На острове Ёнвандо наступило утро.
Вернувшись домой поздно ночью, Бо Дам уже с рассветом собиралась по делам.
В наши дни сельские дома модно называть «эко-фермами» или «загородными виллами», но дом Бо Дам был обычным старым деревенским жилищем.
Грубая каменная ограда, серый бетонный двор без единой травинки. Под старым дощатым крыльцом в ряд выстроилось несколько пар стоптанной обуви.
Словом, жильё девушки было самым обычным, ничем не примечательным домом.
— Я пошла!
Обувшись, Бо Дам сошла с крыльца и пересекла двор.
— Поела бы перед уходом, — донёсся голос её матери Ён Э.
— У бабушки Ян свет везде погас, просила прийти пораньше.
— И всё равно надо было поесть!
Не оборачиваясь, Бо Дам лишь махнула рукой.
— Сама что-нибудь перехвачу.
Выйдя за ворота, она забралась в фургон. Ён Э, показавшаяся на пороге чуть позже, проводила взглядом машину дочери. Фургон с огромной наклейкой быстро скрылся вдали.
Агентство поручений «DA Хэ Дрим»
Бо Дам управляла этим агентством вот уже седьмой год.
Поначалу она пыталась найти работу на материке, но это оказалось не так-то просто. Никто не хотел брать выпускницу маленькой островной школы, закрывшейся в тот же год. Рабочих рук на материке и без того хватало с избытком. Звонили разве что с предложениями о низкоквалифицированном труде.
Но она не отказывалась и от этого. Главное — устроиться и зарабатывать.
Однако когда даже ту жалкую зарплату, едва дотягивавшую до минималки, начали задерживать, её терпение лопнуло. Бо Дам со скандалом уволилась и открыла собственное агентство. К счастью, руки у неё росли откуда надо, поэтому от заказов отбоя не было.
Доход менялся от месяца к месяцу, но в пересчёте на год выходила весьма приличная сумма.
— Я пришла!
Выйдя из фургона, Бо Дам достала с заднего сиденья люминесцентные лампы.
Услышав шум, бабушка Ян распахнула ворота и радостно её встретила:
— Пришла, милая?
— Вы говорили, в ванной и гостиной?
Бабушка Ян семенила следом за Бо Дам, вошедшей во двор.
— В гостиной пару дней назад перегорела, а в ванной вчера.
— Неудобно вам, наверное, было.
Девушка отвечала сухо, но обрадованная собеседницей бабушка Ян принялась без умолку болтать:
— В гостиной-то окно большое, днём и так светло. А вот в ванной, как перегорело, темень сплошная, глаз выколи.
Бо Дам слушала краем уха, не переставая работать.
Вырубив рубильник в щитке, она принесла стул и поставила его в ванной.
— Подержите-ка вот это, сможете?
— А то.
Вручив бабушке Ян фонарик, Бо Дам объяснила:
— Просто светите вот так, хорошо?
— Ага.
— Постойте так секундочку, не двигайтесь.
Пока Бо Дам меняла лампы, бабушка не умолкала ни на минуту.
Девушка лишь изредка поддакивала: «Угу», «Ага», «Понятно», сосредоточившись на работе. Заменив лампы в ванной, а затем и в гостиной, она щёлкнула рубильником. Комната тут же залилась ярким светом.
— Ох, ну теперь-то хоть на человеческое жильё стало похоже.
Бабушка с довольной улыбкой запустила руку в карман широких штанов.
— Сколько с меня, милая?
— За две лампы шесть тысяч. Но вам, как постоянной клиентке, — скидка. Пять.
Это была практически себестоимость. Так что Бо Дам скорее уходила в минус, чем зарабатывала.
— И как ты с такими заработками на материк-то переберёшься?
— Зарабатываю я нормально, не переживайте.
С тех, у кого денег мало, брать меньше. С тех, у кого много, брать больше. Таков был главный принцип управления агентством «DA Хэ Дрим».
Бабушка вытащила из кармана купюру в пять тысяч вон, тщательно разгладила её пальцами и протянула Бо Дам. А затем достала из холодильника чёрный пакет и тоже всучила его девушке.
— Вот, сегодня на рассвете напекла. Пирожки с полынью. Твоя мать их страсть как любит, отдай ей.
— С чего бы такая щедрость?
— Не потому, что мать твоя мне нравится, а потому, что ты мне по сердцу пришлась.
Слова и действия бабушки расходились, как корабли в море. Ведь сама Бо Дам полынные пирожки терпеть не могла.
— Спасибо, поедим.
Вежливо поблагодарив, Бо Дам обулась и бросила на прощание:
— В следующий раз, как перегорят, — сразу звоните. Не сидите в темноте.
— Поняла, поняла.
— Вода нормально идёт?
— После того как ты в прошлый раз трубы починила, — аж хлещет!
— Вот и отлично.
— Счастливо тебе.
Бабушка Ян проводила её до ворот.
Бросив пакет на пассажирское сиденье, Бо Дам завела мотор. Фургон покатил вверх по склону. Приближалось время прогулки с Цветочком.
* * *
Хёк стоял у моста и смотрел на остров.
Открыв карту Ёнвандо на планшете, он сверил своё местоположение. Святилище в самом центре, его пансионат, развилка и кучка жилых домов.
На карте уже пестрели заметки к каждой локации: сколько лодок стоит на причале, в какое примерно время открывается путь через мост, откуда лучше снимать общие планы.
Отмечая каждую мелочь, он выстраивал в голове маршруты для съёмок. Пока не вернётся тот самый господин, хозяин святилища, лучше подготовить почву. Разумеется, при условии, что он получит разрешение.
Если начать снимать сейчас, весной, и закончить к началу лета, то за летние месяцы можно успеть всё смонтировать и свести звук. Тогда премьеру можно смело планировать на осень. Пойдёт ли эта документалка на Netflix или останется на кабельном ТВ — пока неизвестно. За производство отвечал Хёк, а вот продажи — забота Чон Бэ.
Единственное, о чём он жалел, — так это о нехватке времени. Будь у него чуть больше дней, он бы с радостью запечатлел этот остров во все времена года.
Небо и море, дорога, открывающаяся дважды в день. Нетронутые, аккуратные пейзажи. И живые народные традиции, которые всё ещё здесь существуют. Ёнвандо был идеальным местом, где сплелись воедино потрясающая картинка и глубокая история.
— И как я раньше о нём не знал?
Пробормотав это, Хёк опустил планшет.
И только тогда заметил у въезда на мост Гук Дэ — местного жителя, с которым столкнулся в первый день.
Увидев Хёка, Гук Дэ неспешно подошёл.
— Ещё не уехали?
Гук Дэ был единственным местным, кто знал, что Хёк — продюсер. То, что приезжий всё ещё торчит на острове, явно его удивило.
— Разрешили снимать?
— Пока нет. В святилище никого.
— А, значит, ушёл молиться.
— Молиться?
— Ну да, раз в месяц он на несколько дней уходит молиться.
Хёк, не упуская шанса, спросил:
— Если у вас есть время, может, расскажете мне немного об острове?
— О, это вам лучше местных расспросить, тех, кто тут родился и вырос. А я-то с материка приехал, сам многого не знаю.
— А кроме того господина из святилища, есть кто-нибудь ещё, кто мог бы рассказать об острове?
Гук Дэ поднял голову и вытянул руку:
— Вон там.
В той стороне, куда он указывал, на всех парах нёсся Цветочек. А следом за ним бежала Бо Дам.
— Вот как раз бежит человек, который всё про остров знает.
И Гук Дэ незаметно сделал шаг назад, всем своим видом показывая, что не хочет ввязываться ни во что хлопотное. Мол, все вопросы — к ней.
Хе-хе-хе.
Как только Гук Дэ ретировался, подбежал Цветочек и уткнулся носом в щель между камнями у моста. Почавкав так, будто слопал что-то с земли, он вдруг облизнулся, двинулся прямо на Хёка и… задрал заднюю лапу.
— Ах ты ж мелкий паршивец!
Во второй раз Хёк на эту уловку не попался. Он молниеносно отдёрнул ногу. Высунув язык набок, Цветочек, глядя прямо на него, пустил струю. Словно назло.
— Ким Цветочек!
Следом подбежала тяжело дышащая Бо Дам. Прямо дежавю его первого дня здесь. С той лишь разницей, что тогда Хёк сбежал, а сейчас остался стоять на месте.
— Ты издеваешься?! Если будешь так себя вести, больше никаких прогулок! Ясно?!
Пристегнув поводок, Бо Дам выпрямилась. Хёк указал пальцем на её растрёпанные волосы:
— У вас там это… листья.
В волосах Бо Дам застряло два листа. На Ёнвандо деревья были особенно большими и раскидистыми. Гоняясь за обезумевшим Цветочком, приходилось то и дело продираться сквозь ветви. Так что пара листьев в волосах — ничего удивительного.
Небрежно стряхнув их, Бо Дам намотала поводок на запястье и пригладила причёску. Тёмные пряди, спадающие до плеч, легко качнулись.
Хёк отвёл взгляд и поинтересовался:
— Опять чужую собаку выгуливаете?
— Это тоже часть моей работы.
— А, агентство «Хэ Дрим».
— «DA Хэ Дрим». «Сделаем ВСЁ».
То, как она тут же поправила его, напомнило Хёку самого себя, и он невольно усмехнулся. А потом ему вдруг стало любопытно.
— Ваше «Сделаем ВСЁ» — это значит вообще всё, что угодно?
— В пределах моих возможностей.
Хёк спросил с явным интересом:
— Как оплачивается работа? Поденно или почасово?
— А вам зачем?
— Подумал, может, тоже стану вашим клиентом.
Глаза Бо Дам тут же загорелись. Тон моментально сменился на профессионально-любезный:
— Чем могу помочь?
— Мне нужна беседа.
— Беседа?
Любезный взгляд Бо Дам в одно мгновение стал колючим. Поразительно, как быстро она меняла выражение лица и интонацию.
— И где и как именно вы планируете эту «беседу»?
— Ну, можно пройтись по деревне. А можно у меня в номере, в спокойной обстановке. Идеально, если получится и то, и другое. У вас есть время?
Лицо Бо Дам каменело на глазах.
— Ах, деньги.
Хёк поспешно достал бумажник и протянул ей купюру в пятьдесят тысяч вон.
— Для начала, думаю, пары часов будет достаточно.
Он не знал местных расценок, поэтому предложил наугад. Но Бо Дам смотрела на купюру ледяным взглядом.
— Что такое? Мало?
Дело было не в том, что мало. Наоборот — слишком много. Это в десять раз больше, чем она получила за замену ламп у бабушки Ян. И столько же, сколько выходило за несколько прогулок с Цветочком. И всё это — за два часа разговоров? Причём просто посидеть и поболтать?
Чушь собачья. У него явно что-то на уме.
— Послушайте. Я живу на острове, и из-за этого кажусь вам лёгкой добычей?
— Что?
— Думаете, я не понимаю? Сначала «беседа», потом за ручку подержаться, а потом и за другие места?
— Ч-что?!
Хёк замахал руками.
— Эй, вы всё не так поняли, я вообще не…
— Обойдётесь.
Смерив Хёка презрительным взглядом с головы до ног, Бо Дам резко развернулась, всем своим видом показывая, что говорить с ним ей не о чем.
Извращенец.
Она ничего не сказала, но в её глазах это читалось кристально ясно.
— Послушайте! Всё совсем не так!.. — возмущённый несправедливым обвинением, Хёк поспешил за ней вверх по склону. — Да постойте же!
В два широких шага нагнав Бо Дам, он преградил ей путь.
— Произошло какое-то недоразумение…
— Какое ещё недоразумение? Пятьдесят тысяч за два часа болтовни — вот это, по-вашему, не странно?
До Хёка наконец дошло, и лицо его вытянулось.
— А, так я не в этом смысле…
— Да плевать в каком!
— Да выслушайте же меня!
В тот момент, когда Хёк перехватил Бо Дам за руку, не давая ей уйти, раздалось рычание.
Р-р-р-р…
Тихо сидевший до этого Цветочек оскалил зубы.
Цап!
Разъярённый пёс вцепился Хёку в лодыжку.
— А-а-ак! — с запозданием заорал Хёк.
