Дверь номера 1004 закрылась.
Вошедший первым Хёк на мгновение замер. Оказаться вдвоём в таком тесном пространстве было непривычно, поэтому он поспешил нарушить паузу.
Прислонив зонт к стене, Хёк снял обувь и прошёл внутрь.
— Раз это люкс, тут две кровати. И довольно просторно.
Он тактично указал на одну из них.
— Можете занять вон ту.
Бо Дам понимающе кивнула. С её промокшей насквозь чёлки сорвалась капля. И не только с неё — вода ручьями стекала с дождевика.
— Пойдёте в душ первой? Я проверил, горячая вода есть.
Хёк потёр ухо — кончики странно горели. И без того неловкая атмосфера сгустилась, в номере повисло осязаемое напряжение.
Его прервала Бо Дам.
Она взяла свой зонт.
— Одолжу ваш зонт.
— Куда вы?
— Нужно кое-что купить.
— Пойдёмте вместе.
— Обойдусь.
Резко отвергнув его любезность, Бо Дам вышла из номера одна.
— Фу-ух…
Как только дверь за ней закрылась, Хёк протяжно выдохнул. Он вроде бы и не задерживал дыхание, но выдох вырвался так, будто он терпел изо всех сил.
Свистел ветер.
* * *
Выйдя из магазинчика, Бо Дам сунула снятые в банкомате наличные глубоко в карман и туго завязала пластиковый пакет.
Лил дождь, но ветер был ещё хуже. Нельзя было допустить, чтобы с таким трудом купленные бельё и сменная одежда намокли. Крепко вцепившись в зонт, Бо Дам наклонилась вперёд и пошла против порывов ветра.
Вскоре сквозь прозрачный пластик зонта показалась вывеска мотеля.
Она постоянно моталась между Ёнвандо и материком по работе, но в мотеле останавливалась впервые. Обычно Бо Дам не выезжала в дождь без крайней нужды. А если и приходилось, ночевала у дяденьки из мясной лавки. Но сегодня всё почему-то шло наперекосяк.
Неотложная подготовка к Хэсиндже. Приезд родственников к мяснику.
Она никак не ожидала, что финалом этой череды неудач станет Док Го Хёк. И сейчас ситуация лучше не стала.
— Как девушка может так быстро ходить?
Подойдя к зданию, она столкнулась с Хёком. Он ждал у входа, и это явно не было совпадением.
— Вы меня ждали?
Хёк не стал отпираться и коротко кивнул. Значит, ждал.
— Зачем?
— Хозяин тут агрессивный. Решил побыть вашим щитом.
Совершенно ненужная любезность. И лишнее вмешательство.
С безразличным лицом Бо Дам зашла внутрь.
Как Хёк и предполагал, хозяин мотеля сверлил её злобным взглядом. Но Бо Дам прошла мимо, даже не посмотрев в его сторону. Мужчина за стойкой уже было открыл рот, но тут же его захлопнул.
Шагнувший следом Хёк нажал кнопку лифта и искоса глянул на владельца заведения.
— Вас это не задевает?
— Нет. Абсолютно.
Таких типов нужно просто игнорировать.
Хёк, словно прочитав её мысли, произнёс:
— И правда, игнор — лучший ответ.
Он посмотрел на неё сверху вниз.
— Но всё равно будьте осторожны. Быть смелой — это хорошо, но безрассудство ни к чему.
Тон у него был такой, словно он всё про неё знал. Спустя всего пару дней знакомства он не имел права её судить, но Хёк уже начал понемногу разгадывать Бо Дам.
Приветливость, которую она «надевала» во время работы. Бойкость, пропитавшая всю её жизнь. Чёткие границы, которые она выстраивала с окружающими.
Она напоминала неотёсанную скалу. Не гладкую гальку, которую волны обтесали и выбросили на берег, а огромный валун, который в одиночку противостоит штормам, прочно стоя на своём месте.
Однажды на съёмках он видел такую скалу, одиноко возвышающуюся над бушующей водой. Люди говорили, что она выглядит величественно. А Хёку она казалась просто одинокой и печальной. Прямо как Соль Бо Дам, идущая сейчас рядом с ним. Почему-то она виделась ему именно такой.
* * *
Мокрая одежда отправилась в пакет, где до этого лежали новые вещи. Бо Дам с радостью развесила бы их сушиться, но не могла же она сушить в номере своё нижнее бельё на глазах у постороннего.
Присев на край кровати, она проверила пропущенные вызовы. Звонила мама, Ён Э.
Бо Дам планировала перезвонить, когда разберётся с жильём, но всё затянулось. Она отошла как можно дальше от ванной комнаты и набрала номер.
— Да, мам.
— [Ты почему трубку не берёшь? Сегодня не вернёшься? У тебя есть во что переодеться?]
Вопросы посыпались как из рога изобилия — видимо, Ён Э ждала звонка как на иголках.
— Вернусь завтра утром. Вещи я купила, так что не переживай.
— [Хорошо. Передай жене мясника, что я на днях зайду с ней поздороваться и поблагодарить.]
Бо Дам осеклась.
Иногда молчание лучше сотни слов.
Мать и так бы с ума сошла, узнай она, что дочь ночует в мотеле. А уж если сказать, что она делит номер с приезжим мужчиной… Ён Э точно нафантазирует себе невесть что.
— [Как только дорогу откроют, сразу домой, поняла?]
Бо Дам предпочла промолчать об истинном положении дел.
— Конечно. Так что не волнуйся.
Это был лучший ответ, который она могла дать.
Хёк вышел из ванной сразу после того, как она повесила трубку.
После его душа градус неловкости в комнате заметно возрос. Хёк отвёл взгляд в стену и принялся вытирать мокрые волосы полотенцем. Но Бо Дам вела себя как ни в чём не бывало.
— Вы сказали, номер стоит сто пятьдесят тысяч?
Решительно подойдя к нему, Бо Дам протянула деньги.
— Вот, это ровно половина.
— Не нужно. Я бы в любом случае снял его один.
— Берите.
Я не хочу быть у вас в долгу, — так прозвучали бы её мысли, но вслух она выразилась мягче:
— Мне так будет спокойнее.
Немного поколебавшись, Хёк взял купюры.
— Раз вам так спокойнее, то возьму.
Для такой расчётливой и прагматичной девушки, как Бо Дам, это и правда был лучший выход.
Хёк отсчитал от суммы пять тысяч и протянул ей обратно.
— А это за то, что сообщили о приезде шамана.
Бо Дам отказываться не стала. Они были не в тех отношениях, чтобы обмениваться бескорыстными любезностями.
То ли из-за горячего душа, то ли ещё из-за чего, лицо Хёка слегка покраснело.
Вроде бы неплохой человек. Но обстоятельства способны менять людей. В самом крайнем случае она физически не справится с таким высоким и мощным мужчиной. Осторожность не повредит.
Бо Дам потянулась к передвижной металлической вешалке у стены, чтобы выкатить её на середину, но догадливый Хёк перехватил инициативу.
— Дайте я.
Он первым ухватился за штангу. Бо Дам отступила. В этот момент их руки, обнажённые из-за коротких рукавов, соприкоснулись. От кожи Хёка исходил жар. Почему-то это заставило её напрячься.
Наблюдая, как он ставит вешалку-перегородку между кроватями, Бо Дам произнесла:
— Говорю на всякий случай. Рука у меня тяжёлая. Да и голос громкий.
Она завуалированно намекала, что помимо физической силы в её арсенале есть и другие методы самообороны. И сразу расставила все точки над «i»:
— Я оказалась здесь исключительно потому, что мост затопило, а других номеров не было. И я заплатила ровно половину стоимости.
Так что не вздумайте распускать руки.
Хёк усмехнулся и успокаивающе произнёс:
— Я куда порядочнее, чем кажусь, так что не переживайте.
Установив вешалку ровно посередине между кроватями, Хёк посмотрел на Бо Дам.
— У вас чуткий сон?
— Не так чтобы очень.
— Тогда, возможно, будет шумновато. — Хёк решил предупредить заранее. — Я могу немного пошуметь ночью. Не обращайте внимания.
— А что? Сильно храпите?
— Нет. Просто я сейчас собираюсь немного поболеть, вот и предупреждаю.
Она впервые видела человека, который заранее анонсировал свою болезнь.
— Выглядите вы нормально.
По крайней мере, сейчас Хёк был в полном порядке. Не похоже, чтобы у него что-то болело. Но говорил он об этом на полном серьёзе.
— Если услышите, как я стону, не берите в голову. Просто игнорируйте.
Выдав эту совершенно непонятную тираду, Хёк лёг на кровать.
Бо Дам лишь тихонько покачала головой. Сначала он торчит на острове, где не на что смотреть, а теперь заявляет, что собирается заболеть по расписанию. Чем дольше она на него смотрела, тем более странным типом он казался.
* * *
Гулко пробили старые напольные часы. Наступила полночь.
Посреди залитого лунным светом двора стояла чаша с чистой родниковой водой. Кристально прозрачная вода серебрилась в лучах луны.
Перед ней на коленях стояла бабушка Хёка, Чхон Мён. Это был её личный, сакральный ритуал ради внука.
— Молю… — Это была искренняя мольба, лишённая всяких прикрас. — Я так об этом молю…
В мире существуют загадочные явления, которые мы не в силах понять. То, что нельзя ни доказать, ни объяснить.
Лихорадка, которой её внук Док Го Хёк страдал каждый свой день рождения, была одним из таких явлений.
…У-у-угх.
Впервые этот неизвестный недуг настиг Хёка в год его двадцатилетия.
Поначалу Чхон Мён решила, что это кара за отказ принять духов. Она даже пыталась уговорить Хёка стать шаманом, но его приступы отличались от классической шаманской болезни.
Всего одна ночь. Лихорадка мучила его исключительно в день рождения. По словам самого Хёка, это была агония, словно всё тело было объято пламенем.
Своим призванием Чхон Мён сделала избавление людей от затаённых обид и успокоение мстительных душ. Но при этом она не могла спасти собственного внука, который каждый год барахтался в огненной яме.
Поэтому однажды она спросила:
— Может, всё-таки примешь духов?
Хёк лишь фыркнул.
— Заложить всю свою жизнь из-за того, что я болею одну ночь в году? Что ты за бабушка такая?
Родной внук, но парень он был не промах.
— Если подумать, что я болею один раз в день рождения вместо того, чтобы болеть весь год — это же просто сказка.
Триста шестьдесят четыре дня в году он абсолютно здоров, так о чём тут волноваться? На эти слова о том, что так даже удобнее, Чхон Мён могла лишь покачать головой.
Да. С такой энергетикой и таким характером он нигде в этом мире не пропадёт. Но всё-таки он был её единственным внуком. И пусть её обряды не приносили видимой пользы, она не могла не вкладывать в них всю свою душу.
— …Молю.
Чхон Мён снова сложила ладони и низко склонила голову.
Хёк
вряд ли догадывался, что пока он корчится от невыносимого жара, молитвы его
бабушки Чхон Мён непрерывно летят к небесам.
На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:
boosty.to/fableweaver
