Контент удален!

По взгляду интервьюера, сказавшего «Спасибо за ваше время» и протянувшего руку для рукопожатия прямо перед выходом из переговорной, Мо Ын уже всё поняла.

Это успех. Я прошла.

Чтобы окончательно закрепить идеальное завершение сегодняшнего собеседования, Мо Ын перешла к последнему ритуалу. Она села на скамейку в тихом парке и сунула в рот леденец.

Заученные наизусть ответы отлетали от зубов без запинки, да и с неожиданными вопросами она справилась весьма логично. Тщательная подготовка принесла свои плоды.

Всё же будет хорошо? Всё будет хорошо. Хочется, чтобы всё прошло хорошо.

— ...

Но стоило ей прокрутить эту мысль в голове, как конфета замерла за щекой.

А мне бы хотелось, чтобы всё пошло прахом...

Разве могут сосуществовать два таких желания? Они же противоречат друг другу?

Мо Ын шумно выдохнула и откинулась на спинку скамейки.

«Хочется, чтобы всё прошло хорошо, но хочется, чтобы всё пошло прахом»? Это же не поддается логическому объяснению.

Если я подала резюме, потому что хочу сменить работу, то логично желать хорошего результата. Откуда тогда вылезло это скрытое желание провалиться?

Мо Ын снова начала перекатывать конфету во рту, глубоко погружаясь в свои мысли.

Если я перейду в другую компанию, мне больше не придется ездить в «Докман», я не буду сталкиваться с Кан Ро Ваном и смогу освободиться от этих тревожных чувств, которые накатывают при каждой мысли о нём.

Но почему?

Казалось, стоит копнуть еще чуть-чуть, и ответ найдется. Словно кончик нити уже был в руках.

Но если потянуть за эту нить, то следом гирляндой потянутся вещи, которые она категорически не желала признавать, поэтому на этом моменте Мо Ын резко оборвала размышления.

— Хва-атит.

Мо Ын медленно моргнула и сознательно перенаправила ход своих мыслей.

Она вспомнила компанию, в которой сегодня проходила собеседование. Как и ее первое место работы, это был один из гигантов отечественного IT-рынка, входящий в корейскую «Великолепную семерку».

По иронии судьбы, это был не тот самый филиал, из которого она уволилась после четырех лет работы, но масштаб и атмосфера там вряд ли сильно отличались. Солидный соцпакет, современный стек технологий и невероятно проницательные вопросы на собеседовании.

А главное, это не офис формата open space, где всё как на ладони, в отличие от «Докман». Там точно не будет CTO, который разъезжает на офисном кресле и докапывается до всех подряд, и CEO, который постоянно пишет в Slack «по ошибке»...

Мо Ын вынула леденец изо рта и тихо пробормотала:

— ...Хоть бы взяли.

Она произнесла это вслух, словно вбивая гвоздь, чтобы не дать волю другим мыслям.

Спустя несколько дней Мо Ын поднялась на крышу и стала свидетельницей зрелища, которое предпочла бы развидеть.

Чхон Сан Гу прыгал от радости в полном одиночестве. Точнее, это сложно было назвать танцем — скорее, какой-то религиозный обряд по изгнанию радости всем телом.

Сегодня на нем была рубашка с принтом пальм и широкие шорты-карго до колен. И, надо признать, этот наряд весьма гармонировал с его телодвижениями.

Мо Ын, не обращая на него внимания, заняла свое привычное место на скамейке возле клумбы. Ей не хотелось ни заговаривать с ним, ни останавливать его — она просто молча наблюдала.

— Госпожа Мо Ын!

Чхон Сан Гу бросился к ней, широко раскинув руки. Мо Ын, вздрогнув, опасливо вжалась в край скамейки.

— Что случилось? Вы можете говорить и оттуда.

То ли он не услышал, то ли сделал вид, что не услышал, но Чхон Сан Гу с сияющей улыбкой плюхнулся рядом с ней.

— Госпожа Мо Ын, я снова виделся с руководителем Го.

Даже сидя он не мог успокоиться и продолжал ерзать. Мо Ын даже не представляла, насколько сильно его распирало от радости.

Смерив его взглядом с ног до головы, она дежурно поинтересовалась:

— Вы встречались по поводу митинга с «ГрабТейбл»? Или это была личная встреча?

— Конечно же личная, один на один. И самое главное — руководитель Го сама мне написала. Предложила поужинать.

Голос Чхон Сан Гу взлетел на октаву. Он даже не пытался скрыть восторга. На вид — обычный мужик за тридцать, но с этими раскрасневшимися щеками и взлетевшими скулами он походил на подростка в пубертате.

— Мои поздравления.

— Да какие поздравления. Между нами пока ничего нет. Но слушай, как по-твоему, это ведь хороший знак, да?

— Ну не знаю. Об этом лучше спросить саму руководит...

— Нет, ты только вдумайся. Без всякого дела, берет и первой предлагает поесть вместе? Это же стопроцентный зеленый свет!

— Зеленый свет? Вы про светофор? Разрешающий сигнал?

— Эй, ну что за реакция. Это же грандиозное событие, понимаешь? Руководитель Го сама, лично, первой со мной связалась!

— ...

Мо Ын решила больше не отвечать. В конце концов, Чхон Сан Гу спрашивал не для того, чтобы получить ответ. Ему не требовалось подтверждение — ему просто нужно было выговориться хоть кому-нибудь.

Разве можно так радоваться? Красные щеки, писклявый голос, даже сидя на месте ёрзает. И всё это только потому, что человек, который ему нравится, первым написал и предложил встретиться.

...Это уже перебор.

Мо Ын отвела от него взгляд и уставилась вдаль, за ограждение крыши. Впрочем, Чхон Сан Гу всегда был человеком, чьи эмоции били через край, выражаясь во всём: в движениях, в одежде, в мимике.

— Знала бы ты, сколько раз руководитель Го смеялась, пока мы ужинали, ты бы точно в обморок упала.

— Да.

Ей было абсолютно плевать на эти подробности, но слова Чхон Сан Гу странным образом врезались в память.

***

Написать первой, поужинать вместе, хорошая атмосфера...

Вообще-то, я тоже всё это делала с Кан Ро Ваном.

Взгляд Мо Ын снова скользнул к Чхон Сан Гу.

Я, конечно, так не суетилась, но... кажется, я испытывала нечто подобное.

Когда наши пальцы случайно соприкоснулись за обедом, и шея вдруг запылала. Когда я думала, что он не дождался и уехал, а потом увидела, что он всё еще ждет меня. Когда я не могла уснуть, снова и снова прокручивая в голове его ничего не значащие слова.

Чхон Сан Гу всё не унимался. Что ела Го Джин Со, какое у нее было выражение лица, что она сказала на прощание. Подробностей становилось всё больше.

И вдруг Мо Ын осознала, что всё это до боли знакомо. Точно так же она до мелочей запоминала и записывала время прихода Кан Ро Вана, его рутину, громкость голоса и название парфюма.

Вот значит как... когда кто-то нравится.

Мо Ын тихо вздохнула и застыла с пустым взглядом. Голос Чхон Сан Гу казался всё более далеким.

***

Шин Бо Гён опустила чашку кофе и пристально посмотрела на Кан Ро Вана.

— У тебя что-то стряслось в последнее время?

Они находились в офлайн-пространстве Classied, которое открылось на этой неделе. Двухэтажное здание в самом центре Сеула. На каждом столике стояли предметы искусства, лично отобранные Шин Бо Гён. Каждая деталь кричала о ее безупречном вкусе, которым она так гордилась.

Кан Ро Ван медленно сделал глоток и ответил:

— Нет.

— А по тебе не скажешь.

— Даже если стряслось, тебя это не касается.

Шин Бо Гён лукаво усмехнулась:

— И почему наш Ро Ванчик выглядит таким помятым? В «Докман» всё идет как по маслу, денег куры не клюют, в семье идиллия — о чем тебе вообще переживать? Дедушка всё еще бодрячком?

— Ага. И по-прежнему обожает булочки с красной фасолью из «Кымсондан». Привези как-нибудь в следующий раз. Он ест только свежеиспеченные утренние.

— Договорились. Ну так что стряслось-то? Вид у тебя отвратный.

Кан Ро Ван опустил чашку и сделал вид, что рассматривает интерьер. Подобное вмешательство раздражало его до скрежета зубов. Это и было одной из причин, почему он съехал от родителей.

— Чего ты докопалась. Я тебе что, картошка?

— Я просто волнуюсь, видя, как лицо моего кузена гниет день ото дня.

— Ну так волнуйся молча. Хватит копать.

Шин Бо Гён усмехнулась и снова взяла чашку.

— Из-за бабы, значит.

Кан Ро Ван тут же нахмурился.

— Нет.

— Ладно, как скажешь.

То, как Шин Бо Гён отступила и спокойно потягивала кофе, бесило еще больше. На ее лице было написано: «Можешь отрицать сколько влезет, я и так всё поняла».

Кан Ро Ван встал из-за стола и сунул руки в карманы брюк. Он медленно направился к витринам с выставленным реквизитом.

Его раздражало, что человек, знающий его так давно, считывает его состояние с первого взгляда. Раз Шин Бо Гён догадалась, значит, и кто-то другой мог увидеть его чувства.

Он и сам с трудом признавал, что в последнее время из-за Ян Мо Ын его настроение пробивает дно, и совершенно не хотел мириться с тем, что окружающие это замечают.

Лежавший во внутреннем кармане пиджака телефон завибрировал. Он тут же вытащил его и нажал на кнопку ответа.

— Ага, слушаю.

— Эй, ты знал, что госпожа Мо Ын собирается увольняться? Мне тут позвонили по поводу рекомендаций, она вписала меня референтом, даже не предупредив!

— ...

Кан Ро Ван медленно убрал руку с витрины.

— И что ты сказал?

— А что я мог сказать. Ответил на все вопросы, как есть. Ты в курсе был? Обидно как-то. А ведь какая у нас была крепкая дружба на крыше...!

— ...Приду в офис, поговорим.

Кан Ро Ван сбросил вызов и сунул телефон обратно во внутренний карман пиджака.