Ещё до того, как прозвенел будильник, Хёк поднялся с кровати, взлохматил волосы, вышел из спальни и распахнул окно.
Одна из стен гостиной представляла собой огромное панорамное окно. Распахнув створку, он смог в полной мере насладиться пейзажами Ёнвандо, почувствовать ветер и с ходу оценить погоду.
Он ловил себя на мысли, что и впрямь приехал сюда развеяться.
Свой путь он начинал как помощник режиссёра в программе журналистских расследований.
А после того как стал полноправным продюсером, снимал документальные фильмы обо всём на свете: о животных, о природе, о людях. Но со временем его всё больше тянуло к мистике. Это идеально совпадало с его неуёмной жаждой новых тем.
Он искал места, куда никто не ходит и куда не каждый осмелится сунуться.
Благодаря этому Хёк прославился как продюсер, специализирующийся на сверхъестественном, хотя на деле это означало лишь то, что он вечно ошивался по тёмным, сырым и заброшенным углам. Из развлечений там была только зловещая атмосфера, а из звуков — истошные вопли съёмочной группы.
Но его это не смущало.
Он был уверен, что подобная работа никак не отражается ни на его физическом, ни на психическом здоровье.
Именно поэтому он кое-чего не знал.
Фью-у-у…
Не знал, какую благотворную энергию может нести ветер, пропитанный запахом моря и деревьев.
Не понимал, как сильно нетронутая природа, а не разваливающиеся серые бетонки, способна изменить настроение.
Осознание пришло к нему только сейчас, на третий день пребывания на острове.
Он никогда особо не верил в богов.
Но если тот дух, о котором говорила бабушка, или некая высшая сила действительно сопровождает его… Возможно, они сами привели его сюда ради его же блага. От этой мысли желание взяться за работу только разгорелось. Он во что бы то ни стало снимет Ёнвандо — место, которое ещё ни разу не попадало в объективы камер.
Вж-ж-ж…
Неизвестно, было ли у Чон Бэ шестое чувство или он просто ткнул пальцем в небо.
Раздался звонок. Чон Бэ, не утруждая себя приветствиями, с ходу выпалил:
— Док Го Хёк. Я сейчас говорю с тобой абсолютно серьёзно, как директор компании, так что слушай внимательно.
Он взял официальный тон, словно зачитывал объявление войны:
— Я не могу перенести встречу. И не буду её переносить!
Голос у него был хриплым — видимо, не выспался. Судя по всему, он всю ночь ворочался, принимая это решение.
— Я ни за что не упущу этот шанс. Я всё равно подпишу контракт с Netflix, так и знай.
— Подписывай.
— Да, я это сделаю!
Вдруг на том конце провода раздался ошеломлённый возглас:
— Что?!
— Говорю, подписывай свой контракт.
— Но почему?!
Разрешил — и то не слава богу.
— Ты что, уволиться решил? А? Решил бросить меня?!
— Нет.
— Тогда… Получил разрешение на съёмку!
Опять мимо.
— Просто захотелось.
Хёк был абсолютно уверен, что сможет провести съёмки. И твёрдо решил, что добьётся своего во что бы то ни стало.
— Интуиция сработала! На тебя снизошло озарение!
— Да ничего подобного.
Впрочем, Чон Бэ было на это плевать. Главное, что Док Го Хёк дал добро.
— Хёк! Я тебя обожаю! Слышишь! Я тебя обож…
Бип.
— Вот паникёр.
Сбросив звонок, Хёк усмехнулся.
— Ну что ж. Раз уж я так решил…
Он намеревался снять нечто грандиозное.
Вместе со свежим воздухом, влетавшим в открытое окно, в душе Док Го Хёка поселилось отличное предчувствие.
* * *
Тр-р-р…
Хёк судорожно вцепился в ручку над пассажирским сиденьем.
Трясло неимоверно, да и дорога оставляла желать лучшего.
Его боевой настрой, нахлынувший с утренним воздухом, теперь мотало из стороны в сторону, как и саму машину на ухабах.
Бух!
Маленький фургончик подпрыгнул, словно на трамплине, и тяжело грохнулся оземь.
— …Угх! — невольно крякнул Хёк. Казалось, ему прямо в задницу вонзился камень. — Какого чёрта мы тащимся по этим колдобинам, если есть нормальная дорога?!
— По этой быстрее.
Недовольный взгляд Хёка скользнул по толстой подушке, на которой восседала Бо Дам.
В первый день она гнала так, будто участвовала в гонках, совершенно не заботясь о том, поспевает ли он за ней. А сегодня, усевшись на мягкую подушку, как ни в чём не бывало неслась по бездорожью. Словно издевалась.
— Вы же сами нанялись ко мне гидом, верно?
— Конечно.
Они сошлись на оплате в пятьдесят тысяч вон за три часа.
Хёк предлагал поехать на своей машине следом за ней, но Бо Дам настояла, чтобы он сел к ней в фургон.
Теперь-то он понимал, что всё это было неспроста.
Хёк мёртвой хваткой вцепился в ручку.
— Я вообще не из тех, кто любит качать права. Но сейчас скажу только одно.
— Да, сколько угодно.
Держась за руль, Бо Дам, не сбавляя скорости, перелетела через очередную кочку.
Бабах!
— …
Хёк стиснул зубы.
— Может, поведёте поаккуратнее?
— Дорога немного ухабистая, да?
То ли она действительно не понимала намёков, то ли виртуозно притворялась.
Хёк в открытую уставился на подушку Бо Дам.
— Госпоже Соль Бо Дам, сидящей на мягкой подушке, этого, конечно, не понять. Но у меня задница сейчас треснет.
— Ах, точно. Подушка.
Бо Дам резко ударила по тормозам. Массивное тело Хёка бросило вперёд, а затем впечатало обратно в спинку сиденья.
— Ха.
Едва он успел издать разочарованный вздох, как ему на колени упала подушка.
— Извините. Я впервые работаю гидом, не сообразила сразу.
Бо Дам лучезарно улыбнулась. Это была исключительно коммерческая, дежурная улыбка.
— Можете подложить её под себя.
Стоило Хёку пристроить подушку, как машина, словно только этого и ждала, тут же сорвалась с места.
А девчонка-то и впрямь без капли сочувствия.
Проехав ещё немного, фургон остановился на возвышенности, с которой остров был как на ладони. Это и было то самое место, куда просил привезти его Хёк.
Оно располагалось выше святилища, и сюда вела только грунтовая дорога.
Вид открывался поистине потрясающий. Даже медленно наползающие грозовые тучи казались частью живописной картины.
Выйдя из машины, Бо Дам подошла к краю крутого обрыва и начала указывать на разные части острова.
— Вон там — святилище. Если спуститься по тропинке рядом с ним, выйдете прямо к мосту.
Её палец скользнул от моста к скоплению домов.
— А если пройти немного по диагонали от моста, попадёте в деревню, где живут местные.
Деревня располагалась в совершенно противоположной стороне от его пансионата.
Будто кто-то специально отрезал чужаков от местных жителей. Присмотревшись, Хёк заметил у каждого дома сотэ.
— Интересно. У вас у каждого дома стоит сотэ.
— Это чтобы получить защиту бога моря.
Хёк кивнул, достал планшет и отметил их текущее местоположение на карте.
— Выходит, это единственное место, откуда видно весь остров?
— Есть место и повыше, но там из-за деревьев обзор плохой.
Бо Дам продолжила свой рассказ:
— Мост построили лет тридцать назад.
— Значит, до этого на материк добирались только на лодках?
— Да. В прилив — на лодках, а в отлив — пешком по дну.
— Опасно, наверное, было.
Расстояние было приличным для того, чтобы просто топать по обнажившемуся дну.
— Вода прибывает в мгновение ока.
Хёк изъездил всю страну вдоль и поперёк ради съёмок. Практически с каждым таким мостом или переправой была связана парочка печальных историй.
— Наверное, много людей погибло.
— Да.
Многие потеряли своих родных в море.
Кого-то смывало по незнанию, а кого-то — из-за глупой беспечности. Затопляемые мосты не прощали ошибок.
Бо Дам спокойно смотрела на мост.
Хёк, случайно бросив на неё взгляд, вдруг почувствовал странное, щемящее чувство в груди.
— Среди ваших родственников тоже есть… кто-то?
— Что?
— Кто погиб на этом мосту.
В мгновение ока с лица Бо Дам исчезли все эмоции.
Её пустое, ничего не выражающее лицо вдруг показалось ему невыносимо печальным. Но ответ Бо Дам разрушил его догадки.
— К счастью, нет.
К счастью ли?
«Уж лучше бы он сдох, мне бы хоть на душе спокойнее стало».
Слова матери, намертво врезавшиеся в память, снова всплыли в голове Бо Дам.
«Я сама виновата, что связалась с мужиком из Сеула».
По пьяни мать частенько заводила разговоры об отце.
«Говорят, дочери повторяют судьбу матерей. Смотри у меня, только попробуй повторить мою! Поняла?»
Переводя на человеческий язык: даже не смотри в сторону городских.
Отец из Сеула и мать-островитянка. Они встретились, и на свет появилась Бо Дам. Их любовь, которая казалась им вечной, закончилась банальной, избитой историей.
Отец вернулся в Сеул. Мать осталась на острове. Проще говоря — классический печальный финал.
— И среди предков тоже никого?
Хёк не унимался, и Бо Дам ответила вопросом на вопрос:
— А должны быть?
— Нет, просто показалось, что кто-то точно есть.
— Почему вы так решили?
— У вас было такое лицо… очень грустное.
Бо Дам почувствовала себя так, словно её прочитали как открытую книгу. Ощущение было не из приятных. Она тут же перевела тему:
— Вы из этих, с гиперэмпатией? Чувствующий тип F?
— Да нет. Я скорее стопроцентный мыслитель, тип T.
Покачав головой, Бо Дам ускорила шаг.
В конце концов, какая разница, кто этот чужак по типу личности — F или T. Куда важнее было стремительно темнеющее небо.
— Похоже, собирается дождь. Надо поторапливаться.
— Куда теперь?
— К святилищу.
Отодвигая ветки, Бо Дам свернула на тропинку, ведущую к святилищу.
