От волнения Мо Ын тяжело сглотнула.

— ...Извините.

— Извинения не приняты.

Полностью развернувшись к Мо Ын, он присел на край стола.

— Руки сами тянутся? Помимо твоей воли?

Издевательски искривленный уголок его губ вызывал раздражение, но Мо Ын не могла найти слов для ответа. Казалось, чем больше она будет оправдываться, тем сильнее запутается в его сетях.

— Хочешь не просто посмотреть, а еще и потрогать?

Кан Ро Ван мягко обхватил руку Мо Ын и поднес её к пуговицам своей рубашки.

— И тебе мало просто попросить меня раздеться, хочешь сделать это сама?

Он заставил её пальцы коснуться пуговиц рубашки.

Казалось, он должен был слышать, как бешено бьется её сердце. Кончики её ушей наверняка уже пылали ярко-красным.

— Ну давай, попробуй.

— ...

— Ничего страшного. Свои грязные мыслишки всё равно не скроешь, как ни старайся.

— ...

— Когда такой привлекательный мужчина, как я, маячит в твоем доме, трудно удержаться и ничего не сделать.

— ...

Мо Ын не слышала ни единого его слова. Она чувствовала лишь гладкую поверхность пуговиц кончиками пальцев.

Снять с него рубашку своими собственными руками, проверить ярлык бренда и точный размер — это просто невероятная честь.

Мне уже надоело довольствоваться лишь догадками, я так устала от этого. Теперь я хочу своими глазами убедиться, насколько расчетные данные, собранные за полгода, близки к реальности.

— Вы сами разрешили, господин директор.

— Угу, — промычал Кан Ро Ван в ответ, напевая себе под нос с самодовольной улыбкой.

— ...Только чур не заявлять в полицию.

— Угу, хорошо.

Мо Ын глубоко вздохнула и взяла себя в руки.

Да ладно, перед сколькими людьми он уже вот так расстегивал рубашку?

Для него снять верх и показать татуировку на лопатке — это вообще не повод для стеснения.

— Я начинаю.

— Угу.

— Н-н-начали.

Мо Ын тихо пробормотала обратный отсчет себе под нос и начала расстегивать пуговицы его рубашки одну за другой.

— Вот умора.

Кан Ро Ван тихо хмыкнул, словно не веря происходящему, но Мо Ын не ответила, сосредоточившись только на пуговицах.

Рубашка медленно расходилась в стороны. Затаив дыхание, она сконцентрировала все свои чувства на кончиках пальцев.

Третья пуговица, четвертая...

Сквозь жесткую ткань рубашки обнажалось всё больше кожи. Под ярким светом люминесцентной лампы, где не могла скрыться ни одна деталь, перед её глазами предстало великолепное тело.

Четкие линии рельефных грудных мышц, контуры пресса, едва заметно вздымающиеся с каждым его вдохом.

— Ха-а...

Дыхание Мо Ын непроизвольно сбилось.

Я предполагала. Данные ясно на это указывали. Но когда я увидела это вживую, разрыв между расчетными и фактическими значениями оказался гораздо больше, чем я думала.

Когда она расстегнула последнюю пуговицу, рубашка соскользнула в стороны.

— У тебя такое лицо, будто ты не знаешь, как отблагодарить меня за такую великую милость.

Кан Ро Ван надменно повел плечами. Рубашка окончательно сползла с них.

Каждое его движение было настолько естественным и небрежным, словно он проделывал это сотни раз и уже привык.

— Могу я узнать... по какой схеме вы тренируетесь?

Широкие, угловатые плечи и изящные линии мышц на руках завладели вниманием Мо Ын.

Даже в расслабленном состоянии форма его мышц была безупречной. А ключицы... Линии, расходящиеся в стороны от шеи, были глубокими и четкими. Ей хотелось пересчитать все хаотично переплетенные вены, выступающие над ними.

Всё это время я могла лишь украдкой разглядывать его запястья и предплечья, когда он закатывал рукава. А под рубашкой скрывалось такое.

— Верх — понедельник, среда, пятница. Низ — вторник, четверг. Кардио — по 30 минут каждое утро.

Кан Ро Ван выдал это без малейших колебаний, словно давно ждал, когда же его об этом спросят.

— Конечно, чтобы добиться такого тела, важны усердие и старания. Но, если честно, хорошая генетика — это уже половина успеха.

— ...

— Ширина плеч, линия ключиц. Думаю, ты и сама понимаешь, глядя на меня.

— ...

— Если этого не дано от природы, сколько ни тренируйся — результата не будет.

То, как он периодически усмехался во время разговора, выглядело невероятно высокомерно. То, как он медленно моргал и морщился, тоже раздражало, но Мо Ын решила закрыть на это глаза.

Он же всё-таки снял рубашку ради меня...

— Потрогать хочешь? — спросил Кан Ро Ван, облизав губы и вздернув подбородок.

— Нет. Повернитесь, пожалуйста, спиной.

Мо Ын решительно помотала головой. Ей едва удалось сдержать рвущееся с языка: «Закройте рот».

Кан Ро Ван усмехнулся и медленно развернулся. Его покорность была подозрительной, но в тот момент, когда его широкая спина заполнила её поле зрения, Мо Ын потеряла дар речи.

— Вау...

Линия, плавно спускающаяся от плеч к талии, была изящной, словно высеченной из камня. Крепкий, перевернутый треугольник. Ей даже не нужно было прикасаться, чтобы почувствовать фактуру его мышц.

А прямо под правой лопаткой...

Был волк. Только половина морды.

Линии, набитые в стиле блэк-энд-грей, были тонкими и детализированными. Контур от кончика носа ко лбу был резким, а кончик уха — острым.

Но глаза. Встретившись взглядом с глазом волка, она снова невольно ахнула.

— Вау...

Казалось, этот полуприкрытый глаз смотрел прямо в душу. Он был настолько живым, холодным и пронзительным, что, казалось, волк вот-вот разорвет кожу и выпрыгнет наружу.

— Как там поживает наш Кай?

Послышался его голос, в котором явно слышалась улыбка.

— ...Кай?

— Волк у меня на спине. Его зовут Кай.

Кай. Мо Ын беззвучно повторила это имя про себя.

— Когда вы его набили? В каком возрасте?

— В двадцать. Как только стал совершеннолетним.

— Но почему только половина морды?

В душе Мо Ын таила надежды. Наверняка за этой половиной волка скрывается какой-то глубокий философский смысл или его собственная интерпретация несовершенства.

Судя по его высоким эстетическим стандартам и тому факту, что он набил тату сразу после совершеннолетия, в этом определенно должна быть какая-то история.

— Просто так.

— Что?

— Так выглядит круче.

— А, просто круто... понятно.

— Ну и как? Отличается от того, что ты себе представляла?

На вопрос о том, насколько расчетные данные разошлись с реальностью, Мо Ын снова встретилась взглядом с волком. От татуировки исходила такая подавляющая аура, что казалось, она засасывает в себя.

Прежде чем она успела обдумать ответ, её рука потянулась сама.

— Чем отличается...

Кончики пальцев Мо Ын медленно скользнули по Каю на его лопатке. Осторожно, повторяя путь, по которому когда-то прошла острая игла.

— ...Было очень больно?

Желая рассмотреть получше, она приблизила лицо почти вплотную к его спине. Вблизи линии казались еще тоньше. В зрачке волка виднелась детальная прорисовка.

Пока она бережно гладила татуировку, напряжение его мышц спины передавалось через её ладонь.

— Лицо.

Глухо обронил Кан Ро Ван, стоя лицом к стене.

— Что?

— Твое лицо. Слишком близко. Еще немного, и ты прижмешься губами.

— А...

Только тогда Мо Ын осознала, что её дыхание касается его кожи.

Повисла неловкая пауза.

Пока она, не зная, что делать, растерянно топталась у него за спиной, Кан Ро Ван медленно обернулся. Мо Ын даже не успела отступить назад. Они оказались лицом к лицу, а он всё еще был без рубашки.

Близко. Слишком близко...!

Она не знала, куда деть глаза. Чтобы посмотреть ему в лицо, нужно было высоко задрать голову, а если смотреть прямо перед собой — там было слишком много обнаженной кожи. Его ключицы, грудь, гладкая кожа полностью заполняли её поле зрения.

Кан Ро Ван слегка склонил голову. Снова присев на край стола, он посмотрел на неё с недовольным видом.

— Ты же говорила, что я не привлекаю тебя как мужчина.

— ...

— А как только я снял одежду, сразу привлек?

— ...

Мо Ын лишь беспокойно бегала глазами.

— Раз уж Ян Мо Ын потрогала меня первой, то и я прикоснусь.

Кан Ро Ван медленно поднял руку. Кончиками пальцев он нежно убрал прядь волос, упавшую ей на щеку, и заправил за ухо.

В то мгновение, когда его пальцы скользнули за её ухом, Мо Ын затаила дыхание.

Это было легкое, небрежное прикосновение. Он не дрожал, как осиновый лист, как она; его движения были уверенными, будто он проделывал это с женщинами бессчетное количество раз.

Я всё это понимала, но, даже осознавая это, не могла заставить своё бешено колотящееся сердце успокоиться.

— Я уже спрашивал в прошлый раз, но ты так и не ответила.

Кан Ро Ван не убрал руку. Задержавшись за её ухом, его пальцы медленно скользнули к подбородку.

— Каким парфюмом ты пользуешься.

Мо Ын задержала дыхание. Дать биологическое объяснение тому трепету, который пробежал по её спине, было невозможно.