Контент удален!

Покинув святилище, Хёк направился прямиком в деревню.

Именно там жило большинство островитян и находился единственный магазин.

До сих пор он считал, что лучше не мозолить местным глаза, и старался не отсвечивать. Но сегодня его стратегия в корне изменилась. Точнее, сразу после того, как он столкнулся с шаманом один на один.

Если поначалу его интересовала лишь мистика Ёнвандо, то теперь любопытство вызывал сам остров. И в особенности этот шаман, которого тут почитали чуть ли не как дракона, но на деле оказавшийся простым имуги.

Пройдя мимо огромной дзельквы, Хёк вошёл в местный магазинчик.

Это был не обычный супермаркет, а переоборудованный под лавку жилой дом.

Он не знал, кто из присутствующих хозяйка, но на пёнсане сидели две старушки. Та, что с мухобойкой, заметила его первой.

— Ой, батюшки!

У неё была очень медленная мимика и такая же тягучая речь, поэтому казалось, что она ничуть не испугалась.

Она ткнула мухобойкой в бедро сидевшую рядом товарку — судя по всему, хозяйку заведения.

— Смотри, покупатель.

— Покупатель?

Хозяйка обернулась. Хёк показал бутылку воды.

— Я бы хотел купить воды.

— Вот эту?

Хотя Хёк вежливо кивнул и сказал «да», лицо хозяйки, бредущей к нему шаркающей походкой, выражало крайнее недовольство.

— Тысяча.

Хёк протянул десятитысячную купюру. Открывая кассу, хозяйка недовольно заворчала:

— Припёрся, чтоб деньги разменять.

Хёк тут же сменил тактику:

— Дайте пять бутылок.

— Так бы сразу и сказал.

Недовольно буркнув, хозяйка сунула ему чёрный пакет и пять тысяч сдачи.

— Сам складывай, не барин.

Взгляд у неё был колючим, а тон — враждебным.

Вроде он ничего плохого не сделал, но чувствовал себя так, будто совершил ужасное преступление. И причина этому была только одна.

— Ишь, молодёжь пошла, — ворчала хозяйка, глядя, как Хёк складывает бутылки в пакет. — Нельзя так с господином. Накажут ведь.

— А-а…

Так вот в чём дело.

В тот день у моста почти все местные видели его первую встречу с шаманом. А значит, слышали и те громкие слова.

«Я-то думаю, откуда здесь взялась эта непривычная энергия. А это, оказывается, новый человек пожаловал».

Одной фразы хватило, чтобы посеять среди местных семена недоверия.

Но Хёку было плевать. На съёмках всегда так: либо тебя встречают с распростёртыми объятиями, либо смотрят волком. Продюсер на фрилансе с многолетним стажем не из тех, кто поджимает хвост при первой же трудности. Это было не в стиле Док Го Хёка.

Сложив воду в пакет, он захлопнул дверцу холодильника. В таких ситуациях лучшая защита — это нападение.

Хёк забросил наживку:

— А я как раз от господина иду.

— Что? Ты был у господина?

Глухая стена враждебности мгновенно дала трещину.

Старушка с мухобойкой тоже с интересом повернулась в его сторону.

— Господин соизволил принять такого юнца?

Хёк кивнул.

— Просил у него совета насчёт своего жизненного пути.

— Да ну?

Уловив сомнение в её голосе, Хёк забил последний гвоздь:

— Вы видели дракона на стене святилища? Просто потрясающе.

— Говорят, такой картины больше нигде в стране нет!

— Не сомневаюсь. Аж дух захватывает.

Поддакивая ему, старушки наперебой защебетали:

— Такую роспись кому попало не делают.

— Да-да, я слышала, это тот паренёк из банка по знакомству достал.

— Это всё благодаря благодати нашего господина.

— Истинная правда.

Настороженность рухнула быстрее, чем он ожидал.

Хозяйка села на пёнсан и похлопала по месту рядом с собой:

— Ну и как? Как господин рис бросил?

Хёк непринуждённо сел и ответил:

— Просто идеально. Зёрнышки так красивенько прямо к моим ногам рассыпались.

— О-хо-хо! Первый раз слышу, чтобы рис «красивенько» рассыпался!

Старушки залились смехом.

Переход от враждебности к доброжелательности оказался на удивление простым.

Это говорило об их наивности. Но в наше время нет более уязвимого места, чем наивность. Слишком много развелось тех, кто не прочь этим воспользоваться.

— Я пришла!

Услышав бодрый голос, хозяйка тут же поднялась.

— Рано ты сегодня.

— Товар привезли?

— А то как же.

Во двор вошла женщина. Скользнув взглядом по развалившемуся на пёнсане Хёку, она прошла мимо. В её взгляде не было ни капли дружелюбия.

Женщина, довольно высокая для своих лет, направилась за хозяйкой к складу.

Хёк успел разглядеть её лицо. Короткое каре, заправленное за уши. Лёгкие веснушки на загорелой коже. Высокий рост, тонкая кость.

В её аккуратных чертах почему-то угадывалась Соль Бо Дам.

— И я пришла!

Словно в подтверждение его мыслей, появилась сама Бо Дам.

Увидев Хёка, она слегка удивилась и отвернулась.

Хозяйка указала на мешки, и Бо Дам подошла к ним.

— Два мешка, полнёхонькие.

Это были сушёные водоросли.

Бо Дам возила морскую капусту и рыбу, добытую на Ёнвандо, на материк и сдавала оптовикам. Прибыль, за вычетом небольшой комиссии, она возвращала местным. Пока что это была просто подработка, но, открыв свой магазин, она планировала заняться оптом и логистикой всерьёз.

— Набили под завязку, они тяжеленные. Помочь до машины донести?

— Да вы что, не нужно.

Ён Э замахала руками.

— Мы и сами справимся. Правда же?

Она с улыбкой оглянулась на дочь. Разрез глаз — точь-в-точь как у Бо Дам. Теперь всё встало на свои места.

…Это её мама.

Встретившись с ней взглядом, Хёк вежливо кивнул.

Но женщина — мать Бо Дам, Ён Э, — сделала вид, что ничего не заметила, и отвернулась.

Хозяйка, щурясь, застучала по кнопкам калькулятора.

— Так, посмотрим. В прошлый раз вы ещё сидр брали… Итого восемьдесят семь тысяч вон.

Ён Э протянула деньги.

— Сдачу не надо, лучше сидром заберу.

— Сейчас положу.

Они мило щебетали, направляясь к холодильнику.

Тем временем Бо Дам осталась одна перед мешками.

Сегодня они были тяжелее обычного. Она с усилием потянула мешок на себя. В этот момент…

— Дайте я.

Один из них перехватил Хёк.

Глядя на мешок в его крепких руках, Бо Дам прошипела:

— Положите на место.

Она явно переживала из-за матери.

Хёк лишь усмехнулся и подхватил тяжеленный мешок так, словно тот был набит ватой. Затем развернулся и направился к её синему фургону.

— Послушайте.

Оклик раздался у него за спиной.

Там, как вкопанная, стояла Ён Э, мать Бо Дам.

— Вы кто такой?

Вопрос прозвучал не из праздного любопытства. В нём явно читалось: «Какого чёрта ты тащишь наши вещи?».

Хёк с самым невинным видом ответил:

— Он выглядит тяжёлым. Решил помочь.

Но Ён Э отрезала:

— Не стоит. Мы и сами прекрасно справимся.

В её голосе звучал холод. Она повернулась к дочери:

— Чего стоишь? Забирай мешок.

Бо Дам подошла к Хёку и протянула руки:

— Отдайте.

Она говорила отстранённо, держа дистанцию. Это даже обижало.

Хёк посмотрел на Бо Дам, которая упрямо избегала его взгляда, и сказал:

— Вам же до машины нести?

— Просто отдайте. Мы сами…

— Я донесу.

Хёк ловко закинул мешок на плечо.

— У меня сейчас как раз избыток свободного времени и сил.

Ён Э упорствовала:

— Нам не нужна помощь от незнакомцев, поставьте на место.

— Вы меня не знаете?

— Естественно, не знаю.

— Ах, да. Мы же не представились.

Хёк подбросил сползающий мешок повыше.

— Меня зовут Док Го Хёк.

Челюсть Ён Э отвисла от такого нахальства.

А Хёк, сделав вид, что ничего не заметил, подошёл и поднял второй мешок, лежавший рядом с ней. В мгновение ока на каждом его плече оказалось по мешку.

— Эй! Эй, послушайте!

— Не волнуйтесь, мне совершенно не тяжело.

— Да я не об этом!

Улыбнувшись, Хёк развернулся и широким шагом направился к фургону.

Глядя ему вслед, Бо Дам неверяще хмыкнула, а ошарашенная Ён Э выдавила:

— Он что, больной?

Бо Дам ответила абсолютно безэмоционально:

— И не говори. Точно с приветом.

Сказав это, она изо всех сил попыталась сдержать предательски ползущие вверх уголки губ. Когда это не помогло, она просто прикрыла рот рукой.

Пф-ф-ф.

Ей было смешно от всей этой нелепости. От того, как легко он шагает с тяжеленными мешками на обоих плечах. И от того, как непринуждённо и нагло он ведёт себя с её матерью, прикидываясь непонятливым.

Хлоп.

Загрузив оба мешка в багажник, Хёк захлопнул дверцу.

А потом, словно хвастаясь своей богатырской силой, демонстративно согнул руки в локтях, поигрывая бицепсами.

Реакция Ён Э на этот жест была предсказуемой:

— Точно не в себе.

Бо Дам стиснула зубы.

Иначе она бы просто расхохоталась. Причём очень громко.