шлейф парфюма. Он немного напоминал свежевыстиранное бельё, но, возможно, это был кондиционер для белья. Я мельком взглянул на его стройную спину, затем почему-то провёл пальцем по визитке, зажатой в руке. Пальцам передалась гладкая текстура бумаги.
Ах, кстати, я ведь кое-что ещё не сказал…!
Я, стоя как вкопанный, внезапно вспомнил об этом и поспешно бросился за мужчиной. Я собирался переспросить, но забыл из-за потока обрушившейся на меня информации.
Мужчина, видимо, собирался уходить, даже не попрощавшись с писателем Со Чжоном, и уже открывал входную дверь. Не успев подумать, я подбежал к входу и схватился за край его трикотажного свитера, и его узкие глаза с двойным веком опустились вниз.
– Эм, возможно, вы уже слышали, но у меня есть личные дела, из-за которых мне иногда нужно будет отлучаться…
Он молча смотрел только на мою руку. Я растерялся и, сам того не заметив, разжал кулак. Ткань мягко выскользнула из моей руки. Тогда мужчина наконец поднял глаза и посмотрел на меня.
Я быстро спрятал руки за спину.
– Вы здесь не заперты, Ким Сэ Вон. Если будете соблюдать то, что я сказал, в остальное время можете хоть выходить, хоть сидеть дома - мне всё равно.
– И каждый раз спрашивать у меня разрешения не нужно.
Как только я встретился взглядом с его глазами, в которых нельзя было разглядеть глубины, я невольно сглотнул. Голос у него был мягким, но чувствовалась какая-то дистанция. Я пошевелил пальцами руки, спрятанной за спиной, и сделал шаг назад. Мужчина снова посмотрел на часы.
– Простите, но у меня встреча, так что мне пора идти.
– Если будут ещё вопросы - свяжитесь.
Он без капли сожаления развернулся, открыл дверь и вышел. Холодный воздух из коридора хлынул внутрь, и по моему телу пробежали мурашки. Когда ярко горевший датчик света погас и я почувствовал босыми ногами прохладу кафельной плитки, я медленно направился обратно в комнату. На мгновение мне показалось, что я видел сон.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления