С каждой поездкой на материк она видела, как строится здание.
Сначала вырыли котлован, потом возвели стальной каркас, и вскоре оно уже начало приобретать чёткие очертания.
Это радовало. Её собственный магазин. Её собственная земля. И не на острове, а на большой земле.
В этом была немалая заслуга банковского клерка Гон Хо.
«Ставьте печать вот здесь. Думаю, с кредитом проблем не возникнет».
Он и информацию о здании подкинул, и с оформлением кредита помог. Благодаря Гон Хо, Бо Дам и ещё несколько человек смогли выкупить помещения в этом торговом центре.
«Ваша матушка, должно быть, очень рада».
А вот и нет. У Ён Э это вызывало скорее тревогу, чем радость.
Пусть материк и находился в двух шагах — стоило лишь переехать мост, — мать почти никогда не покидала остров. Точнее, не могла себя заставить.
Из-за старой раны.
Последнее, что она видела, — как отец уходит по этому мосту.
«Я быстро».
Сказав, что ненадолго съездит к родным, он ушёл и больше по этому мосту не вернулся.
Ён Э ждала его много дней подряд, а потом взяла маленькую Бо Дам и поехала к нему домой, в Сеул.
«Ты чего припёрлась?!»
Перед ними просто захлопнули дверь.
Шурх, шурх.
Белая соль с тихим шорохом сыпалась сверху, словно снег*.
(Прим. пер.: В Корее существует обычай посыпать солью землю вслед нежеланному гостю, чтобы прогнать неудачу и злых духов).
Маленькая Бо Дам, ничего не понимая, открыла рот. Она до сих пор помнила её резкий солёный вкус.
Но помнила она не только это.
Большие тёплые руки, которые нежно её обнимали. Ласковый взгляд, устремлённый только на неё. Широкая ладонь, гладящая по щеке.
Эти обрывочные воспоминания об отце всё ещё жили в ней.
И именно поэтому она прекрасно понимала мать.
Ён Э помнила гораздо больше. И тепла между родителями было больше. Эту боль Бо Дам даже представить себе не могла.
— Я дома!
Как только дорогу открыли, Бо Дам вернулась на остров и прямо с порога крикнула в сторону кухни.
Ён Э, помешивавшая лопаткой свежесваренный рис, тут же вышла к дочери.
— Вернулась?
Мать внимательно оглядела её с ног до головы — всё ли в порядке.
— Занеси потом в мясную лавку что-нибудь вкусненькое. Нельзя же всё время нахлебничать.
Ён Э была абсолютно уверена, что Бо Дам ночевала у семьи мясника.
Разубеждать её Бо Дам не стала. Между ней и Док Го Хёком всё равно ничего не было, так зачем заставлять мать нервничать из-за того, что уже прошло?
Вместо этого она ответила уклончиво:
— Тётушка как раз говорила, что любит полусушёных кальмаров. Занесу в следующий раз.
И это была чистая правда. Вот только разговор этот состоялся не вчера, а в один из прошлых приездов.
— А вот это... — Бо Дам протянула пакет.
Ён Э тут же заглянула внутрь.
— Рыба?
— В одном ресторанчике так вкусно готовят жареную рыбу, что я решила и тебе принести попробовать.
Если быть точной, это были слова Док Го Хёка.
Выходя из ресторана, он нёс в руках пакет с жареной рыбой навынос.
— Уж очень вкусная рыба, — сказал Хёк, протягивая ей пакет. — Подумал, пусть и ваша семья попробует.
Просто дружеский жест. Искренний порыв. Отказываться от такого не было причин.
— Ух ты, как аппетитно зажарили!
К счастью, Ён Э подарок оценила.
Она сразу же выложила рыбу на тарелку, отделила кусочек мякоти, попробовала и довольно улыбнулась.
— Всё-таки самая вкусная еда — та, которую приготовил кто-то другой.
Глядя на улыбающуюся мать, Бо Дам вдруг вспомнила улыбку Док Го Хёка.
* * *
Хёк снова ступил на землю Ёнвандо.
Если поначалу он приехал сюда исключительно ради съёмок, то теперь в нём проснулся неподдельный интерес. Любопытство к самому острову и его обитателям.
Припарковавшись неподалёку от моста, Хёк взял телефон и вышел из машины.
Прежде чем вернуться в номер, он хотел осмотреть место, где завтра будет проходить Хэсиндже. Нужно было прикинуть, куда лучше поставить камеры, и выбрать точку, с которой он будет наблюдать за обрядом.
Взобравшись на широкую скалу, Хёк окинул взглядом открывшийся пейзаж.
Впереди расстилалось бескрайнее море, а за спиной каменной стеной возвышалась скала. С хорошей аппаратурой здесь можно снять кадры кинематографического качества.
Локация — лучше не придумаешь. Если Хёк возьмётся за дело всерьёз, этот проект вполне может претендовать не только на отечественные, но и на международные награды.
В разгар его грандиозных планов телефон в руке завибрировал.
Вж-ж-ж.
Бабушка Чхон Мён. Хёк ответил после первого же гудка:
— Что случилось?
— [А что, обязательно должно что-то случиться? Просто по внуку соскучилась, вот и звоню.]
— Давненько же ты обо мне не вспоминала.
Обычно бабушка звонила крайне редко. Но Хёк догадывался о причине. Наверняка хочет узнать, как прошёл день рождения.
Услышав по голосу внука, что с ним всё в порядке, Чхон Мён внезапно заявила:
— [Я тут скоро по телевизору выступать буду.]
— В честь чего это?
— [Да так просили, так умоляли сняться, что пришлось уступить.]
В её нарочито небрежном тоне явно сквозила гордость.
Чхон Мён была не просто шаманкой, а признанным носителем нематериального культурного наследия. В годы своей активности она регулярно обучала других ритуалам и танцам, успокаивающим души умерших. И чтобы человек такого уровня позвонил просто ради того, чтобы…
— Ты же не хвастаться эфиром звонишь.
Хёк хотел знать истинную причину её звонка.
— [Что было прошлой ночью?]
Ну кто бы сомневался. Всё-таки именно за этим.
— А что? Увидела что-то?
Он даже понадеялся, что она скажет что-то про Бо Дам, но ответ оказался неожиданно прозаичным.
— [Просто спала на удивление крепко.]
В день рождения внука Чхон Мён никогда не могла сомкнуть глаз.
К тому же наутро она всегда мучилась от тяжёлой головной боли — таков был привычный порядок вещей. Но в этот раз всё прошло иначе. Привычная тревога и сопровождающая её мигрень просто исчезли.
А значит, с Хёком что-то произошло. Что-то изменилось.
— [Ничего особенного не случилось?]
— Да чему тут случаться.
Хёк не стал рассказывать о Бо Дам.
Он вообще не любил трепаться о том, в чём не был уверен до конца, да и реакцию бабушки предсказать было сложно. Хоть он и не из тех, кто поддаётся чужому влиянию, ему хотелось составить собственное непредвзятое мнение о Бо Дам.
То ли Чхон Мён прочитала его мысли, то ли ей пришло какое-то видение, но она вдруг произнесла приглушённым голосом:
— [Хёк. В решающий момент нельзя сомневаться.]
Внезапное предостережение.
Хёк, глядя на бескрайние морские просторы, хмыкнул:
— Я когда-нибудь сомневался?
— [Поток.]
Слова Чхон Мён прозвучали как приговор:
— [Когда закрутит поток, не смей сомневаться. Не раздумывай, просто действуй.]
Он совершенно не понимал, о чём речь, но почему-то пропустить её слова мимо ушей не получалось.
— [Один миг сомнений — и погибнет один. Два — погибнут двое.]
После этих леденящих душу слов повисла короткая пауза.
Хёк усмехнулся:
— Жутковатое напутствие для родного внука.
Ему не было страшно или тревожно. В своей жизни он никогда не медлил с решениями. И именно поэтому никогда не проигрывал. Так что бабушкины страхи были явно преувеличены.
— Если будешь нагнетать пустую панику, я вообще трубку брать перестану.
— [Ладно-ладно. Но если я вдруг понадоблюсь — звони, не стесняйся.]
За всю свою жизнь Хёк ни разу не просил бабушку о помощи. Он привык справляться со всем сам и не любил втягивать других в свои дела.
— Отдыхай давай. Скоро приеду.
Он коротко попрощался и сбросил вызов, как вдруг услышал шорох.
И когда только подошёл?
Прямо за его спиной стоял Гук Дэ.
— Даже не вздрогнули.
— А с чего бы мне вздрагивать?
Он вообще редко чему-то удивлялся.
Гук Дэ прищурился, глядя на слегка улыбающегося Хёка.
— Энергетика у вас бешеная. И взгляд тоже.
Да не только энергетика и взгляд.
Недаром Хёка прозвали чуваком, которому «на призраков охуеть как похуй».
— Видимо, поэтому вы и перед господином не стушевались.
— Не в моих правилах пасовать или сдавать назад.
Но, произнеся это вслух, Хёк вдруг задумался.
Да, у него самого сильная энергетика. Но ведь тот шаман — хранитель острова, проводящий Хэсиндже. А аура у него оказалась неожиданно слабой.
Взгляд цепкий, речь поставленная, но… не было в нём той подавляющей мощи, которая исходит от настоящих, сильных шаманов.
Впрочем, это сейчас не имело значения. Главное — завтрашний обряд. Хёк повернулся к Гук Дэ:
— А во сколько обычно начинается Хэсиндже?
— С восходом солнца начинается, а на закате заканчивается.
Выходит, около десяти часов. Довольно долго.
— Все местные приходят?
— Почти все.
— Значит, будет многолюдно.
Услышав это, Гук Дэ замахал руками:
— Как бы не так. Тишина стоит гробовая. Утром сделают поклоны, проведут короткий обряд, а потом господин уходит в пещеру. А жители расходятся по домам и носа не кажут.
— В пещеру?
То, что люди прячутся по домам, уже само по себе странно. Но пещера?
Гук Дэ указал на край утёса.
Приглядевшись, Хёк действительно заметил расщелину. Небольшую, но вполне подходящую для того, чтобы туда прошёл человек.
— Там, в этой пещере, есть маленькое подземное озеро. И оно соединяется с морем под мостом.
Вот это новость. Пещера на Ёнвандо. Да ещё и с озером.
— И всё то время, пока идёт Хэсиндже, господин молится перед этим озером.
Гук Дэ перешёл на шёпот, словно раскрывал страшную тайну:
— Только никто никогда не видел, что он там делает.
— Серьёзно?
— Если так интересно, можете сами заглянуть.
Гук Дэ огляделся по сторонам и добавил ещё тише:
— Я на стрёме постою.
Хёк усмехнулся. Попадись он там — и доверие местных будет утрачено навсегда. Как бы ни распирало любопытство, есть черта, которую нельзя переступать.
— Нет уж, обойдусь.
Гук Дэ разочарованно выдохнул, словно из него выпустили воздух.
— А когда господин выходит из пещеры?
— Как только начинает смеркаться, — буркнул Гук Дэ.
То есть обряд начинается, он делает пару поклонов и пропадает до самого заката.
— Если все прячутся по домам и не выходят, кто же тогда следит за алтарём все эти десять часов?
— Ну как кто? Бо Дам, конечно.
Хёк непроизвольно нахмурился.
— Одна?!
— Ну да, одна. Никто же не имеет права выходить, пока господин не покинет пещеру.
— Что за…
Какой бред.
— Значит, картина такая. Всё Хэсиндже господин сидит в пещере. Местные сидят по домам под замком. А Соль Бо Дам в одиночку караулит этот огромный алтарь десять часов кряду? Я правильно понял?
— В яблочко!
В отличие от просиявшего Гук Дэ, Хёк, внезапно разозлившись, процедил сквозь зубы:
— А она, оказывается, та ещё терпила. Соль Бо Дам.
Да, он понимал, что ей за это платят. Но мысль о том, что она всё делает одна, почему-то жутко его раздражала.
На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:
boosty.to/fableweaver
