Контент удален!

Была уже глубокая ночь.

Сюй Чжайсин, отряхнув пыль с одежды, поднялась на ноги: — Гэгэ, давай я тебя провожу.

Цэнь Фэн усмехнулся: — Ты меня?

Она радостно кивнула: — Ага. Территория лагеря безопасна. Я провожу тебя до общежития, а потом ещё немного поброжу, полюбуюсь луной.

Раз она так сказала, он не стал отказываться: — Хорошо, пойдём.

Они направились к общежитию. Холодный белый свет луны вытягивал их тени.

Сюй Чжайсин припрыгивала рядом с ним: — Гэгэ, ты уже решил, что будешь показывать на сольном выступлении?

Он покачал головой: — Ещё нет. — Помолчав, он спросил: — А что бы ты хотела увидеть?

— Мне всё равно. Я могу не отрываясь смотреть на тебя два часа, даже если ты будешь просто стоять на сцене и ничего не делать.

Цэнь Фэн: — ...

Сюй Чжайсин, смущённо склонив голову набок, взглянула на него: — Гэгэ, я не кажусь тебе неисправимой фанаткой?

Он сунул руки в карманы и медленно шагал вперёд. Лунный свет окутывал его стройную фигуру, придавая ей дерзкой непринуждённости, но голос его звучал мягко: — Нет.

Сюй Чжайсин снова была совершенно им очарована. Она не могла отвести от него взгляд и в итоге чуть не врезалась в фонарный столб. Цэнь Фэн вовремя успел её отдёрнуть.

Сюй Чжайсин не удержалась на ногах и, ударившись носом о его руку, тихонько охнула.

Цэнь Фэн беспомощно усмехнулся: — Смотри под ноги.

Она потёрла нос и пробормотала: — Это всё потому, что ты слишком красивый.

Он взглянул на луну, и уголки его губ тронула улыбка. Он с серьёзным видом кивнул: — Да, виноват.

Цэнь Фэн впервые рассмешил её, и на душе у неё стало сладко, словно её наполнили мёдом.

Общежитие находилось недалеко от столовой, так что они быстро дошли. Сюй Чжайсин остановилась поодаль, не заходя в зону действия камер наблюдения у входа, и послушно помахала ему рукой: — Гэгэ, спокойной ночи, отдыхай пораньше.

— Спокойной ночи, — тихо ответил он.

Он развернулся и пошёл к общежитию, но не успел сделать и нескольких шагов, как Сюй Чжайсин снова окликнула его: — Гэгэ!

Цэнь Фэн обернулся: — М-м?

Она стояла под фонарём, подняв руки над головой и сложив их в форме сердца. С лучезарной улыбкой она произнесла: — Я люблю тебя.

Его сердце сильно дрогнуло.

Он понимал, что значит её «люблю». Это было то же самое, что и крики Фэнчжэнов «Мы любим тебя!» на сегодняшнем выступлении — безусловная фанатская поддержка и любовь к своему Айдолу.

И всё же, когда она уже не могла его видеть, он крепко сжал кулаки.

Лишь когда его силуэт скрылся из виду, Сюй Чжайсин удовлетворённо опустила руки и, развернувшись, весело зашагала прочь.

В здании общежития Цэнь Фэн ждал лифт.

Ещё до того, как лифт прибыл на первый этаж, он услышал доносящийся изнутри шум и гам. И действительно, стоило дверям открыться, как он увидел внутри троих обитателей комнаты 302 и Ин Сюйцзэ в наспех накинутой куртке.

Когда двери лифта открылись, Ин Сюйцзэ как раз отчитывал Чжоу Минъюя: — Территория лагеря безопасна, с Фэн-гэ ничего не могло случиться! Какие ещё инопланетяне его похитили? Чжоу Минъюй, тебе надо поменьше смотреть научной фантастики!

Цэнь Фэн: — ...

Увидев его, все разом перестали суетиться и наперебой закричали: — Фэн-гэ, ты наконец-то вернулся! Чжоу Минъюй твердил, что тебя похитили инопланетяне!

— У тебя плохое настроение? Почему ты так долго гулял? Мы как раз собирались идти тебя искать.

— Фэн-гэ, почему у тебя шея и уши такие красные? Тебя не продуло? Может, у тебя жар?

Цэнь Фэн, у которого уже разболелась голова, затолкал всех четверых обратно в лифт: — Заткнитесь, от вас уши вянут.

Парни хихикали в лифте. Ин Сюйцзэ сказал: — Они только что с криками ломились ко мне в дверь и разбудили Фу Синъяня. Он швырнул в дверь тапком. Теперь я боюсь возвращаться. Вдруг я его снова разбужу, и он меня побьёт? Я буду спать у вас!

Ши Жань съязвил: — Можешь спать в туалете, милости просим.

Ин Сюйцзэ с жалобным видом посмотрел на Цэнь Фэна: — Фэн-гэ...

Цэнь Фэн с каменным лицом отрезал: — Даже не думай.

В итоге все четверо силой препроводили Ин Сюйцзэ в его собственную комнату, откуда им вслед действительно прилетел ещё один тапок от Фу Синъяня.

На следующее утро тридцать выбывших стажёров собрали вещи и приготовились к отъезду. Никто не стал спать дольше обычного — все вышли их проводить.

Во многих комнатах освободилось немало коек.

Ин Сюйцзэ с сожалением посмотрел на по-прежнему забитую до отказа комнату 302 и сказал: — Почему из вашей комнаты никто не вылетел? А то я бы мог переехать к Фэн-гэ.

После чего Чжоу Минъюй и Ши Жань повалили его и принялись колотить.

Ин Сюйцзэ, прикрывая голову руками, метался по комнате: — Да как вы смеете бить императора! Я, Чжэнь, прикажу отрубить вам головы!

Ши Жань холодно фыркнул: — Недолго тебе сидеть на троне! После следующего объявления рейтинга на нём точно окажется Фэн-гэ!

В комнате стоял сущий кавардак. Цэнь Фэн накрыл голову подушкой и безвольно рухнул на кровать, утратив всякую волю к жизни.

После первого публичного выступления оставшиеся семьдесят стажёров ещё два дня тренировались, а затем приступили к четвёртым съёмкам. На этих съёмках, помимо десяти сольных выступлений, оставшиеся шестьдесят человек должны были разделиться на шесть команд по десять участников для следующего этапа оценки.

Правила на этот раз отличались от предыдущих. В прошлый раз всё решал жребий, и участники полагались лишь на волю небес и удачу. Теперь же выбор зависел от рейтинга. За исключением десяти сольных исполнителей, остальные выбирали одну из шести песен в порядке своего места в рейтинге. Каждую песню могли исполнять не более десяти человек, и как только команда набиралась, выбор этой песни прекращался.

Шестеро из девяти стажёров, занимавших дебютные места, получили право на сольное выступление. Фу Синъянь, который в прошлый раз был в одной команде с Ин Сюйцзэ, упустил эту возможность из-за разницы в пять голосов. Заняв второе место в общем рейтинге, он первым отправился выбирать песню. Выбор был тайным, так что никто не знал, что он предпочтёт.

Чжоу Минъюй был сам не свой. На этот раз Цэнь Фэн не будет с ним в одной команде, и он чувствовал себя птенцом, оставшимся без матери-орлицы: слабым, жалким и беспомощным. Он нервно теребил рукав Цэнь Фэна: — Какую мне выбрать?

Цэнь Фэн припомнил фрагменты шести песен и спокойно сказал: — «Желание» — самая простая.

— Но это же вокальный номер, — чуть не плача простонал Чжоу Минъюй. — Я и петь-то толком не умею.

Ши Жань больше не мог этого слушать: — Подумаешь, как будто танцуешь и читаешь рэп ты лучше. Фэн-гэ не будет с тобой нянчиться всю жизнь. Решай сам!

Чжоу Минъюй надул губы и, замолчав, погрузился в раздумья.

А вот Ши Жань, наоборот, взволнованно потирал руки. На этот раз его рейтинг был высок, и среди шести песен была одна рэп-композиция, идеально ему подходившая. Он наверняка сможет её выбрать.

Когда выбор песен закончился, все, разбившись на команды, вышли на сцену, и только тогда стали известны их решения.

Чжоу Минъюй, к всеобщему удивлению, выбрал не «Желание», а попал в одну команду с Фу Синъянем, выбрав «Лесную рапсодию» — песню, требовавшую высоких навыков в пении и танцах. Хэ Сынянь, будучи вокалистом, перестраховался и выбрал «Желание», а Ши Жань — рэп-композицию «Странник».

Ши Жань цыкнул зубом и крикнул Чжоу Минъюю из соседней команды: — Ты что, с ума сошёл? Какая ещё «Лесная рапсодия»?

Лицо Чжоу Минъюя выражало полную решимость: — Нужно выходить из зоны комфорта и бросать себе вызов! Иначе я никогда не стану лучше!

Ши Жань: — ...Что ж, как знаешь. Только потом не беги жаловаться Фэн-гэ.

После распределения по командам все разошлись по репетиционным залам. Десять стажёров, готовивших сольные номера, на этот раз собрались в одном зале. Им предстояло сначала обсудить свои треки и стиль с командой шоу, а затем приступить к индивидуальным тренировкам.

Ин Сюйцзэ был вне себя от радости: — Я наконец-то в одной группе с Фэн-гэ!!!

За исключением Чжао Цзиньцзинь, все остальные четыре наставника пришли в группу сольных исполнителей. Все уселись кружком на пол и начали обсуждать стиль каждого.

У каждого были свои идеи, но большинство всё же решило придерживаться того, в чём они были сильны. Среди десятерых были вокалисты, рэперы и танцоры. За время съёмок наставники уже успели неплохо их узнать и давали дельные советы.

Когда очередь дошла до Цэнь Фэна, воцарилась неловкая тишина.

На самом деле, до сих пор никто не видел его полноценного выступления. Все знали, что он талантлив, но никто не представлял, насколько именно он силён и в чём заключается его главный конёк.

Ши Линь, будучи вокалистом и высоко оценивая голос Цэнь Фэна, надеялся, что тот просто спокойно споёт песню, чтобы продемонстрировать свои вокальные данные.

Однако Нин Сыле не согласился: — Сейчас тебе нужно всесторонне продемонстрировать зрителям свой потенциал. Думаю, для этого выступления лучше подойдёт номер с пением и танцами, он сможет сильнее зажечь публику.

Тот кивнул и, словно о чём-то задумавшись, спокойно спросил: — Можно исполнить собственную песню?

Ши Линь изумился: — Ты пишешь песни?

Он кивнул: — Да. Написал когда-то, думаю, она подойдёт для этого выступления.

Нин Сыле улыбнулся: — Конечно, можно, если она подходит. У тебя есть демозапись? Дай нам послушать.

Цэнь Фэн помолчал: — Нет. — Все его песни были написаны в прошлой жизни, а в этой он ещё не прикасался к композиторству. Он поднял взгляд на стоявший рядом синтезатор: — Я могу сыграть отрывок, чтобы вы послушали.

Тот, кто пишет музыку, разумеется, владеет и инструментами. Ши Линь уточнил: — Кроме синтезатора, на чём-нибудь ещё играешь?

Цэнь Фэн уже подошёл к синтезатору. — На фортепиано и гитаре. — Он опустил взгляд на клавиши, к которым, по правде говоря, давно не прикасался. Проверив звук, он попытался вспомнить ноты, нащупать нужные ощущения и начал играть.

Он играл стоя.

Его поза была непринуждённой. Когда он, опустив голову, играл на синтезаторе, выбившиеся пряди волос падали ему на глаза, придавая холодного, отстранённого очарования.

Мелодия была очень красивой.

Закончив играть, он нахмурился: — С аранжировкой будет сложновато, боюсь, не хватит времени.

— Ничего, — тут же отрезал Ши Линь. В его глазах Цэнь Фэн был настоящим сокровищем. — Я позову аранжировщика, с которым часто работаю. Со временем проблем не будет. Решено, берём эту песню.

Договорившись, Ши Линь немедленно связался с аранжировщиком. К счастью, тот тоже был в Городе Б и согласился приехать сегодня же вечером. Как только все сольные номера были утверждены, Ши Линь отвёл Цэнь Фэна в музыкальную комнату, чтобы записать полную партитуру песни.

В музыкальной комнате было всё необходимое.

С помощью Ши Линя демозапись была готова очень быстро. Ближе к вечеру приехал аранжировщик, и они втроём, проработав почти всю ночь напролёт, закончили песню.

У этой песни в его прошлой жизни уже была идеальная аранжировка, но когда её собирались выпустить как сингл, компания воспротивилась, и она так и не увидела свет. Во время работы Цэнь Фэн внёс немало предложений, и аранжировщик даже похвалил его, сказав, что у него талант к этому делу.

Когда с музыкой было покончено, настала очередь танца.

В своё время хореография была поставлена лишь наполовину, оставалось только закончить вторую часть. Снова погрузившись в работу над собственным творением, он почувствовал, как в крови постепенно пробуждается былой страстный порыв.

Пока стажёры усердно готовились к следующему выступлению, в сети, как и было запланировано, вышел четвёртый выпуск «Юного Айдола».

В этом выпуске стажёры путём жеребьёвки разделились на десять команд, выбрали песни и после недели репетиций впервые вышли на сцену для публичного выступления.

Фэнчжэны уже знали, что их Айдол на этот раз не сачковал на сцене, и с огромным нетерпением ждали выхода выпуска. Но они и не подозревали, что их ждёт ещё больший сюрприз.

Всю хореографию для песни «Scream» разобрал Цэнь Фэн.