Контент удален!

Хёк расслабленно скрестил руки на груди.

— Похоже, проблема с давлением.

Рукава его рубашки были закатаны, обнажая рельефные мышцы, которые отчётливо играли, когда он поворачивался к Бо Дам.

— У вас есть автомобильный компрессор?

— В багажнике.

Хёк открыл дверцу багажника и потянул за ручку фальшпола.

Там обнаружился небольшой квадратный чемоданчик. Вытащив его, Хёк снял заводскую плёнку.

— Ни разу не проверяли?

— Да как-то проблем не было.

У старых подержанных машин давление в шинах не отображается на приборной панели. Поэтому ей и в голову не приходило, что причина может быть в этом.

Бо Дам уже готова была смутиться из-за собственного невежества, но Хёк непринуждённо добавил:

— Давление в шинах — вроде мелочь, но если не проверять, можно влететь в неприятности.

Особенно здесь, где дороги оставляли желать лучшего.

— Иногда из-за таких мелочей случаются аварии. Лучше проверять каждый сезон.

Хёк открутил колпачок ниппеля и стал объяснять, как пользоваться компрессором:

— Вставляете вот сюда и нажимаете кнопку…

Он говорил спокойно и понятно.

Бо Дам не заметила, как опустилась рядом с ним на корточки, внимательно слушая.

Хёк почти не двигался, но в поле её зрения то и дело попадал его перекатывающийся бицепс. Совершенно некстати.

— Готово.

Бум-бум. Хёк постучал кулаком по накачанной шине, проверяя упругость.

Бо Дам поднялась первой, затем встал Хёк. Поскольку они поднялись друг за другом, его рост показался ей ещё более внушительным.

— Держите.

Хёк протянул ей компрессор. Но стоило Бо Дам потянуться за ним, как он с озорной улыбкой поднял прибор чуть выше.

— Спасибо скажете?

— Да.

— С вас обед.

Она, конечно, была благодарна, но не до такой степени, чтобы вести его в ресторан.

— Я просто заплачу вам за работу. Сколько?

— Какая вы неромантичная.

Хёк всем своим видом показывал, что торг неуместен, и выразительно покосился на подушку на водительском сиденье.

— Благодаря мне вашей пятой точке теперь будет комфортно. Неужели я даже обеда не заслужил?

Требование звучало более чем уверенно.

— В прошлый раз жареная рыба была отличной.

А он, оказывается, тот ещё нахал.

При первом знакомстве он казался другим. Но чем больше они общались, тем чаще его любезность и готовность помочь балансировали на грани откровенного вмешательства в её жизнь.

Того и гляди, затянет в свои сети. Нужно держать ухо востро.

Так что обедать он будет один. Один раз она ещё могла списать на случайность, но второй — это уже перебор.

Бо Дам вложила купюры в нагрудный карман его небрежно расстёгнутой рубашки.

— Купите себе сами. Можете даже ассорти взять.

— Жестоко.

Из простой вежливости Хёк никогда никому не предлагал поесть вместе. А вот Бо Дам он пригласил уже дважды. Первый раз — возле мотеля, и вот теперь снова.

Но она была непреклонна.

— Ничего не поделаешь.

Забрав-таки компрессор, Бо Дам принялась сматывать провод.

— Вы всегда такой отзывчивый?

— Это не отзывчивость. Это забота.

Для Хёка разница была принципиальной. Отзывчивость — это помочь старушке подтолкнуть тележку. Это он делал для всех. А вот если за помощью кроется личный интерес — это уже забота, продиктованная скрытыми мотивами.

Проще говоря, сейчас он открыто признавал, что у него к ней этот самый интерес есть.

Хёк поправил ворот рубашки и указал на торчащие из кармана купюры:

— В следующий раз пообедаем на эти деньги.

Но её взгляд ясно давал понять: «следующего раза не будет».

— Господин Док Го Хёк.

— Да.

— Вы домой не собираетесь?

Он из тех, кто может собрать вещи и уехать в любой момент. Но почему-то не торопился. Не собирается же он обосноваться в этой глуши, где не на что посмотреть и нечем заняться.

— Придёт время — уеду.

Ответил так, словно речь шла о ком-то другом.

— Вы безработный?

— Безработный?

Убеждённого трудоголика назвали безработным.

Хёк усмехнулся:

— Я похож на безработного?

— Если бы вы им не были, не торчали бы здесь так долго.

В яблочко. Но Хёк и бровью не повёл, сохранив невозмутимое выражение лица.

Бо Дам поняла, что ошиблась. Он явно не бездельник.

— Тогда откуда вы?

Она вспомнила, что ни разу не спрашивала его об этом прямо. Только догадывалась.

— Из Сеула.

Так она и думала.

— И чем вы там занимаетесь?

— Что?

— Раз вы не безработный, значит, чем-то зарабатываете. Кто вы по профессии?

Хёк на мгновение замялся.

В первые дни Бо Дам уже задавала похожие вопросы.

«Вы случайно не репортёр?»

Журналист. Начинающий актёр. Спортсмен.

Она перебирала варианты, а он ни с одним не соглашался.

Иногда молчание равносильно лжи. Так случилось и тогда — он солгал своим молчанием.

— Если не хотите — можете не отвечать.

— Нет. Дело не в этом.

Он не то чтобы не хотел говорить. Скорее, больше не хотел ничего скрывать.

Хватит уклоняться и увиливать. По крайней мере, с ней он должен быть честен.

Хёк решился:

— На самом деле я про…

Но не успел он договорить.

— …о-о-о Хё-ё-ёк!

Издалека донёсся громкий вопль.

— Док! Го! Хёк!

Хёк и Бо Дам одновременно повернули головы.

Ему махал рукой до боли знакомый тип. Чон Бэ.

Высунувшись из окна машины чуть ли не по пояс, он радостно размахивал рукой, въезжая на Ёнвандо.

Лицо Хёка скривилось.

— Знакомый?

— А… Да.

Машина Чон Бэ подлетела к ним в мгновение ока.

— Хёк!

Выскочив из салона и стянув солнечные очки, Чон Бэ бросился ему на шею.

— Сколько лет, сколько зим! Как же я скучал, братан!

Он вцепился в Хёка так, будто они встретились после долгой разлуки, даже на цыпочки привстал.

Хёк брезгливо оттолкнул его от себя.

— Ты чего прилип, извращенец?

Уловив холодный тон, Чон Бэ сделал шаг назад.

— Эй, ну ты чего? Друг приехал, а ты даже не рад?

— А чему тут радоваться?

Скорее, тут надо было удивляться. И радоваться, что Хёк ему вообще голову не оторвал.

Чон Бэ тут же сменил тему и завертел головой:

— Погодка — класс! И воздух свежий!

И тут он наконец заметил Бо Дам.

— А это кто…?

Чон Бэ с хитрым прищуром переводил взгляд с Хёка на Бо Дам и обратно.

«Уж не романтика ли тут наклёвывается?» — подумал он, и глаза его загорелись. Но Хёк сухо отрезал:

— Местная жительница.

Представил её чётко и без лишних слов.

— А-а! Местная, значит!

Чон Бэ сразу всё понял и включил режим обаяния:

— Здравствуйте! Меня зовут Ким Чон Бэ. Я друг Хёка. Друг.

— Здравствуйте.

В ответ на её сдержанное приветствие Чон Бэ разразился потоком слов:

— Какой у вас тут остров красивый! Куда ни глянь — всё как на картинке, прямо бери и снимай!

— А что вы снимаете?

Чон Бэ подмигнул и изобразил руками кинокамеру.

Пинок. Хёк ударил его по ноге. Чем неловче ситуация, тем больше Чон Бэ болтает. Нужно было срочно закругляться, пока этот придурок не ляпнул лишнего.

— Идём. Нам надо поговорить.

— А? А, ну да, надо.

Чон Бэ вежливо поклонился Бо Дам.

— Ещё увидимся!

Ещё чего. Хёк схватил его за шкирку.

И, обернувшись к Бо Дам, сказал тоном, не терпящим возражений:

— Разговор мы скоро продолжим. А вы пока поменяйте шину, как будет время. Протектор совсем стёрся.

— Хорошо.

Не успела она договорить, как Хёк буквально запихнул Чон Бэ в машину. В отличие от грубоватого внедорожника Хёка, это был элегантный, обтекаемый седан.

Двигатель всё это время работал, так что машина тут же сорвалась с места и покатила вверх к пансионату.

Бо Дам смотрела ей вслед, пока та не скрылась из виду.

«Местная жительница».

Такое представление ей совершенно не понравилось.

* * *

Едва они оказались в номере, Чон Бэ огляделся:

— Я уж боялся, что ты тут в каком-нибудь клоповнике ютишься. А номерок-то ничего.

— Не заговаривай зубы. Садись.

Хёк опустился на диван.

— Зачем припёрся?

Это был упрёк: неужели пару дней потерпеть не мог?

Чон Бэ, явно готовый к такому повороту, выпалил заготовленную речь:

— Я тебе, конечно, друг, но в первую очередь я — директор компании! Директор!

Бросив солнечные очки на стол, он уселся напротив Хёка, широко расставив ноги.

— Ты хоть понимаешь, сколько ты здесь торчишь? Неделя прошла, уже дней десять почти! И что? Ты мне хоть раз нормально отчитался? Я уж не прошу подтверждения съёмок, но в курс дела-то вводить надо!

— Я же сказал: жди.

— Я и ждал! Ждал как миленький! Но больше сил моих нет!

На самом деле Чон Бэ тоже был как на иголках.

Нужно было хотя бы примерно понимать сроки сдачи проекта, чтобы набирать команду и запускать процесс. А от Хёка ни слуху ни духу — от такого кто угодно с ума сойдёт.

— Да я от безысходности сюда примчался!

В конце концов, Хёк сам дал добро на контракт.

— Да, я хотел этот проект. Но если бы ты сказал твёрдое «нет», я бы ничего подписывать не стал. А ты что мне сказал?

Чон Бэ спародировал Хёка, в точности повторив его интонацию:

— «Подписывай».

Вот он и подписал. Доверившись твёрдому слову Док Го Хёка — серого кардинала их компании.

— Я, конечно, с твоих проектов кормлюсь, но это уже ни в какие ворота! Я что, зиц-председатель какой-то? Или мальчик на побегушках?! Там я перед ними расстилаюсь, здесь — перед тобой на цыпочках хожу! Что за жизнь такая, чёрт возьми?!

Чон Бэ заорал так, что чуть не сорвал голос.

Хёк поковырял в ухе мизинцем.

— Не ори.

— В конце я перегнул, да?

— Выговорился?

— Выговорился.

Немного успокоившись, Чон Бэ откинулся на спинку дивана и ослабил галстук.

— Фу-ух. Полегчало.

Выпустив пар, он почувствовал себя намного лучше.

— Зато не зря приехал.

Чон Бэ расплылся в довольной улыбке — улыбке человека, добившегося своего.

Позвони он по телефону — Хёк бросил бы трубку после первой же фразы.

— Придурок.

Выругавшись сквозь зубы, Хёк кинул ему бутылку воды. Чон Бэ ловко её поймал.

— Найс!

У него и правда пересохло в горле от крика.

Откручивая крышку, Чон Бэ скосил глаза на друга:

— Я сегодня у тебя ночую.

Ночка обещала быть шумной.