Контент удален!

На следующий день Сиена вошла в кабинет раньше обычного.

Решив, что сегодня выдался редкий выходной, она распустила волосы и позволила себе свободную домашнюю одежду.

Чтобы она могла спокойно заняться делами, всех помощников-мужчин отослали, оставив рядом только женщин.

Сунув босые ноги в домашние туфли, Сиена покачивала носком и пила принесенный Ханной кофе, будто горькое лекарство.

В расписании встреч с Агрио наступило временное затишье. Прогулки по имперской столице закончились, а до приветственного приема оставалось еще несколько дней.

Поскольку императорская служба протокола готовила поездку по главным окрестным городам, Сиена рассчитывала тем временем со спокойной душой заняться накопившимися делами графства.

Казалось, этим утром все наконец-то вставало на свои места.

Однако это спокойствие дало трещину, стоило Ханне опустить на стол последний документ.

Рука, перелистывавшая бумаги, замерла.

Что-то резануло глаз.

Она не могла точно определить, что именно не так, но от возникшего чувства фальши по спине пробежал холодок.

Кончиками пальцев перелистнув страницу назад, Сиена снова проверила текст и принялась читать все с самого начала. На этот раз медленно.

Взгляд, скользивший по строкам, на этот раз застыл на одном месте.

— …Ханна.

— Что такое?

Ханна, прибиравшая столик у дивана, с недоумением повернулась к ней. Взгляд Сиены снова упал на отчет, якобы присланный Гиэлем.

— Принеси предыдущие отчеты.

Услышав этот низкий, приглушенный голос, Ханна торопливо опустила все, что держала в руках, на диван и поспешно вышла из кабинета.

Некоторое время Сиена смотрела Ханне вслед, затем потерла лоб.

Эта пачка сводок пришла впервые за неделю.

Сразу после побега матери Гиэль попросил присылать ежедневные сводки не каждый день, а раз в неделю одним пакетом, сославшись на то, что много времени уходит на контроль за особняком, и она согласилась.

К тому же с учетом времени на доставку ежедневных донесений задержка и без того составляла около четырех дней, так что Сиена рассудила, что переход на еженедельные отчеты мало что изменит.

— Вот все отчеты, поступившие за последний месяц.

Вернувшись со стопкой бумаг, запыхавшаяся Ханна опустила их на стол. Сиена наугад взяла один лист и протянула ей.

— Читай.

— Что?

— Вслух. С любого места.

Замявшись, Ханна прочистила горло.

— «23:17, отбой. Передвижения объекта от подъема до отбоя происходили исключительно в пределах спальни…»

— Дальше.

— «09:36, подъем. Поведение Паука показалось подозрительным, вызвали горничную для доп…»

— Дальше.

— «20:41, объект, совершавший прогулку по саду, вернулся в спальню».

Всякий раз, слыша приказ «дальше», Ханна брала случайный лист и зачитывала первые попавшиеся на глаза строки.

Ханна, поначалу с растерянным видом подчинявшаяся приказу, постепенно бледнела все сильнее.

— Дальше. Продолжай, Ханна.

— Госпожа Сиена…

Ханна, с дрожью во взгляде следившая за Сиеной, судорожно сглотнула. По шее стекал холодный пот.

«Паук» действительно был кодовым именем Ференсы, но его ни разу не фиксировали письменно. В письменных отчетах всех поднадзорных обозначали исключительно как «объект».

Таково было правило. И Гиэль, обученный действовать как тайный агент, ни разу его не нарушал.

— С какого момента?

С тихим шипением вспыхнул огонек сигареты. В этот миг пошло прахом обещание Сиены не курить, пока жених гостит в столице.

С силой надавливая основанием ладони на надбровную дугу, она спросила голосом, в котором едва сдерживала ярость:

— С каких пор начали поступать такие паршивые отчеты?

Когда Ханна встретилась взглядом с Сиеной, ее веки нервно дрогнули.

— Кажется… полмесяца назад.

Зажав сигарету между пальцами, Сиена глубоко затянулась и резко запрокинула голову.

Сиена медленно выпустила к потолку струю дыма, и ее глаза сверкнули пронзительным блеском.

Мать.

Это точно была мать.

— Тонко рассчитано. Скажи?

Полмесяца назад — как раз после Великого праздника.

Она точно подгадала момент, когда сразу вслед за праздником нагрянули посольство и принц, погрузив всех в суматоху.

Это означало, что она прекрасно понимала, в какой момент надзор ослабнет сильнее всего.

— И я это упустила.

Ханна сжала в руках прежние отчеты и с мертвенно-бледным лицом, запинаясь, выговорила:

— Это я… я не доглядела.

— Дай сюда.

Сиена смахнула со стола все лишнее, взяла из рук Ханны листы и принялась сличать два из них.

Сиена даже не взглянула на посыпавшиеся на пол бумаги. Ханна перевела взгляд с учиненного на полу и столе разгрома на свою госпожу.

В отличие от этого резкого жеста, лицо Сиены оставалось поразительно спокойным.

Когда пальцы с зажатой сигаретой прижали лист к столу, дым тонкой струйкой, точно от благовония, потянулся вверх.

На губах Сиены блуждала расслабленная улыбка.

— Посмотри, Ханна. Вот здесь росчерк другой.

Услышав этот насмешливый голос, Ханна на мгновение крепко зажмурилась, а затем стала переводить взгляд с одного почерка на другой.

Почерк на двух листах различался едва заметно — распознать разницу мог лишь тот, кто видел его изо дня в день годами.

— Я немедленно отдам их на экспертизу почерка.

— Ханна.

Медленно поднявшись из-за стола, Сиена подошла к окну и распахнула створку.

— Спешить незачем.

Неторопливо заговорив, Сиена подставила лицо тепловатому ветру, веявшему из окна.

Поблизости наверняка есть глаза, неотрывно следящие за ней.

Глаза, которые только и ждут момента: когда же она заметит, когда начнет действовать.

— Стоит поспешить, и ошибки неизбежны. Всегда так.

Эти слова предназначались ей самой. Она поторопилась — и возникла брешь.

От нетерпения. От чрезмерной настороженности.

От страха.

— Не бойся. Наказывать тебя я не стану. В конце концов, я и сама это проглядела.

Ее взгляд, устремленный за окно, оледенел.

Значит, сети расставляла не я одна.

Отослала мешавшего главного дворецкого в столицу. Давно выжидала удобного случая. Момента, когда надзор ослабнет, когда откроется брешь.

Призрак, в котором едва теплилась жизнь.

Тук-тук.

— Госпожа Сиена, прибыло письмо из Габеума.

Вслед за стуком из-за двери донесся голос секретаря. Звенящее напряжение на миг рассеялось.

Ханна понятливо приняла письмо через приоткрытую дверь и положила его на стол Сиены.

Сиена некоторое время лишь молча смотрела на конверт.

Когда было отправлено это письмо? И что брат знает прямо сейчас, отправляя его?

Сломав сургучную печать, она увидела изящный почерк.

Содержание ничем не отличалось от обычного. Вопросы о самочувствии, просьбы беречь себя и не пропускать приемы пищи. Теплые, будничные, пустые слова заботы. Ни единого упоминания матери.

Сиена дважды перечитала эти ласковые строки, надеясь отыскать хоть какую-то зацепку, которую могла упустить. Но не нашла ничего.

— Ханна.

Сложив и опустив письмо, Сиена вновь позвала Ханну.

— Все, что я сейчас скажу, исполни в точности до единого пункта.

— Слушаю, госпожа Сиена.

— Первым делом выясни, жив ли Гиэль. Всех наших людей из поместья отзови, а взамен отбери только самых надежных и тихо отправь туда. Без лишнего шума.

— Слушаюсь.

— Принеси заново все отчеты за последние два месяца. Официально закажи экспертизу почерка, а результаты передай лично мне. Ни Джону, ни даже Картеру в переписке — ни слова.

Губы Ханны быстро зашевелились, беззвучно повторяя каждое слово. У нее была привычка мгновенно заучивать на память то, что нельзя было доверить бумаге.

Сиена продолжала отдавать распоряжения без малейшей запинки.

— Перепроверь каждого, кто подчинялся Гиэлю, и выясни, не было ли у них доходов на стороне. И еще…

Сиена ненадолго замолчала.

— Вся переписка с поместьем: с сегодняшнего дня ни одно письмо не должно уйти или прийти, пока не пройдет через мои руки.

— …Слушаюсь.

Ханна забрала бумаги и удалилась. Звук закрывшейся за ней двери показался неестественно громким.

В опустевшем кабинете воцарилась тишина, словно недавняя суматоха была сном.

Губы дрожали.

Дамба, которую она с таким трудом удерживала, готова была вот-вот прорваться. Сперва побежали едва заметные трещины, а теперь раскол разрастался неудержимо.

Пальцы, сжимавшие письмо, побелели от напряжения.

Знает ли об этом брат?

О том, что Гиэль попал в руки матери? О том, что та уже дотянулась далеко за стены поместья?

Хотелось верить, что брат не мог знать обо всем этом и при этом невозмутимо писать, чтобы она ни о чем не беспокоилась.

Дыхание снова перехватило.

Не в силах справиться с темнеющей перед глазами пеленой, Сиена крепко зажмурилась и без сил опустилась в кресло.

Затушив сигарету, она закрыла лицо ладонями.

Хасар, неужели ты…

Неужели не знает? Или знает, но оставляет все как есть? А может… в этот план замешана и мать?

Она была уверена, что это исключено. Что это единоличное решение Хасара, не имеющее к матери никакого отношения.

Пусть даже он отстранил ее и готовил государственный переворот.

Она полагала, что по крайней мере его замысел никак не связан с матерью.

Однако пустившее ростки сомнение разрасталось со страшной силой.

Хасар заодно с Клодом. Они вместе замышляют измену. Разве можно с уверенностью сказать, что брат осведомлен хуже нее?

Как только эта мысль пришла ей в голову, по спине Сиены пробежал холодок.

Неужели Клод Марсель об этом…

— Знает?..

Ее сдавленный шепот прозвучал глухо и зловеще. Взгляд Сиены ежесекундно менялся.

Инспектор Службы надзора. Сообщник Хасара. Человек, видящий ее саму и графство Биче как на ладони.

Мог ли он не знать, что мать уже прибрала к рукам поместье и сеть осведомителей?

— …….

Сжимая в руке письмо, Сиена еще долго не могла пошевелиться.