Скрип.
Влажная рука протёрла запотевшее зеркало в ванной.
Бо Дам задумчиво посмотрела на своё отражение.
«Ещё увидимся».
Док Го Хёк простоял рядом с ней у алтаря до самого заката, а потом ушёл. Эта брошенная напоследок незначительная фраза и его взгляд, в котором, казалось, ничего не было, намертво засели в голове. Из-за этого она всю ночь ворочалась с боку на бок.
Вопреки суровому виду мужчина оказался на редкость общительным и заботливым. Да ещё и красавец. К такому типажу быстро привязываешься, а значит, нужно держать дистанцию, чтобы не нажить себе лишних проблем.
Словно давая себе клятву, Бо Дам плотно сжала губы и промокнула мокрое лицо полотенцем.
Гав!
Собачий лай раздался прямо под носом с самого утра.
Гав, гав!
Звучал он слишком уж близко.
Накинув полотенце на шею, Бо Дам на всякий случай вышла во двор.
Картина открылась живописная.
Посреди залитого утренним солнцем двора преспокойно сидел привязанный Цветочек.
— Дяденька!
— О, Бо Дам, ты уже встала?
Девушка торопливо спустилась во двор.
— Вы зачем его тут привязали?
Дэ Чан, будто не понимая всей абсурдности ситуации, широко улыбнулся:
— Да мне тут по делам в Сеул смотаться надо. А Цветочка оставить не с кем.
— И поэтому вы притащили его ко мне?
— Ну да. А куда ещё он пойдёт, если не сюда?
— Вы что, думаете, у меня тут отель для собак?
Она не верила своим ушам. Возмутительно.
Бо Дам и так знала, как далеко может удрать с утра пораньше этот пёс. Мало ей было пробежек, так теперь ещё и следить за ним двое суток без перерыва.
— Вы хоть представляете, сколько я мышц накачала на руках и ногах, гоняясь за ним?
— Накачала? Вот и славно! С возрастом мышечная масса — это главное.
Дэ Чан похлопал себя по бицепсу.
— Посмотри на мои. В старости это главный источник силы.
В молодости Дэ Чан занимался боксом и неплохо махал кулаками. Ходили слухи, что он даже был чемпионом провинции. Как такой человек стал председателем рыболовецкого кооператива и оказался на Ёнвандо — загадка.
Но сейчас мышцы волновали Бо Дам меньше всего.
Она указала на Цветочка.
— Забирайте. Я с ним сидеть не буду.
В ответ на её решительный отказ сзади донёсся голос:
— Да присмотри ты за ним. Всего-то пару дней.
— Ён Э!
Услышав слова поддержки, высокий Дэ Чан мигом оказался рядом с матерью Бо Дам.
— Ён Э, только ты меня понимаешь.
Временами этот здоровяк вёл себя рядом с ней как младший брат. Ён Э посмотрела на Дэ Чана снизу вверх.
— И ты тоже хорош. Как бы жалко его ни было, зачем брать животное, за которое не можешь нести ответственность, и вешать его на мою дочь?
«Жалко»? Бо Дам слышала об этом впервые. А вот Ён Э, похоже, была в курсе.
— Если суждено умереть от усыпления — значит, такая судьба. И люди, и собаки живут так, как им предначертано.
— Вот именно. Значит, не суждено было нашему Цветочку умереть, раз он мне на глаза попался. Верно?
Дэ Чан смотрел на Ён Э сияющими глазами. В последнее время этот взгляд казался всё более подозрительным.
Почувствовав на себе пристальное внимание Бо Дам, Дэ Чан достал бумажник из внутреннего кармана дорогого пиджака и подошёл к ней.
— Заберу через два дня. Выгуливай его дважды в день — утром и вечером. Корм я в сумку положил, так что только насыпать останется.
Он протянул ей приличную сумму наличными.
В этот самый момент Цветочек плюхнулся на живот и распластался на земле. Что хозяин, что собака — оба были на редкость непробиваемы.
— Бери. А то мне не по себе будет.
— В следующий раз такие сюрпризы не пройдут. Не возьму.
— Понял, понял. В последний раз выручи, а?
Дэ Чан расплылся в добродушной улыбке. По части коммуникабельности ему на острове равных не было. И почему ей вдруг вспомнился Док Го Хёк?
Бо Дам едва заметно покачала головой.
Почувствовав неладное, Дэ Чан поспешил откланяться.
— Я побежал!
Удирая со двора, он всё же успел крикнуть напоследок:
— Если что понадобится — пиши, Ён Э!
Дэ Чан удалялся, энергично махая рукой. А Цветочку было всё равно, ушёл хозяин или нет: высунув язык, пёс преспокойно спал.
Глядя на беззаботного бульдога, Бо Дам лишь покачала головой.
Как только Дэ Чан ушёл, Ён Э вынесла еду и накрыла прямо на пёнсане.
— Давай завтракать.
Бо Дам села напротив матери и начала разговор:
— Мам.
— М?
— Тебе нравится дяденька Дэ Чан?
Ён Э округлила глаза:
— Мы друзья. Друзья! Мы с ним с начальной школы вместе, ты же знаешь.
Конечно, Бо Дам всё прекрасно знала.
Её мать вышла замуж за приезжего, хотя против этого были и родители, и все островитяне. Дэ Чан был единственным другом и единственным гостем на свадьбе, где их никто не поздравил.
Он фотографировал её родителей, у которых не было денег на фотографа. Он же оплатил больничные счета и пребывание Ён Э в послеродовом центре, когда родилась Бо Дам.
Только Ён Э не понимала, что всё это значило.
— Раз ничего к нему не чувствуешь — держи дистанцию.
Хороший он человек или плохой, но сердце у него было добрым.
Да, ему пятьдесят и он старый холостяк, но зато богатый. Высокий, с густой шевелюрой и без пивного живота.
— Дяденьке тоже пора найти себе кого-то по душе.
— Вот именно. Лучше бы делом занялся, женился наконец, а не слонялся без цели. Так и лучшие годы пройдут.
Ён Э говорила искренне. Она действительно желала своему старому другу встретить хорошую женщину. Но самое большое её желание было связано с дочерью.
— И вот ещё что. Со следующего месяца дежурить на Хэсиндже больше не будешь.
— Опять ты за своё. Сама же знаешь, какие это хорошие деньги.
Ён Э уже давно поняла, что уговоры не работают. Поэтому на этот раз решила сменить тактику:
— Теперь дежурить буду я.
Бо Дам отложила ложку.
— Нет. Тебе нельзя.
Глядя на категоричную дочь, Ён Э спросила:
— Если ты можешь, почему я не могу? Я всё-таки твоя мать.
— Потому что ты в это веришь.
Ён Э искренне верила, что время, пока свеча не горит, вычитается из жизни.
— А я не верю, — продолжила Бо Дам. — Значит, этим должен заниматься такой человек, как я.
— И всё равно…
— Суп остынет. Ешь давай, — отрезала она.
Ён Э молча смотрела, как дочь зачерпнула ложкой суп и отправила в рот.
Бо Дам всегда была готова горы свернуть ради матери, но в некоторых вещах стояла на своём до конца. Дежурство на Хэсиндже было как раз из таких.
Ён Э не хотела, чтобы дочь зарабатывала деньги ценой собственной жизни. Но упрямство Бо Дам было не сломить. Если она что-то решила, то обязательно добивалась своего — вся в отца.
Беззвучно вздохнув, Ён Э подняла глаза.
Чужак, который, как она думала, уже уехал, всё ещё находился на острове.
— Смотри-ка, он ещё не уехал.
Бо Дам оторвалась от еды.
По склону к святилищу поднимался Док Го Хёк.
Расстояние было приличным, но даже отсюда было видно: он смотрит прямо на их двор.
Вжух, вжух.
Док Го Хёк широко замахал рукой в знак приветствия. Ён Э нахмурилась.
— Что ему нужно? — В её голосе сквозила явная настороженность.
Бо Дам отвела взгляд и сказала:
— Не бери в голову. Он скоро уедет.
Она ответила так, будто ей всё равно, но почему-то сидеть на месте вдруг стало неуютно.
* * *
Хёк уверенным шагом поднимался по склону.
Уголки его губ поползли вверх: забавно, что они даже так, случайно, пересеклись. Обрадовавшись, он поднял руку и помахал, но потом неловко её опустил.
Он не ждал, что она помашет в ответ, но делать вид, что они не знакомы, было как-то глупо. Тем более после того, как они провели вместе столько времени накануне.
Она ведь сидела со мной и охраняла свечу.
Оказавшись перед святилищем, Хёк остановился и посмотрел на дом Бо Дам.
Святилище и дом находились на одной линии. Склон был крутым, но между ними не было никаких преград.
Поэтому отсюда как на ладони был виден и пёнсан, за которым они ели, и бельё на верёвке, и сушащиеся рядом водоросли, и даже деревянный сотэ у открытых ворот. Никакой приватности.
Впрочем, это касалось не только дома Бо Дам — на острове так жили все. Низкие каменные ограды и хлипкие калитки красноречиво говорили о том, что люди здесь не отгораживаются друг от друга.
Окинув взглядом остров, Хёк повернулся к святилищу.
Теперь он обратил внимание на то, что головы драконов на нескольких сотэ, окружающих святилище, смотрели в разные стороны. Словно они обозревали и охраняли весь остров.
Именно в этот момент Хёк почувствовал неладное.
Леденящий холод внезапно обдал его с ног до головы, и он инстинктивно отскочил в сторону.
В ту же секунду…
Плесь!
Туда, где он только что стоял, выплеснули ведро воды.
