Док Го Хёк вышел из машины, припарковавшись перед ухоженным традиционным домом-ханоком.
Открыв ворота, он привычно пересёк двор. Десяток широких шагов — и вот он уже распахивает входную дверь.
— Бабуль!
Едва он снял обувь и переступил порог, в нос ударил специфический запах благовоний.
Из кухни вышла бабушка с гладко зачёсанными и собранными в пучок волосами. Её лицо озарила добрая улыбка.
— Ни свет ни заря. Что стряслось?
Вопреки своим словам, она протянула ему стакан прохладной воды, словно только и ждала его прихода.
— Переведи дух.
Хёк опустился на шёлковую подушку напротив бабушки и залпом осушил стакан.
— Ва-а-а…
Вода была настолько ледяной, что аж мозги свело.
— И почему эта вода такая вкусная?
— Чтобы в чувство прийти, ничего лучше холодной воды нет. То-то же.
— А откуда ты узнала, что я сам не свой?
— Да у тебя на лице всё написано.
Бабушка добродушно рассмеялась, но в её взгляде, устремлённом на Хёка, читалось нечто странное. Казалось, она уже знала, зачем он приехал.
— Что такое? Что-то видишь? — осторожно поинтересовался Хёк. — Сможешь угадать, зачем я здесь?
Шмяк!
Бабушка стукнула его по руке краем сложенного веера.
— Ах ты паршивец. Над родной бабкой вздумал насмехаться?
Хёк потёр ушибленную кисть.
— Похоже, твои шаманские силы иссякли, раз не можешь угадать.
Он тихо усмехнулся. Бабушка в ответ лишь шутливо сверкнула глазами.
Вскоре после того, как его родители, снедаемые жаждой странствий, приняли решение эмигрировать, Хёк заявил, что останется жить у бабушки. Ему просто хотелось жить в Корее. Так он и вырос под её опекой.
С бабушкой его связывало куда больше тёплых воспоминаний, чем с родителями. На все школьные мероприятия в детстве он ходил именно с ней.
«Говорят, твоя бабка — шаманка?»
Друзья частенько подкалывали его, но Хёка это совершенно не задевало. Называть шаманку шаманкой — это ведь просто констатация факта.
Так или иначе, то ли благодаря, то ли вопреки тому, что у него была такая необычная бабушка, Хёк обладал выдающейся интуицией.
И причина, по которой он, едва закончив многомесячную работу над передачей, примчался к ней, была только одна.
— Я в последнее время вижу призраков.
Если точнее, началось это аккурат после тех самых съёмок в заброшенной больнице.
Он думал, что встреча с нечистью — всего лишь единичный инцидент, но с того дня призраки стали попадаться ему на глаза всё чаще. В монтажной, в телекомпании. Да даже в ресторане. А сегодня утром он проснулся, и первое, что увидел, — призрака, смотрящего на него в упор.
Вот почему он заявился к бабушке в такую рань.
— С чего бы мне вдруг их видеть?
Призраков, которых он в жизни не встречал, в последнее время расплодилось видимо-невидимо.
— А каких именно ты видишь?
— Ну, таких… полных затаённой обиды.
— И откуда ты знаешь, что они полны обиды?
— Просто чувствую.
Ага, попался!
Бабушка с такой силой хлопнула веером по столу, что тот аж подпрыгнул.
— Вот об этом я тебе и говорила, сорванец! Давно пора было принять в себя духа.
— Предлагаешь мне стать шаманом?
Нет уж, увольте.
— Тогда хоть женись, что ли.
А от этого увольте вдвойне.
Ни брак, ни отношения его не интересовали. Хёк был одержим только одним — работой.
— Ни шаманом становиться, ни жениться я не собираюсь.
— Эх ты, оболтус, — бабушка перешла на строгий, решительный тон. — Знаешь, что значит, когда человек вроде тебя начинает видеть призраков?
— И что же?
— Это небесное знамение. Грядёт тектонический сдвиг.
— Тектонический сдвиг?
— Жизнь твоя, что до сих пор текла гладко, начнёт меняться. Вот что это значит.
В глазах бабушки, тихо проронившей эти слова, промелькнул острый блеск.
Её внук, Док Го Хёк, родился с предрасположенностью к шаманству, но вместе с тем обладал достаточно мощной энергетикой, чтобы подавлять её.
Проще говоря, собственная энергия Хёка была сильнее, чем у любого духа. Именно поэтому мелкие призраки к нему не цеплялись. Точнее, они сами не рисковали показываться ему на глаза.
Но этот самый Хёк вдруг увидел призрака?
Причём того, кого не замечал всю свою жизнь?
Дело тут было нечисто. Ясно одно: Хёка ждали серьёзные перемены, и неизвестно, к худу они или к добру.
Бабушка выдвинула ящик стола, достала оттуда бумагу для талисманов и кисть.
— Напишу-ка я тебе пока талисман, носи его с собой первое время.
— Какой ещё талисман? Не нужно.
Хёк отряхнулся и встал.
Бабушка, не поднимаясь, посмотрела на него снизу вверх.
С виду компанейский и пробивной, этот парень был невероятно упрям и всегда гнул свою линию. Заставить его носить талисман силой — гиблое дело. Что ж, тогда…
— Поживи-ка ты пока где-нибудь в другом месте.
— Куда это я поеду? У меня дел по горло.
— Чтобы избавиться от злой энергии, лучше всего очищение. Так что отправляйся туда, где воздух чистый и вода прозрачная…
— Обойдусь. Само как-нибудь пройдёт.
Снова отмахнувшись, Хёк направился к прихожей.
Глядя ему вслед, бабушка бросила, словно озвучивая предсказание:
— Отправляйся туда, где течёт вода. И желательно сверху вниз.
— Говорю же, никуда я не поеду! — Хёк обулся и добавил напоследок: — Не забивай себе голову пустяками и береги здоровье. Как освобожусь — заскочу.
Бабушка лишь мягко улыбнулась, глядя, как он поспешно уходит.
— Ага, как же, заскочишь ты.
* * *
Вж-ж-у-ух…
Хёк, сидевший за рулём, взъерошил волосы и откинул их назад.
Его чёрный внедорожник мчался вдоль русла реки.
Слова бабушки о том, что нужно отправиться к воде, сказанные пару дней назад, стали реальностью.
И он даже не планировал этого специально.
Просто во время совещания его взгляд зацепился за пылившийся в коробке проект. В голове тут же, словно панорама, развернулась концепция съёмок. Появилась какая-то необъяснимая уверенность.
Масла в огонь подлил Чон Бэ, его бывший одноклассник и по совместительству директор продакшена.
«Боюсь, с этим проектом будут проблемы».
Чон Бэ выдал целую тираду о том, почему ничего не выйдет, но суть сводилась к одному:
«Островные жители — народ закрытый. Природа там потрясающая, обычаи уникальные, так что многие положили глаз на это место. Но они ещё ни разу никому не давали разрешения на съёмку».
Если так, то это не просто хит, а стопроцентная сенсация.
Место, никогда не попадавшее в объективы камер. Место, где люди веками хранят свои уникальные традиции.
Эта идея моментально разбудила в Хёке, вечно жаждущем чего-то нового, охотничий азарт.
Даже когда он, словно одержимый, сорвался с места, прихватив с собой план проекта, он и понятия не имел, что едет именно туда, где «течёт вода», как и предсказывала бабушка.
Хотя, технически, вода тут текла не сверху вниз. Разве что где-то в глуши прятался водопад.
«До пункта назначения осталось 500 метров».
Когда кофе в стаканчике закончился, он въехал на мост.
Единственная переправа, соединяющая остров с материком, оказалась совсем короткой — не больше пятисот метров в длину.
Машина Хёка покатила по мосту, который, хоть и носил на себе явные следы времени, выглядел вполне надёжно.
А вот сам остров, открывшийся его взгляду после переправы, был настолько аккуратным и живописным, что слова Чон Бэ о «закрытости» тут же вылетели из головы.
[Остров Ёнвандо]
Припарковавшись у въезда на остров, Хёк вышел из машины и огляделся.
Река, сопровождавшая его всю дорогу, здесь словно по волшебству замерла, на небе не было ни облачка, а на самом конце длинного волнореза красовался живописный красный маяк.
Но больше всего впечатляли высокие деревянные столбы — сотэ, выстроившиеся в ряд перед мостом.
Обычно верхушки сотэ венчали фигурки уток, но здесь это были драконы.
Они идеально гармонировали с названием острова — Ёнвандо, Остров Короля Драконов. Хёк во все глаза разглядывал невиданные доселе изваяния.
— И впрямь удивительно.
Окинув остров взглядом, Хёк заметил электронное табло.
Оно сообщало [Время расхождения морских вод].
Это означало, что здесь периодически обнажалось морское дно, открывая путь, и проехать можно было только в строго определённые часы. Выходит, мост, по которому он приехал, был затопляемым.
Идеальные условия для закрытого общества.
Единственный мост, связывающий с большой землёй. Да ещё и проехать по нему можно не всегда.
Занятно. Слишком хорошо, чтобы просто посмотреть и уехать.
Хёк открыл багажник и тут же достал камеру.
Без разрешения местных жителей использовать отснятый материал всё равно не выйдет, но он был настроен получить это согласие во что бы то ни стало. До сих пор не было ни одной задачи, с которой бы он не справился, задавшись целью. И чутьё продюсера его ещё ни разу не подводило.
Хёк с воодушевлением поднял камеру, и в этот момент до него донёсся незнакомый голос:
— Эй, а без спросу снимать-то, поди, нельзя.
Голос прозвучал как бормотание себе под нос.
Хёк опустил камеру и обернулся. Там, где ещё секунду назад никого не было, стоял мужчина. На вид ему было лет тридцать пять, не больше.
— Здравствуйте. Вы местный?
Мужчина уставился на Хёка так, будто изучал его под микроскопом, а затем кивнул.
От него так и веяло настороженностью по отношению к чужакам. Хёку приходилось сталкиваться с подобным на съёмках сотни раз.
В таких случаях нужно пускать в ход всё своё обаяние и дружелюбие.
Опустив камеру, Хёк подошёл ближе, доставая визитку.
— Я продюсер из Сеула. Хотел бы провести здесь кое-какие съёмки. Не подскажете, где живёт староста?
Мужчина лишь мельком взглянул на визитку, но брать её не стал.
И буркнул:
— Нет у нас старосты. Только святилище есть.
Он указал на изрезанный склон холма.
Там, на фоне скалы, росла старая дзельква. Рядом с деревом тоже возвышался столб-сотэ. Издалека казалось, будто дракон взмывает в небеса.
— Святилище, значит…
Похоже, на острове процветали народные верования.
Учитывая, что местные жили рыболовством, поклонение богу моря было вполне логичным. Удивляло другое: они сохранили эти традиции до наших дней. Тот факт, что вместо старосты мужчина упомянул святилище, доказывал, что местные обычаи живы здесь уже не одну сотню лет.
— Надолго сюда? — снова подал голос мужчина.
— Как сказать.
Он не мог с уверенностью сказать, сколько времени здесь проведёт. Всё упиралось в разрешение на съёмку.
— Продюсер Док Го Хёк.
Мужчина, лишь скользнувший взглядом по имени, вдруг рассмеялся.
— Будем знакомы. А я Гук Дэ.
— Национальная сборная?
— Нет, просто зовут так — Гук Дэ.
Имя было под стать Хёку — такое же необычное.
— Я в детстве хилым был. Вот отец и назвал меня так, чтобы я рос здоровым, как спортсмен из национальной сборной, и прожил долгую жизнь. Но, как видите, не помогло.
Гук Дэ был высоким и худым. Опрятный, смышлёный на вид — из тех, кто скорее корпел над книжками, чем гонял мяч. Одним словом, полная противоположность Хёку — как внешне, так и по телосложению.
— Видать, здоровым спортсменом-долгожителем я стану только в следующей жизни.
Гук Дэ добродушно рассмеялся.
Глядя на него, Хёк перешёл к делу:
— Как мне пройти к святилищу?
Перед мостом дорога раздваивалась. Гук Дэ испытующе посмотрел на Хёка:
— Куда ни пойдёшь — всё равно к нему выйдешь. Так что ступай, куда глаза глядят.
Сказав это, Гук Дэ собрался было уходить, но напоследок посоветовал:
— Да, и если надумаете тут задержаться, лучше не светите своей камерой. И о том, что вы продюсер, тоже с порога кричать не стоит.
И то верно. В таком закрытом обществе заявления о съёмках могут сразу поставить крест на всей затее.
— Спасибо за совет.
Гук Дэ махнул рукой в ответ на благодарность и скрылся из виду.
Убрав камеру в багажник, Хёк посмотрел на развилку и пробормотал себе под нос:
— И куда же мне пойти?
Пока он раздумывал, на его правый ботинок что-то брызнуло.
Кап-кап.
Опустив глаза, он увидел чёрного французского бульдога, который самым бесстыдным образом отливал ему прямо на ногу.
— Эй, ты!
Хёк отдёрнул ногу, но бульдог тут же перебежал следом и выдал остатки лужи.
— Ты что, совсем ошалел?! Я тебе столб, что ли?!
Оправившись от возмущения, Хёк вдруг вспомнил слова бабушки.
«Отправляйся туда, где течёт вода. И желательно сверху вниз».
Сверху вниз.
Уж явно не это она имела в виду.
Но собачья моча лилась именно сверху вниз. Причём весьма методично.
— Ах ты гадёныш. Аж настроение испортил.
В этот момент издалека донёсся звонкий женский крик:
— Цвето-о-о-ок!
Хёк поднял взгляд.
По склону быстро спускалась девушка. А в волосах у неё торчал белый цветок.
— Цвето-о-о-ок!
Бульдог, по-видимому, и был тем самым Цветком. Услышав зов, он вскинул голову и, тяжело дыша, завилял всем своим куцым телом, глядя на девушку. Сомнений не оставалось: это была хозяйка.
Хе-хе-хе-х.
— Ко мне…! Цветочек!
Девушка, несущаяся как ненормальная, и бульдог, виляющий задом, как заведённый.
Хёк медленно попятился, увеличивая дистанцию между собой, собакой и её хозяйкой. А затем поспешно запрыгнул в машину.
Вр-р-р.
Он завёл мотор и быстро дал по газам. В зеркале заднего вида мелькнули девушка и её пёс.
Везде и всегда главное правило одно: лучше всего избегать бешеных собак и сумасшедших людей.
