Контент удален!

Дождь уже почти стих, когда машина Дэ Чана остановилась перед воротами дома Бо Дам.

Двери с обеих сторон распахнулись одновременно, и Дэ Чан вышел вместе с Ён Э. Он тут же подскочил к ней, раскрывая над её головой зонт.

— Говорил же, сиди в машине.

— Подумаешь, пару капель упадёт, не растаю.

Ён Э небрежно отмахнулась и вошла во двор. Дэ Чан семенил рядом, не отставая ни на шаг.

Гав!

То ли Цветочек почуял хозяина, то ли просто обрадовался, но он тут же принялся кататься по мокрой земле, извиваясь всем телом.

— И как тут наш Цветочек дом охранял?

Встав под навесом, Ён Э стала отряхивать одежду.

— На удивление тихо сидел.

— А то! Он же у нас отличник.

Дэ Чан с гордостью завёл свою любимую шарманку о том, что Цветочек — лучший выпускник собачьей школы.

Ён Э спорить не стала. Она не видела, как пёс вырывался с поводка и лаял, да и сам Дэ Чан об этом не подозревал.

Оказалось, что у бульдога случались избирательные приступы агрессии и непослушания.

Бо Дам, которая была свидетельницей всего этого шоу, вышла во двор.

— Не водите его больше в эту школу. Там явно шарлатаны работают.

— А что такое? Опять кого-то укусил?

— Почти.

— Кого?

— Гон Хо.

Дэ Чан непонимающе склонил голову набок.

— И чего он на Гон Хо так взъелся?

И это было ещё не всё.

— А недавно вообще сорвался с поводка, носился тут как угорелый. Мы еле его поймали.

Бо Дам говорила с явным раздражением.

Сразу после того как ушёл Хёк, вернулся Чон Бэ.

И вид у него, державшего поводок Цветочка, был просто жалкий.

В руках вывернутый наизнанку зонт, в растрёпанных волосах застряли листья и ветки. Мало того, ловя собаку, он умудрился упасть, и теперь на колене его дорогущих брендовых брюк зияла огромная дыра. Про царапины и говорить не приходилось.

Просто ходячая катастрофа.

Опасаясь, что пёс снова бросится и цапнет его, Бо Дам даже из вежливости не предложила оплатить испорченные штаны.

— Ох, наш Цветочек, видимо, нахулиганил тут без меня. Простите уж.

Дэ Чан подхватил пса на руки и, сдувая с него пылинки, усадил в машину. Затем достал бумажный пакет и протянул Ён Э.

— Это вам. Подарок.

Он поставил пакет на край пёнсана.

Но Бо Дам смотрела не на подарок, а на его машину.

Логотип на капоте. Точно такой же, как на машине Чон Бэ, друга Хёка.

— Дяденька, у вас ведь дорогая машина?

— Ещё бы! Премиум-класс!

Хоть он и скромничал, со всеми опциями тачка стоила больше ста миллионов вон. В этих краях такую мог себе позволить только он.

Бо Дам спросила снова:

— Вчера в пансионат заехал новый постоялец, у него вроде такая же. Не видели?

— Конечно, видел.

Такую машину сложно не заметить даже мельком.

Дэ Чан и сам засматривался на эту модель, но так и не решился купить. Короче говоря, машина у гостя была круче, чем у него.

— И сколько такая стоит?

— Никак не меньше сотни миллионов.

— Больше сотни миллионов?

Дороже, чем она думала.

Дэ Чан, которого никто не просил, пустился в объяснения:

— Да что там! Вот у того парня, которого наш Цветочек за ногу тяпнул, машина тоже о-го-го. Помню, твой отец, Бо Дам, тоже на этой серии сюда приехал…

Дэ Чан осёкся и поспешно прикрыл рот рукой.

Отец Бо Дам. Муж Ён Э. Эта тема в их доме была абсолютным табу.

Он плотно сжал губы и виновато посмотрел на Ён Э.

Она, опираясь на закрытый зонт, легонько постучала им по носкам ботинок Дэ Чана.

— Уходи. Быстро.

Дэ Чан попятился, уворачиваясь от зонта.

— Ох, язык мой — враг мой. Прости, а?

Тук, тук.

— Иди, говорю.

Дэ Чан ретировался к машине так, будто за ним черти гнались.

Бо Дам отвернулась, не глядя на рассыпающегося в извинениях Дэ Чана, а Ён Э так и осталась стоять на месте. Она просто избегала реальности.

Прошло уже больше двадцати лет, но эта рана всё ещё зияла, не давая вздохнуть полной грудью.

* * *

А ведь она помнила.

Помнила, как они ездили в парк аттракционов на отцовской машине. Помнила, как ездили на рыбалку.

Если в машине играла музыка, отец всегда подпевал. Мама пританцовывала на сиденье, а маленькая Бо Дам радостно хлопала в ладоши.

Настоящий бродячий цирк, ха-ха-ха!

Воспоминание о том, как она смеялась вместе с отцом, всплыло впервые за долгое время.

Она помнила, как он говорил, что машина — это всё, что у него осталось. Радовался, что, хоть и сбежал в спешке, успел прихватить хотя бы её.

Бо Дам пошла на задний двор и опустилась на корточки.

Из-под плотных слоёв плёнки и брезента, которыми был укрыт какой-то бесформенный холм, виднелось огромное колесо.

Всё, что осталось от отца. Его машина.

И зачем он бросил эту махину здесь?!

В памяти всплыла плачущая навзрыд двадцатилетняя мама.

Тогда она изо всех сил лупила по машине руками и ногами, вымещая на ней всю свою боль и ярость. Иногда Бо Дам видела на теле матери синяки и догадывалась, что та снова срывала злость на железе.

Время шло, момент был упущен, и машина так и простояла здесь двадцать лет.

Сначала её не выбросили, потому что никто не умел водить.

Потом узнали, сколько она стоит, и решили оставить — вдруг пригодится.

А теперь она просто вросла в этот двор, стала его частью, и избавиться от неё казалось немыслимым.

Но истинной причиной была материнская привязанность. Затаённая, болезненная надежда, смешанная с ненавистью: «А вдруг он всё-таки вернётся?»

Иногда мне кажется, что я вижу твоего отца.

Конечно, это были лишь иллюзии. Пустые фантазии матери о том, что он наблюдает за ними издалека.

На каждый выпускной дочери Ён Э надевала свой лучший наряд. И всегда озиралась по сторонам. Ждала его. Но он так ни разу и не появился.

Даже если он разлюбил меня… Ты же его родная кровь. Его дочь. Как он мог ни разу… ни единого раза…

Глотая крупные слёзы, мама изливала свою обиду на безмолвные колёса машины.

И вот теперь перед этим самым колесом, впитавшим столько материнских слёз, сидела сама Бо Дам.

Глядя на шину, она вспоминала всё, что говорила ей Ён Э. И свои собственные обещания, данные тогда.

Я не повторю судьбу мамы.

То, что случилось с Ён Э, не было великой историей любви. Это была глупая ошибка, ослепление иллюзией вечности. Она слишком легко отдала своё сердце, не понимая, что эта мимолётная страсть обернётся клеймом на всю жизнь и будет душить её каждый день.

Мужчина из города.

Образованный, при деньгах.

С его навязчивой, обволакивающей заботой.

Док Го Хёк до боли напоминал отца из маминых рассказов.

Поэтому она ему не верила.

Меня почему-то тянет узнать о вас больше. А это обычно называют интересом.

Она не собиралась становиться игрушкой для его мимолётного развлечения.

Вж-ж-ж.

Её размышления прервала вибрация телефона.

Это был Чон Бэ. Он прислал фото пустых тарелок и следом несколько сообщений подряд:

[Суп и закуска — просто пища богов!]

[На завтра тоже бронирую бранч и ранний ужин!]

[А, ещё вопрос: можно утром кофе со льдом заказать? Заплачу по ценам кафе в пятизвёздочном отеле, а доставку посчитаю по тарифу курьерской службы.]

Бо Дам откинула со лба длинную чёлку и горько усмехнулась.

Она считала его просто щедрым клиентом, но теперь больше не хотела иметь с ними никаких дел.

Бо Дам набрала ответ и нажала «Отправить»:

[Я больше не принимаю заказы.]

* * *

Выйдя из душа, Хёк хорошенько взъерошил мокрые волосы полотенцем.

И увидел Чон Бэ, который восседал на диване, плотно закутавшись в толстый махровый халат.

— Ты ещё и халат с собой притащил?

— Базовый элемент гардероба любого уважающего себя модника.

Хёк лишь покачал головой и направился к холодильнику.

Чон Бэ тут же вскочил, плотно запахнул воротник халата и увязался за ним.

— А ну-ка, колись.

— В чём?

Хёк достал бутылку воды и стал пить прямо из горлышка.

— Что у тебя с госпожой Хэ Дрим?

— Кха!

Хёк поперхнулся водой.

Кх-кх.

Оторвав изрядный кусок бумажного полотенца, он утёр рот.

— Что за бред ты несёшь?

Это была банальная попытка уйти от ответа. Но, как известно, слухи разлетаются быстрее ветра. И то, что сейчас сказал Чон Бэ, рано или поздно непременно дошло бы до ушей бабушки Чхон Мён.

— Знаешь, сколько гадалок и шаманов я обхожу за год? Двенадцать! И к твоей бабушке регулярно захаживаю — якобы здоровье проверить, а сам на ус мотаю. Так что в этих делах я уже почти ясновидящий, понял?

— И что с того?

— Я же вижу, как между тобой и госпожой Хэ Дрим искры летят. Сто пудов что-то есть.

— И что же именно?

— Откуда мне знать, я к вам в постель свечку держать не ходил.

Значит, это просто его догадки.

Хёк ушёл в гардеробную и включил фен. Благодаря запасливости Чон Бэ он впервые за долгое время мог нормально высушить волосы.

Фен гудел, короткие пряди разлетались в стороны, а сквозь шум до него доносились обрывки фраз Чон Бэ.

— Когда я забирал Цветочка, атмосфера вокруг неё была какой-то… напряжённой.

У-у-у…

— Возвращаюсь сюда, а ты тоже сам не свой.

У-у-у-у…

— Но жрал ты с аппетитом, так что я подумал: «Ладно, показалось». А тут бац! Госпожа Хэ Дрим заявляет, что сворачивает лавочку! Но бизнес-то за один день не бросают, верно?

Щёлк.

Шум фена стих.

— Что?

Хёк посмотрел в зеркало прямо на отражение Чон Бэ.

— Повтори. Что она сворачивает?

— Работу свою. Заказы больше не берёт.

— Это ещё с чего…

— Звучит как бред, да? Конечно, бред! Ещё пару часов назад она нам такой суп отгрохала — пальчики оближешь. И вдруг — бац! — всё, я не работаю. Разве такое бывает?

Хёк непонимающе смотрел на него.

Чон Бэ скрестил руки на груди и с важным видом знахаря изрёк:

— Перевожу на человеческий: «Не хочу больше для вас готовить». И причина этому — ты, Док Го Хёк.

— С чего ты взял, что из-за меня?

— Ну не из-за меня же.

С его-то расценками, чёткими требованиями и мгновенной оплатой он был идеальным клиентом. Дилетант Чон Бэ был абсолютно уверен, что дело не в нём. А раз Хёк даже не попытался возразить…

— Точно из-за тебя. Сто процентов.

Цокнув языком, Чон Бэ развернулся и, ворча о том, что же они завтра будут есть, вышел из комнаты.

Оставшись один, Хёк задумался.

Реально из-за меня? Почему?

Он схватил телефон и набрал номер Бо Дам. Хотел спросить напрямую.

[Абонент недоступен…]

Но сколько бы он ни звонил, механический голос повторял одно и то же.

Неужели… она меня заблокировала?

Как только эта мысль пришла ему в голову, губы Хёка тронула странная улыбка.

Осознание того, что он в чёрном списке, не только не разозлило его, а наоборот, даже обрадовало.

Как известно, бурное отрицание часто скрывает за собой согласие. Будь она к нему равнодушна — не стала бы так от него бегать.

Но Соль Бо Дам его избегает. И даже отказалась от денег такого щедрого клиента, как Чон Бэ. Причина могла быть только одна.

— Значит, всё-таки зацепило.

И я тебя тоже, Соль Бо Дам.