Контент удален!

Цэнь Фэн вновь продемонстрировал свой поразительный талант к разучиванию танцев.

Сложнейшую хореографию, измучившую Чжоу Минъюя до полусмерти, он с лёгкостью разложил на простые элементы. Выяснив, за какую часть отвечает Чжоу Минъюй, Цэнь Фэн принялся исправлять его движения, а трое остальных помогали ему отрабатывать перемещения по сцене.

С самых первых шагов в танцах наставником Чжоу Минъюя был Цэнь Фэн. От заглавной песни проекта до нынешней «Лесной рапсодии» — он привык к его методам преподавания, а потому и учился быстрее.

Да и сам Чжоу Минъюй не был глупцом, голова у него соображала быстро. Иначе как бы он, пробездельничав весь первый год старшей школы, сумел во втором взяться за ум и поступить в престижнейший университет? По сравнению с Ши Жанем и другими ребятами, которые попали в агентство стажёрами после средней школы, Чжоу Минъюй был признанным гением учёбы.

Все четверо репетировали с ним до самого утра. Прогресс Чжоу Минъюя был очевиден — он почти перестал ошибаться. Увидев, что уже поздно, парни в обнимку направились обратно в общежитие.

В лифте Ин Сюйцзэ напутствовал Чжоу Минъюя:

— По-моему, Фу Синъянь на тебя не на шутку разозлился. Встань завтра пораньше, займи очередь в столовой и раздобудь его любимые сяолунбао с бульоном. Извинись перед человеком.

Чжоу Минъюй надул губы. Он вспомнил, что Фу Синъянь хоть и ругал его без конца в последнее время, но учил-то со всей серьёзностью, всё ради финального выступления. Это он сам подвёл всех, затормозив процесс. Так что, по совести говоря, обижаться ему было не на что. Он понуро кивнул.

На следующий день, когда проснувшийся Фу Синъянь, лениво грызя цельнозерновой хлеб, вошёл в репетиционный зал, он увидел Чжоу Минъюя. Тот, смущаясь и переминаясь с ноги на ногу, протягивал ему коробочку с сяолунбао.

Фу Синъянь хмыкнул.

Ах, до чего же вкусны эти сяолунбао с бульоном.

Вскоре наступил день второго публичного выступления. На этот раз шоу разделили на два выпуска: в шестом покажут десять сольных номеров, в седьмом — групповые. Но снималось всё в один день.

Утром фанаты один за другим занимали свои места в зале. На этот раз Фэнчжэнов пришло ещё больше. В пятом выпуске объявили итоговые баллы и рейтинг команд, и все знали, что стажёр, набравший больше всех голосов в своей группе, получит право на сольное выступление.

В прошлый выпуск попала фраза Цэнь Фэна: «Неважно, как выступлю я, главное — не подвести других». Только тогда фанаты поняли, почему он не сачковал на прошлом выступлении.

Оказывается, чтобы не тянуть команду на дно.

Значит ли это, что теперь, в сольном номере, он снова будет сачковать???

Другие фанаты переживают, что у их айдола мало экранного времени, нет ресурсов или его травят хейтеры. А мы переживаем, что наш айдол, обладая огромным талантом, будет отлынивать от работы.

У других фандомов хештеги пестрят восторгами: #Фанкам_горячего_танца_Ин_Сюйцзэ#, #Ши_Жань_читает_рэп_с_четверной_скоростью#, #Божественный_голос_Хэ_Сыняня#, #Чжоу_Минъюй_король_шуток_дебютирует#.

А у нас: #Умоляем_айдола_работать#, #Что_делать_если_айдол_не_хочет_работать#, #Быть_фанатом_так_утомительно#.

Фэнчжэны устало улыбались. Нужно быть сильными.

А что ещё оставалось? Поддержку всё равно нужно оказывать, кричалки — скандировать, на выступления — ходить. Чем холоднее наш малыш, тем горячее должны быть мы! Если не задабривать, не баловать и не превозносить его, что если он вдруг решит уйти из индустрии?!

С сердцами, полными тревоги и сомнений, Фэнчжэны вошли в зал.

В этот раз наставники не выступали. Фанаты, едва войдя, тут же включили свои лайтстики, и зал засиял разноцветными огнями. Оранжевого цвета было заметно больше, чем в прошлый раз. Огоньки колыхались, сливаясь в волны и создавая подобие оранжевого моря.

Но больше всего привлекало внимание не оно, а…

Разноцветный лайтстик Чжоу Минъюя.

В прошлый раз он прямо заявил, что хочет лайтстик со всеми цветами радуги, и Юйтоу действительно сделали ему пёстрый, переливающийся лайтстик. Вот только в таких вещах главное — чистота цвета и единство свечения.

Этот же цветной лайтстик не просто бил по глазам — он походил не на фанатскую поддержку, а на рекламный щит с распродажи.

Из тех, что кричат: «Носки — десять юаней за пять пар, трусы — двадцать за три штуки!».

На шоу Чжоу Минъюй и Цэнь Фэн хорошо ладили, поэтому и их фанаты были в добрых отношениях. Рядом с группой Фэнчжэнов сидело несколько Юйтоу. Глядя на их «рекламные щиты», Фэнчжэны, сдерживая смех, спросили:

— Сестрицы, вы и правда собираетесь этим его поддерживать?

Если размахивать таким и кричать, будет казаться, будто они рекламируют уценённого Чжоу Минъюя.

— Эх, ну а что? Он сам этого хотел, — ответила одна из Юйтоу. — Пусть своими глазами увидит и поймёт, как ему шёл прежний розовый. Когда ребёнок не слушается, ему просто не хватает столкновения с реальностью. Один раз проучишь, и всё наладится.

— …Сестрица, ты огонь.

Юйтоу весело протянула Фэнчжэнам леденцы для горла:

— Сестрицы, угощайтесь. Спасибо вашему гэгэ за то, что заботился о нашем ребёнке на шоу.

Фанаты обеих групп мирно болтали, когда девушка сзади, державшая лайтстик Ши Жаня, уныло произнесла:

— А мой разве недостаточно о нём заботился?

Юйтоу обернулась:

— Достаточно, достаточно! Сестрица, и тебе тоже! Держи, не стесняйся, угощайся!

Пока фанаты заполняли зал, за кулисами, в гримёрках, стажёры вовсю готовились к выступлению.

Сюй Чжайсин на этот раз долго сомневалась, стоит ли ей снова самой заниматься образом айдола. Прошлый опыт был слишком уж мучительным.

Но доверять своего айдола другим стилистам, по правде говоря, она не могла.

В своём профессионализме Сюй Чжайсин была уверена. Хоть она и была самой юной в отделе костюмов и грима, её мастерство в макияже и причёсках было непревзойдённым.

После трансляции первого выступления зрители даже устроили голосование за лучшие образы, и все сошлись во мнении, что у группы «Scream» они были самыми удачными, требуя выдать стилисту премию.

После долгих терзаний она всё же решила пожертвовать собой ради успеха своего айдола.

Так что образы всех десяти сольных исполнителей легли на её плечи.

Когда Сюй Чжайсин вкатила в комнату свой чемодан с косметикой, стажёры пришли в восторг. Они и сами втихомолку обсуждали, как им понравились её образы для «Scream», и втайне молились попасть именно в её руки.

При её появлении стажёры засыпали её радостными приветствиями:

— Наставница Сяо Сюй!

Она была молода, и обращение «наставница Сюй» звучало слишком солидно, поэтому приставка «сяо» — «младшая» — подходила идеально.

Сюй Чжайсин не ожидала такой популярности и, улыбнувшись, ответила:

— Всем привет! Сегодня я отвечаю за ваши костюмы, макияж и причёски.

— Отлично! — хором воскликнули все.

У входа Бай Фэйфэй и Чжоу Юэ, временно исполнявшие роль её ассистенток, ввезли вешалку с десятью костюмами.

Сюй Чжайсин подошла к ним:

— Я подобрала для каждого из вас костюмы в соответствии со стилем вашего выступления. Переодевайтесь по очереди. Как будете готовы, начнём делать макияж и причёски в порядке выхода на сцену. Так… Ин Сюйцзэ, это твоё. Бянь Ци, этот комплект твой.

Она зачитывала имена с бирок. Дойдя до седьмого, она запнулась:

— Цэнь… — Она украдкой взглянула на сидевшего неподалёку айдола, и её голос тут же стал на удивление мягким. — Цэнь Фэн.

Цэнь Фэн едва заметно усмехнулся и, подойдя, забрал протянутый ему костюм.

На этот раз она подобрала для него белую рубашку с чёрным пиджаком, украшенным бахромой и россыпью асимметрично нашитых стразов, и простые чёрные брюки.

В её сердце он всегда был принцем.

Поэтому костюмы, которые она для него подбирала, всегда невольно несли в себе оттенок благородной утончённости.

Когда Цэнь Фэн вышел после переодевания, Сюй Чжайсин как раз завязывала галстук Ин Сюйцзэ, наставляя его:

— Я завязала узел очень слабо, он распускается одним движением. Когда будешь срывать галстук, не тяни слишком сильно, достаточно лёгкого рывка.

Тут она услышала восторженный возглас Ин Сюйцзэ:

— Вау, Фэн-гэ, какой у тебя шикарный наряд!

Сюй Чжайсин тут же обернулась.

Цэнь Фэн стоял прямо за ней. Он уже переоделся: белая рубашка была заправлена в чёрные брюки, отчего его ноги казались бесконечными. Серебристая бахрома на пиджаке колыхалась в такт его движениям, вспыхивая искрами света.

У него были мягкие волосы, и ещё не уложенные лаком пряди спадали на глаза, придавая ему вид холодного аристократа.

Сюй Чжайсин казалось, что каждый раз она балансирует на грани смерти от его красоты.

Она быстро подошла к нему и, подавляя волнение, тихо спросила:

— Гэгэ, костюм впору?

— Впору, — ответил Цэнь Фэн.

Её щёки залил румянец. Она окинула его взглядом с ног до головы и с серьёзным видом посоветовала:

— Гэгэ, можно расстегнуть две верхние пуговицы рубашки, так шея будет выглядеть изящнее. И… край рубашки лучше заправить лишь наполовину, чтобы создать лёгкую небрежность.

Цэнь Фэн задумчиво кивнул и вдруг наклонился к ней.

Сюй Чжайсин вздрогнула от неожиданности. Вжав голову в плечи, она с тревогой и недоумением уставилась на него. Её огромные круглые глаза, казалось, спрашивали: «Что такое?!»

— Разве не ты будешь это делать? — невозмутимо произнёс Цэнь Фэн, бросив взгляд на галстук Ин Сюйцзэ.

— Он просто не умеет завязывать галстук, вот я и помогла ему… — залепетала Сюй Чжайсин, но под холодным, бесстрастным взглядом Цэнь Фэна осеклась. Поджав губы, она послушно протянула руки и принялась расстёгивать две верхние пуговицы на его рубашке.

Его рост составлял сто восемьдесят три сантиметра. Даже при том, что он наклонился, ей всё равно приходилось слегка приподниматься на носках и тянуться вперёд. На таком близком расстоянии она видела, как плавно движется его кадык, а сквозь расстёгнутый ворот рубашки проглядывали изящные ключицы.

Сюй Чжайсин вспыхнула, будто её обдало жаром. В голове загудело, и ей показалось, что она слышит его тихий смех.

Расстегнув пуговицы, он потянул воротник и, опустив взгляд, безмолвно приказал ей продолжать.

Руки Сюй Чжайсин предательски задрожали. Дрожащими пальцами она потянулась к его поясу, чтобы медленно вытащить рубашку.

Чисто-белая рубашка из мягкой ткани казалась почти прозрачной под светом ламп. Опустив голову, она изо всех сил старалась не смотреть куда не следует, но рельефные мышцы пресса всё равно врезались ей в глаза, мерно вздымаясь в такт его дыханию.

Что за наказание!

За что ей, невинной мамочке-фанатке, такое испытание?!

Сюй Чжайсин больше не могла продолжать. С несчастным видом она подняла голову. Румянец уже перешёл с щёк на шею, а слова путались.

— Гэгэ, может, ты сам? Я правда не могу…

Цэнь Фэн незаметно улыбнулся:

— Хорошо, я сам.

Словно получив помилование, Сюй Чжайсин развернулась и сбежала.

Забившись в незаметный угол, она залпом осушила бутылку минеральной воды и сто раз мысленно повторила: «Я его верная мамочка-фанатка, я его верная мамочка-фанатка, я его верная мамочка-фанатка». Только тогда её душевное равновесие понемногу восстановилось.

Когда все стажёры переоделись, Сюй Чжайсин начала наносить им макияж в порядке выхода на сцену.

Цэнь Фэн был седьмым в списке. К тому времени, как подошла его очередь, Сюй Чжайсин, в душе которой только что отгремела буря, уже полностью пришла в себя. С непроницаемым, как у скалы, лицом она профессионально принялась за работу.

— Гэгэ, я зачешу тебе волосы назад, чтобы открыть лоб, хорошо?

— В этот раз используем тени землистых оттенков, чтобы подчеркнуть глубину взгляда.

— А потом я распылю немного золотой фольги на волосы, под светом софитов будет очень красиво.

Закончив с макияжем, она, как всегда, с улыбкой подбодрила его:

— Гэгэ, удачи! Я и в этот раз буду болеть за тебя из зала!

Цэнь Фэн с улыбкой ответил:

— Хорошо.