Утренние лучи пробились сквозь старые шторы.
Солнечный свет упал на спящую Бо Дам.
Послышалось тихое посапывание.
Она мирно и сладко спала.
А Хёк неотрывно смотрел на неё.
Как по волшебству, от ночного кошмара не осталось и следа. Наоборот, взгляд прояснился, а разум стал удивительно чистым.
Сев на кровати по-турецки, Хёк задумчиво скрестил руки на груди.
И что это было, чёрт возьми?
Ему точно не показалось.
Как только Бо Дам начала обтирать его тело, жар стал отступать. А когда её длинные тонкие пальцы коснулись его лба, к нему вернулось сознание. С ним такое впервые. И это сбивало с толку.
Никакие таблетки, никакие методы не брали эту лихорадку, а тут — одно прикосновение Соль Бо Дам, и всё прошло?..
Верить в это или нет?
Хёк склонил голову набок.
То, что температура так резко нормализовалась, было невероятно само по себе. Но ещё удивительнее казалось то, что с момента пробуждения он стал смотреть на Бо Дам совершенно иначе.
Странное чувство.
Может, в её роду тоже были шаманы? Или она обладает какой-то особой аурой, как его бабушка?
Как он ни ломал голову, другого логичного объяснения этому феномену не находилось.
Пока его мысли скакали с одного на другое, Бо Дам пошевелилась.
Распахнув глаза, она дважды моргнула и вдруг резко села на кровати.
— …Что вы делаете?
Она поспешно натянула одеяло до самой груди.
Хёк небрежно раздвинул висевшую на вешалке-перегородке одежду, чтобы ничто не мешало ему смотреть ей в глаза.
— Да ничего я не делаю.
— Тогда зачем так пялитесь на спящего человека?
Мало того что ночью он напугал её до полусмерти, так теперь заставляет нервничать с утра пораньше.
Вдобавок ко всему Хёк тут же ошарашил её вопросом:
— У вас случайно в роду шаманов не было?
— Что?
— Ну, или, может, вы сами чувствуете в себе что-то эдакое?
Опять он за своё.
Бо Дам вспомнила их первый разговор.
Вы случайно не шаманка?
Смех, да и только.
— Вы и в прошлый раз спрашивали, не шаманка ли я. Мне что, бубенцами потрясти, чтобы оправдать ваши ожидания?
Соль Бо Дам с бубенцами в руках он себе даже представить не мог.
— Да нет, просто мне кажется, что энергетика у вас какая-то особенная.
— Это не энергетика у меня особенная, а организм у вас странный, господин Док Го Хёк.
Вжик. Хёк вообще отодвинул вешалку в сторону, чтобы между ними не осталось преград.
— А откуда вы знаете, что он у меня странный?
— С такой-то температурой грех не заметить.
— И то верно.
Бо Дам оценивающе оглядела Хёка. Слава богу, цвет лица у него был нормальный. И не скажешь, что ещё ночью он находился на волосок от смерти.
— А из-за чего вы вообще заболели?
— Без причины. Просто так бывает.
— Вам бы в больницу сходить, провериться как следует. Разве нет?
Она не из тех, кто лезет в чужие дела, но сейчас, вспоминая прошедшую ночь, понимала: всё могло закончиться очень плохо. Пылающее, как печка, безвольное тело, расфокусированный взгляд…
— Вчера вы выглядели так, будто были при смерти.
— Но благодаря вам всё обошлось.
Минувшей ночью Бо Дам стала для него и сестрой милосердия, и великим лекарем.
— Видимо, у вас руки целебные.
Бо Дам откинула одеяло и встала.
— Идите в больницу. Там таких «целебных рук» полно.
Нет. Не полно. По крайней мере, для него.
Даже самые выдающиеся светила медицины с их передовыми технологиями не могли сбить его температуру. Бо Дам стала первой и единственной.
От этой мысли в памяти вдруг всплыли слова бабушки.
Когда встретишь своего человека — сразу поймёшь.
Она говорила, что у него есть этот дар.
Дар видеть людей насквозь — проницательность, позволяющая узнать того самого, своего человека.
Эти слова прозвучали в ушах так чётко, будто были сказаны только что.
* * *
— Я угощаю.
Это было первое, что сказал Хёк, как только они вышли из мотеля.
— За вчерашнюю ночь. В знак благодарности.
Это была лишь половина правды, вторая же заключалась в его личном интересе.
— Вы же голодны. Разве нет?
И Хёк, и Бо Дам со вчерашнего вечера маковой росинки во рту не держали.
Бо Дам посмотрела на время. До открытия дороги оставалось ещё прилично. Отказываться причин не было. Да и есть действительно хотелось.
Она сразу предложила:
— Как насчёт жареной рыбы?
— Отличный выбор.
Погода словно иллюстрировала поговорку «после дождя всегда выглядывает солнце».
Отличное самочувствие Хёка, приподнятое настроение Бо Дам и ни облачка на небе. Всё вокруг казалось безупречно ясным.
Дзинь!
Как только они вошли в ресторанчик, их радушно встретила улыбчивая хозяйка.
— О, а вот и первые посетители!
Хёк скользнул взглядом по меню и тут же сделал заказ:
— Дайте нам рыбное ассорти на двоих.
— Только я огонь недавно разожгла, придётся подождать. Ничего?
— Конечно, мы не торопимся.
— Тогда я вам порцию побольше положу за ожидание, посидите пока.
Хозяйка, насвистывая весёлый мотивчик, завязала фартук.
Хёк, садясь за стол, заметил:
— Какая приветливая женщина.
— А вам до этого только грубияны попадались?
— Ещё какие.
Хёк усмехнулся.
Начиная с самой Соль Бо Дам, отговорок хозяина Цветочка — и заканчивая враждебностью шамана и жадностью владельца мотеля.
Из-за специфики своей работы Хёк привык, что ему не всегда рады, но такой глухой стены отчуждения, как здесь, он ещё не встречал.
— На острове и правда к чужакам относятся с большим подозрением.
— Боятся, что порядок рухнет, вот и всё.
— Порядок?
— В любом месте есть свой порядок, который поддерживает мир и спокойствие, — Бо Дам говорила вполне серьёзно. — Люди, которые живут в таких крошечных деревушках или глухих местах, как наше, не привыкли к переменам. Для них всё новое — это не «интересно», это «чуждо». А если что-то отличается от привычного, значит, оно неправильное.
— Боятся, что чуждое и неправильное разрушит их порядок и лишит покоя?
— Что-то вроде того.
Сказав это, Бо Дам вспомнила мать.
Отец ворвался в её жизнь, разрушил её порядок, лишил покоя и исчез.
Для людей из глубинки приезжие были именно такими. Теми, кто в любой момент может уехать, оставив после себя лишь хаос.
— Так что не принимайте их враждебность на свой счёт.
— А я давал повод для враждебности?
— В тот день. У моста.
— А, вы про шамана?
Хёк тихо рассмеялся. Глядя на него, Бо Дам пояснила:
— Он управляет всеми делами на острове. Естественно, он вам не рад.
— Звучит так, будто я злодей, который пришёл разрушить мир на острове.
— Если смотреть в общих чертах, то да.
— Надо же, какая незадача.
Хёк расслабленно скрестил руки на груди.
— Я ведь больше по части супергероев, а не злодеев.
Бо Дам с недоумением покачала головой.
Уголки губ Хёка поползли вверх. Почему-то Соль Бо Дам казалась ему забавной.
Разве может человек так измениться за одну ночь? Вчерашняя и сегодняшняя Бо Дам казались ему двумя совершенно разными людьми.
Хотя кто знает: то ли Бо Дам изменилась, то ли его собственный взгляд на неё.
— Рыбное ассорти готово!
На стол поставили блюдо с разнообразной жареной рыбой, острую похлёбку из говядины с редькой и бутылку сидра.
— Это в подарок от заведения.
— Спасибо.
Хёк разлил похлёбку по пиалам. Тем временем Бо Дам палочками отделяла рыбу от костей. Одно ловкое движение — и мясо идеально отходило от хребта.
— Мастерски вы с ней расправляетесь.
За его мыслями вслух тут же последовал ответ Бо Дам:
— Для островитянина это обычное дело.
Разделывая оставшуюся рыбу, она спросила:
— Названия рыб знаете?
— Рыбу-саблю и скумбрию узнаю, а вот остальных — вряд ли.
— Вот это морской окунь, а это щёчки трески.
Назвав рыбу, Бо Дам первой отправила в рот кусочек искусно очищенного окуня.
— Окунь и в сыром виде хорош, но жареный — вообще объедение.
Последовав её примеру, Хёк тоже попробовал окуня.
— И правда.
Ему впервые довелось попробовать столько видов рыбы за раз.
Обычно Хёк предпочитал что-то одно, но качественное. Один гарнир. Одна рыба. Один суп. Один вид алкоголя. Но здесь всё было настолько вкусным, что оторваться было невозможно.
— Рекомендация местных — гарантия качества. Не поспоришь.
— Я вообще-то тоже здесь впервые.
Хёк удивлённо уставился на неё:
— Живёте здесь всю жизнь — и ни разу не были в этом ресторане?
— Да.
— Почему?
— В одиночку рыбное ассорти обычно не едят.
Бо Дам привыкла быть одна.
Сверстники, с которыми она выросла, один за другим покинули остров, и она осталась вдвоём с матерью, которая словно пустила здесь корни. Для неё «материк» ограничивался лишь этим крошечным городком за мостом. Выбор работы и круг общения здесь были крайне скудными.
— Не думали уехать с острова?
— Думала.
Сама не осознавая того, Бо Дам указала рукой в окно.
Там виднелось строящееся здание. Небольшой торговый центр.
— В следующем году открою там магазин сушёных морепродуктов.
Она планировала сушить улов местных рыбаков и то, что собирают на отмели, а потом продавать это в магазине и через интернет.
— Так что, если понадобятся морепродукты, звоните в «DA Хэ Дрим». Номер тот же.
Своего рода реклама для будущего бизнеса.
Но Хёка интересовало другое.
— Помещение уже выкупили?
— Да.
— Тогда поздравляю.
— Было бы с чем.
Глядя на её скромную улыбку, Хёк взял ложку.
Пш-ш.
Открылась бутылка сидра.
Хёк налил напиток в стакан Бо Дам, а затем наполнил свой.
— Чего сидите? Поднимайте стакан.
— Зачем ещё?
— Чокнуться надо.
Как только Бо Дам нерешительно взяла свой напиток, Хёк тут же звонко ударил своим о край её стакана. И произнёс:
— Заранее поздравляю с открытием магазина, госпожа будущий директор.
В этот момент в груди Бо Дам что-то ёкнуло.
— Пейте до дна.
Детский сад, а не тост.
Но, как ни странно, ей было приятно.
Наверное, ей просто хотелось услышать эти слова. Поздравления с началом её новой жизни. И уж точно она не ожидала услышать их от мужчины, с которым познакомилась всего пару дней назад.
Бо Дам поднесла стакан к губам. Хёк тоже сделал глоток.
Пузырьки газа взорвались во рту, словно маленькие фейерверки.
Стук.
Опустив стакан чуть позже Хёка, Бо Дам подняла глаза.
И встретилась с ним взглядом. Он улыбался.
Эта улыбка, так не вязавшаяся с его внушительной фигурой, показалась ей очень красивой.
