Ночь была глубокой.
Тело Хёка выгнулось дугой.
— …!
Он не верил во всю эту чушь, но если адское пламя действительно существует, то в этой жизни нужно быть праведником.
Иначе придётся испытывать эту сжигающую заживо боль каждый день. Каждое мгновение.
— …Ха.
Выдохнув раскалённый воздух, Хёк потянулся за термометром. И вставил его в ухо.
41,2 °C
Такая температура могла убить.
Снова пошарив рукой в темноте, он закинул в рот таблетку жаропонижающего с противовоспалительным действием. Уже вторую. Ему хотелось последовать совету аптекаря и не пить больше трёх в день, но выйдет ли — большой вопрос.
На самом деле он прекрасно знал: когда накатывает эта лихорадка, таблетки бесполезны.
В первые годы он даже пытался сам ездить в отделение неотложной помощи. Ночи напролёт лежал под капельницами или погружался в ванны с ледяной водой. Всё впустую. Ничто не могло сбить его температуру.
И неважно, был ли кто-то рядом.
Ни врачи, ни родители. И уж тем более бабушка со своими духами ничем не могли ему помочь.
В итоге, лишь спустя несколько лет после начала этих приступов, он понял: это нужно просто перетерпеть. Одному.
— …Угх.
С губ сорвался стон.
Обычно Хёк стискивал зубы до хруста, лишь бы не издать ни звука. Если уж он застонал — значит, настоящая пытка только началась.
Оторвав защитную плёнку, Хёк прилепил на лоб охлаждающий пластырь.
Прекрасно понимая всю бессмысленность этого занятия, он налепил пластыри куда попало — на руки, на грудь. Конечно, жар это не собьёт. Но и просто лежать и корчиться от боли было невыносимо.
Шурх.
Покрытое потом, тяжёлое, как намокшая вата, тело с трудом перевернулось на бок. Сквозь просветы вешалки-перегородки он увидел Бо Дам. Свернувшись калачиком, она крепко спала.
А ведь говорила, что спит не как убитая. Если её до сих пор ничего не разбудило, значит, критерии чуткого сна у неё весьма своеобразные.
Хёк потёр глаза.
Ещё недавно ясное зрение заволокло белесой пеленой.
Силуэт Бо Дам поплыл, а затем и вовсе раздвоился.
— …Соль Бо Дам.
Имя вырвалось само собой.
Даже на этот слабый, похожий на стон зов она не отреагировала. Видимо, она и правда не осознавала, насколько крепко спит.
Хех.
Вместе с шумным выдохом сорвался тихий смешок.
В этот же момент глаза начало нещадно щипать. Пот лил градом и заливал веки. Хёк вытер лицо ладонью и ощупал одежду. Всё насквозь мокрое. Так дело не пойдёт.
С огромным трудом он заставил себя подняться.
Стоило ему встать, как мир вокруг поплыл. Он даже не понимал, то ли его самого штормит, то ли комната кружится волчком. Головокружение было невыносимым.
Он тяжело опёрся ладонью о стену. Хёк пошёл вдоль неё. Едва переступив порог ванной, он сорвал с себя мокрую футболку и отшвырнул её в сторону.
Шлёп.
Это было последнее, что он помнил.
А потом, сквозь пелену…
Грохот!
Что-то с шумом рухнуло на пол.
— ……годин Хёк!
Откуда-то издалека донёсся голос. Словно слуховая галлюцинация.
— …Го Хёк!
Голос, гулявший эхом, вдруг ударил прямо в ухо.
— Док Го Хёк!..
Его и без того гудящую голову нещадно трясли.
— Придите в себя!
Как тут прийти в себя, если меня так мотает…
Из-за того, что Бо Дам трясла его как грушу, в голове всё окончательно смешалось. К горлу подкатила тошнота, а тело словно оторвалось от земли и повисло в воздухе…
Хрясь!
Его щека дёрнулась в сторону.
…Это ещё что такое?
Хрясь, хрясь.
Влево, вправо. С каждым ударом щёки начинали гореть всё сильнее.
В помутнённом сознании всплыли слова Бо Дам:
«Говорю на всякий случай. Рука у меня тяжёлая. Да и голос громкий».
Насчёт руки она точно не соврала.
— Док Го Хёк! Вы меня слышите?!
Да и голос, похоже, тоже не подвёл.
— …Ха.
То ли вздох, то ли смех слетел с губ Хёка.
Собрав последние силы, он поднял руку. Перехватил запястье Бо Дам и выдавил:
— ……ватит.
— Что? Повторите!
Хрясь, хрясь.
Понятно, что она испугалась и переживает, но методы у неё слишком уж радикальные.
— …Хватит. Бить…
— В себя пришли?
Стиснув зубы, он кивнул. Иначе его щёки рисковали пострадать ещё больше.
Только тогда Бо Дам облегчённо выдохнула:
— Я уж испугалась, что с вами случилось что-то серьёзное!
Она с трудом приподняла обмякшего Хёка и усадила, прислонив к стене. Затем быстро ощупала его обнажённый торс и лицо.
— Вы же как печка горите.
Она и подумать не могла, что его предупреждение о болезни окажется правдой.
Бо Дам поднялась и первым делом открыла окно в ванной.
Ш-ш-ш…
Вместе с рёвом ливня внутрь ворвался прохладный ветер.
Пылающее лицо Хёка слегка утратило пунцовый оттенок. Но расслабляться было рано.
Опустившись перед ним на корточки, Бо Дам окинула взглядом его мускулистое тело, вкривь и вкось облепленное пластырями с мультяшками.
— Что это за ужас?
Она принялась их отлеплять.
Хёк сидел с полуобречённым видом, привалившись к стене, и только тяжело дышал горячим воздухом.
Бо Дам почти силой приподняла ему веки и вгляделась в мутные зрачки. Взгляд был абсолютно расфокусирован.
Глядя в его полуоткрытые глаза, она спросила:
— У вас есть какие-то хронические заболевания?
— ……Нет.
— Лекарства, которые нужно принимать?
Хёк слабо покачал головой.
Даже будь у него хроническая болезнь или необходимые таблетки, сейчас, в этом месте, выхода всё равно не было. Аптеки закрыты, больницы тоже. А до ближайшего отделения скорой помощи — час езды на машине.
— Сначала нужно сбить температуру.
Главное сейчас — привести тело в норму. Бо Дам бросила полотенце в раковину и включила воду.
Тусклый взгляд Хёка следил за ней.
Были бы силы — он бы сказал ей.
Сказал бы, чтобы оставила его в покое. Что в таких случаях, как и с хозяином мотеля, лучший выход — просто игнор. Что эту лихорадку всё равно не сбить, так что нечего тратить энергию впустую.
Да. Жар было не сбить. Никто лучше Хёка не знал своё тело, и сейчас оставалось только одно — ждать.
Но Бо Дам этого не знала и старалась изо всех сил.
Она отжала полотенце, смоченное в прохладной воде.
Аккуратно сложенная влажная ткань легла на лоб Хёка. Вторым полотенцем она протёрла ему шею и грудь.
— …Всё нормально.
Выдавленные с трудом слова Бо Дам пропустила мимо ушей.
— Сидите смирно. Вы весь горите.
Будто Хёк сам этого не знал.
Бо Дам приподняла его руку.
— Прошу прощения.
От плеча до кончиков пальцев она тщательно прошлась влажным полотенцем по коже. А когда ткань скользнула вниз по его крепкой груди, Хёк вздрогнул.
Странное чувство.
Хотя между её рукой и его кожей был толстый слой махровой ткани, казалось, будто она касается его голыми руками.
Шурх, шурх.
И это было не единственной странностью.
Каждый раз, когда полотенце скользило по его телу… Нет, каждый раз, когда его касались руки Бо Дам, жар на этом месте спадал. От каждого её движения сознание понемногу прояснялось, а от случайного прикосновения к коже температура словно падала на градус.
— …
Жар отступал, но лицо продолжало гореть.
То ли остатки лихорадки давали о себе знать, то ли это было из-за Бо Дам — он не знал.
Полуприкрытые глаза Хёка полностью открылись. Заметив это, Бо Дам тут же спросила:
— Легче?
Мокрое полотенце исчезло со лба, и на его место легла ладонь Бо Дам.
Она поочерёдно коснулась пальцами его лба и щёк.
Мутная пелена рассеялась, и лицо девушки предстало перед ним во всех деталях.
Аккуратные брови, изящные двойные веки. Волнистые каштановые волосы, спадающие до плеч, прямой ровный нос. Красные губы и контрастирующие с ними глаза, глубокие, как само море.
Разорвав дымку помутнённого рассудка, образ Бо Дам чётко отпечатался в его памяти.
— О? Взгляд прояснился.
Увидев его осмысленные глаза, Бо Дам с облегчением выдохнула.
— И температура, слава богу, спала.
Всё было именно так, как она сказала. Тело, ещё недавно горевшее в адском пламени, больше не болело.
Впервые он так быстро избавился от своей загадочной лихорадки.
На место необъяснимого недуга тихо и незаметно пришло такое же необъяснимое спокойствие.
И дело было не в таблетках. Не во влажных полотенцах. И не в том, что прошло время.
Дело было в Бо Дам.
Поверить в это было сложно, но он знал это наверняка.
