Контент удален!

Концертный зал уже был раскалён до предела. Крики поддержки разных фан-клубов раздавались то тут, то там, а море огней, подобное россыпи разноцветных звёзд, переливалось яркими, живыми искрами.

Чжао Цзиньцзинь снова была ведущей. Четверо наставников по очереди составляли ей пару, и для открытия шоу выбрали Нин Сыле. Они были самыми популярными, и их появление в начале должно было с лёгкостью зажечь публику.

Так и вышло. Едва они поднялись на сцену, как зрительный зал взорвался визгом — плакатов в поддержку Нин Сыле и Чжао Цзиньцзинь тоже было немало. Чтобы не вызывать недовольства фанатов наставников, во время их выхода на сцену поклонники стажёров вели себя очень тихо: не кричали и не размахивали плакатами, предоставляя фанатам наставников полную свободу для поддержки.

Атмосфера в фан-сообществе была на удивление гармоничной. Когда ведущие, зачитав текст с карточек, завершили свою часть, официально начались сольные выступления.

Из десяти сольных номеров больше половины были вокально-танцевальными. Хотя такие взрывные выступления легко заводили публику, из-за обилия однотипных номеров выделиться было не так-то просто.

Цэнь Фэн выходил седьмым.

До него пять вокально-танцевальных номеров уже разожгли зал до предела. К моменту его выхода страсти достигли своего пика. Превзойти этот накал было невероятно сложно; более того, если бы его выступление оказалось на том же уровне, что и у предыдущих пяти, зрители могли испытать эстетическую усталость, что снизило бы общее впечатление.

Фэнчжэны со страхом и надеждой переживали за своего айдола.

Дело было уже не в том, станет ли он отлынивать. Даже если бы он выложился на полную, не факт, что это оправдало бы ожидания публики.

Чжао Цзиньцзинь уже стояла на сцене с карточками, объявляя следующий номер: «Участник, который сейчас выйдет на сцену, исполнит собственное произведение».

Наставники вели шоу с ней по очереди. На этот раз подошла очередь Ши Линя, и он подхватил: «Верно. Это произведение, для которого он сам написал музыку, слова и поставил хореографию. Когда я впервые услышал эту песню, она мне безумно понравилась, и я тут же связался с аранжировщиком, чтобы мы за ночь довели её до ума. Этот участник — человек, который не перестаёт удивлять. Я слышал, вы все зовёте его божественным сокровищем».

Фэнчжэны, услышав про авторскую музыку, слова и хореографию, сперва замерли в неуверенности. Визг прекратился. Вдруг это не их айдол? Как неловко будет ошибиться. Они и не подозревали, что у него есть такие таланты.

Но как только Ши Линь упомянул «божественное сокровище», Фэнчжэны тут же воспряли духом и принялись неистово скандировать имя Цэнь Фэна.

— Похоже, вы уже не можете дождаться, — с улыбкой сказала Чжао Цзиньцзинь. — Что ж, встречайте Цэнь Фэна с его сольным выступлением — «The fight»!

Свет на сцене погас. Когда он вспыхнул вновь, одинокий белый луч упал на круглый занавес из белой вуали. За ним виднелся смутный силуэт Цэнь Фэна. Музыка, сопровождаемая криками толпы, заполнила весь зал.

Выступление началось с неземного пения, затем ритм ускорился, переходя в трэп. Когда высокие ноты достигли своего пика, в оглушительном крещендо загремели тяжелые басы барабанов, и после звона тарелок свет взорвался вместе с музыкой, а танцоры, до этого неподвижно стоявшие по бокам сцены, резко сорвали вуаль.

Белая ткань взметнулась в воздух, открывая взору истинный облик юноши.

Все тревоги фанатов оказались напрасными.

Стоило ему лишь захотеть — и он становился королём сцены.

Зрители, фанаты, наставники, стажёры — все они впервые видели выступление Цэнь Фэна по-настоящему, целиком и полностью.

Никто даже не замечал подтанцовки. Все взгляды были прикованы лишь к нему одному.

В голове у каждого пронеслась одна и та же мысль: «Это правда стажёр? Разве таким сценическим мастерством не обладают лишь топовые айдолы?»

Его вокал, танец, манера держаться на сцене и умение владеть ею — всё было безупречно, идеально до последней мелочи.

Нин Сыле, стоя под сценой, нахмурившись, смотрел на него, и в его душе уже бушевала буря.

Он так не сможет.

Пять лет стажировки, пять лет на сцене. Будучи одним из лучших айдолов страны, он, с какой стороны ни посмотри, вынужден был признать — ему не сравниться с Цэнь Фэном.

Это было не просто потрясение. Это был ужас.

И что самое страшное — это была песня, которую Цэнь Фэн написал сам, и танец, который он поставил сам. Он был словно чёрная дыра: невозможно было понять, насколько она глубока и огромна, и что ещё он явит миру в будущем, чтобы потрясти его до основания.

Стажёры в комнате для трансляций ошеломлённо застыли.

Поначалу они ещё аплодировали, свистели и кричали, но затем каждый из них в потрясённой тишине уставился в экран. Десятки людей в комнате словно окаменели.

Музыка стихла. Цэнь Фэн, сжимая в обеих руках микрофон и слегка опустив глаза, закончил выступление тем же неземным пением. После нескольких минут бешеного танца и вокала его голос оставался таким же ровным, не было слышно ни малейшей одышки. Свет под звуки затихающей мелодии медленно угас и наконец исчез в небытии.

Кто-то пробормотал: «Я точно с простым смертным соревнуюсь? Да это же божество! Что я такого натворил, чтобы состязаться с небожителем?»

Спустя несколько секунд после окончания выступления зрители, казалось, наконец пришли в себя. Опомнившиеся Фэнчжэны взорвались безумными криками, и на лицах друг друга они видели лишь восторженный шок.

Мы сорвали джекпот!!! Мы и правда фанаты небожителя!!! Считай, мы тоже вознеслись!!!

Какой к чёрту слабак! Какое к чёрту отлынивание! Какой ещё прогресс!

Ему не нужен прогресс!!!

Он уже на вершине!!! Он должен взирать на смертных свысока и принимать их поклонение!!!

Крики не умолкали, а юноша на сцене уже вернул себе привычное холодное и безразличное выражение лица. Чжао Цзиньцзинь и Ши Линь, вышедшие на сцену, тоже выглядели восхищёнными и потрясёнными.

Теперь Чжао Цзиньцзинь наконец поняла, почему Госпожа в своё время так отчаянно пыталась переманить его.

Она поаплодировала в микрофон, не скрывая восхищения: «Думаю, зрители в зале, как и я, сейчас испытывают бурю эмоций и не могут поверить своим глазам, потому что это выступление было просто…» — Она, казалось, не могла подобрать слов и с мольбой посмотрела на Ши Линя.

— Несравненным, — подхватил Ши Линь. — Это лучшее выступление, что я видел за всё время участия в шоу.

Чжао Цзиньцзинь получила указание от режиссёра в наушник и, посмотрев на Цэнь Фэна, спросила: «Скажи, ты снова полюбил сцену?»

Цэнь Фэн на мгновение замолчал, а затем тихо ответил: «Я стараюсь».

Ши Линь тоже получил подсказку от режиссёра и был вынужден продолжить допрос: «Что заставило тебя снова захотеть полюбить сцену?»

Следом и в наушнике Цэнь Фэна раздался голос режиссёра: «Цэнь Фэн, ответь на вопрос в контексте шоу „Юный Айдол“».

Это были незапланированные вопросы, но, как правило, если следовать указаниям главного режиссёра, ошибок не будет.

Весь зал замер в ожидании его ответа.

Цэнь Фэн поднял глаза и посмотрел в зал.

Сюй Чжайсин сидела на корточках у колонки, держа в руках светящийся оранжевый плакат. Выражение её лица было нежным и серьёзным. А за её спиной простиралось тёплое и ослепительное оранжевое море.

В наушнике раздался нетерпеливый голос режиссёра: «Цэнь Фэн?»

Он поднёс микрофон ко рту.

— Потому что кое-кто сказал, что хочет увидеть моё выступление.

— Кто? — инстинктивно спросила Чжао Цзиньцзинь.

Из зала Фэнчжэны истошно закричали: «МЫ!!!»

Цэнь Фэн улыбнулся, и визг едва не снёс крышу.

После такого королевского выступления, задавшего высочайшую планку, следующие номера смотрелись уже без особого интереса. Результаты голосования за сольное выступление были очевидны.

Цэнь Фэн с огромным отрывом занял первое место. Вторым стал Ин Сюйцзэ, а третьим — Цзин Сянбай, занимавший пятое место в рейтинге дебютной девятки. Трое лучших стажёров должны были принять участие в съёмках шоу «Заходите ко мне в гости!», так что состав был определён.

После сольных номеров последовали выступления команд. Шесть групп, каждая со своей изюминкой, вновь разожгли зал, и весь вечер был наполнен восторженными криками.

Когда все выступления закончились и результаты голосования были подсчитаны, зрители начали расходиться. А семьдесят стажёров собрались в зале для записи, ожидая второго приговора судьбы.

На этот раз должны были выбыть двадцать стажёров, занимавших последние места. Из семидесяти останется только пятьдесят. Снова наступил самый жестокий момент, но по сравнению с прошлым разом все были уже более спокойны. Таков уж закон соревнований: выживает сильнейший. Чем дальше, тем труднее, и расставания неизбежны.

Чжао Цзиньцзинь, как обычно, начала объявлять имена с пятидесятого места.

Рейтинг Чжоу Минъюя, как и его мастерство, постоянно рос. На этот раз он преодолел барьер пятнадцатого места и занял четырнадцатое. Он был красив, внешне не уступал никому из девятки лидеров, обладал хорошим характером, чувством юмора, всегда усердно трудился и к тому же был отличником. Если не считать его дурашливости, у него был огромный потенциал стать суперзвездой.

К тому же, благодаря шипу «Фэнъюй», фанаты этого пейринга, вознамерившиеся во что бы то ни стало продвинуть его в верхние строчки и не дать пейрингу «Фэнъинь» разгуляться, изо всех сил голосовали за него, и его рейтинг стремительно рос.

Хэ Сынянь на этот раз опустился на одну позицию, с девятого на десятое место, выбыв из лидирующей группы.

Ши Жань в прошлый раз попал в тренды благодаря своему рэпу с четверной скоростью, показав многим свою невероятную читку. За исключением моментов с Цэнь Фэном, он был настоящим крутым парнем, и на этот раз наконец вошёл в лидирующую группу, заняв девятое место.

Бянь Ци по-прежнему уверенно держался на четвёртом месте, а вот Фу Синъянь опустился со второго на третье. Судьба Хрустального трона должна была решиться между Ин Сюйцзэ и Цэнь Фэном.

Наставники решили немного потянуть интригу и попросили их обоих встать и поделиться своими мыслями.

Цэнь Фэн повторил свою обычную фразу: «Спасибо вам, вы усердно потрудились, голосуя».

Ин Сюйцзэ с размахом заявил: «Я давно предвидел этот день и добровольно отрекаюсь от престола!»

Зал разразился смехом. Чжао Цзиньцзинь, тоже смеясь, пожурила его: «У тебя нет права отрекаться, это глас народа! Поздравляем Цэнь Фэна с первым местом в этом туре».

Зал ответил бурными аплодисментами и радостными криками.

После сегодняшней битвы никто больше не смел сомневаться в его силе. Все с готовностью и искренне признали его превосходство.

Запись закончилась, и снова пришло время прощаться. На этот раз никто не пошёл буянить в столовую — нехорошо было постоянно утруждать персонал уборкой. Стажёры посидели в зале, обнялись на прощание, пожелали друг другу беречь себя и разошлись по комнатам.

На следующее утро двадцать выбывших стажёров покинули лагерь. От сотни человек осталась лишь половина. Дальше соревнование будет только ужесточаться, и никто не смел расслабляться, с ещё большим усердием погружаясь в тренировки.

Лишь троим пока не нужно было тренироваться. Их вызвали в конференц-зал, чтобы вручить награду.

Ответственным за гостей на шоу «Гости» был заместитель главы «Императорского кабинета» Сюй Чжайсин — Хэ Хэ, мужчина лет тридцати с небольшим, уже начавший лысеть. Сама Сюй Чжайсин обычно звала его «учитель Хе-хе».

Когда Цэнь Фэн, Ин Сюйцзэ и Цзин Сянбай пришли, Хэ Хэ уже сидел там и пил кофе. Он радушно поприветствовал вошедших и вручил им три экземпляра сценария.

Пока они листали страницы, Хэ Хэ спросил: «Все ведь смотрели „Гостей“?»

— Смотрел, — взволнованно закивал Ин Сюйцзэ. — Первые три сезона пересматривал несколько раз.

В отделении для стажёров компании Чэньсин по телевизору всегда показывали программы собственного производства. Ин Сюйцзэ провёл в Чэньсин несколько лет, так что смотрел их волей-неволей.

Цзин Сянбай вырос в Америке и до приезда на «Юный Айдол» большую часть времени жил там, поэтому плохо разбирался в китайских развлекательных шоу. К счастью, «Гости» были очень популярны, и он смотрел их с родителями, когда вернулся на родину: «Я видел только первый сезон».

— Ничего страшного, ничего страшного, — усмехнулся Хэ Хэ.

Затем он посмотрел на Цэнь Фэна.

Цэнь Фэн немного помолчал и нашёл причину: «Последние два года я был не в стране, так что не смотрел».

Хэ Хэ с пониманием кивнул и продолжил: «Даже если не смотрели, ничего страшного. Наше шоу строится на одном слове: „непринуждённость“. Не нужно слишком стесняться, ведите себя так, будто вы просто пришли в гости. Правил немного. В сценарии лишь общий план, просто ознакомьтесь. Во время съёмок импровизируйте, чем естественнее, тем лучше».

Все трое кивнули.

Поскольку все они были новичками и впервые участвовали в реалити-шоу, Хэ Хэ терпеливо объяснил им некоторые моменты, на которые стоит обратить внимание, а затем, согласовав контракты, дал их на подпись.

Напоследок он сказал: «Я слышал, вы вчера записывались до глубокой ночи. Сегодня хорошенько отдохните, наберитесь сил. Завтра утром я пришлю за вами машину. Хозяева на этот раз живут прямо в городе Б, так что будет удобно».

Выйдя из конференц-зала, Ин Сюйцзэ тут же взволнованно спросил: «Как думаете, к кому мы завтра едем в гости?»

На ответ от Цэнь Фэна он и не надеялся, поэтому уставился горящим взглядом на Цзин Сянбая.

Цзин Сянбай счёл такие догадки бессмысленными: «Приедем — узнаем».

— Да ты вообще смотрел «Гостей»? — не согласился Ин Сюйцзэ. — Каждый раз, прежде чем нанести визит, гости готовят подарки. Как мы подготовим подарки, если не угадаем, кто хозяин?

— Разве в Китае не принято дарить красные конверты?

— Это же не Новый год!

Споря, они дошли до общежития. Ин Сюйцзэ остановил Цэнь Фэна, направлявшегося в 302-ю комнату: «Фэн-гэ, заходи к нам, обсудим, что завтра дарить».

— Не пойду, буду отсыпаться. Дарите красный конверт.

Цзин Сянбай замер.

Он нечасто общался с Цэнь Фэном. Из-за своего прямолинейного характера он поначалу недолюбливал его за то, что тот отлынивал, и не пытался завязать разговор. Теперь же, потрясённый его талантом, он чувствовал неловкость и не решался заговорить. Внезапное одобрение от «мастера» заставило его почувствовать неожиданную близость.

Он повернулся к Ин Сюйцзэ и, усмехнувшись, бросил: «Слышал? Надо дарить красный конверт».

Ин Сюйцзэ потерял дар речи.

На следующее утро съёмочная группа отвела троих в гримёрку для создания образов. Всё-таки им предстояло появиться на экранах, нельзя же было щеголять в тренировочной одежде и без макияжа.

Ещё не рассвело. Когда они вошли, на диване, не переставая зевать, сидела Сюй Чжайсин.

Ин Сюйцзэ тоже не проснулся и, увидев её, чуть не проговорился: «Госпо… наставница Сяо Сюй».

Стажёры Чэньсин перед началом шоу получили уведомление: Госпожа присоединится к съёмочной группе в качестве стилиста, и, чтобы избежать ненужных разговоров, её личность должна храниться в строжайшем секрете. Он тут же замолчал и послушно сел перед зеркалом.

Увидев Цэнь Фэна, Сюй Чжайсин наконец немного проснулась и украдкой улыбнулась ему: «Всё ради того, чтобы вы предстали перед зрителями всей страны во всей красе. Кто первый?»

— Наставница Сяо Сюй, я первый, — поднял руку Ин Сюйцзэ.

Все трое были в своей повседневной одежде, поэтому Сюй Чжайсин сделала им простой и естественный макияж. Раз уж девушки могут делать макияж «без макияжа», то и парням тоже можно. Все трое были очень красивы, достаточно было лишь подчеркнуть их свежую, опрятную привлекательность.

Когда она подправляла брови Ин Сюйцзэ, к ней подошёл Цэнь Фэн и спросил: «Ты завтракала?»

— Нет ещё, — покачала головой Сюй Чжайсин. — Вот закончу с вами и пойду досыпать.

Едва она договорила, как перед ней появилась бутылочка молока. Это был завтрак Цэнь Фэна, который он держал в руке. Он съел только тост, а молоко не тронул. Он взял его из подогреваемого шкафчика в магазине, так что оно всё ещё было тёплым.

— Выпей, — сказал он.

Сюй Чжайсин надула щёки. В присутствии других она не смела назвать его гэгэ и тихо прошептала: «Мне не нужно, ты пей».

Цэнь Фэн открутил крышку и с невозмутимым видом поднёс бутылочку к её губам: «Будь умницей».

Прохладный краешек горлышка коснулся губ, и в нос ударил молочный аромат.

Сюй Чжайсин показалось, что это был не запах молока, а аромат любви… ах, нет! Глубокой материнской привязанности!

Она поджала губы, взяла бутылочку и, подавив бешеное сердцебиение, послушно выпила всё молоко. И даже икнула.

Цэнь Фэн не удержался от смеха. Он указал на уголок своего рта, и Сюй Чжайсин тут же всё поняла и вытерла губы тыльной стороной ладони. Он забрал пустую бутылочку и вернулся на диван.

Сюй Чжайсин, причмокнув губами, продолжила наносить макияж Ин Сюйцзэ.

Ставший свидетелем всего этого Ин Сюйцзэ опешил. «К нашей Госпоже что, подкатывают?» — пронеслось у него в голове.