Контент удален!

Если с кандидатом уже обсуждают условия и запрашивают рекомендации, значит, внутреннее решение о найме практически принято.

Тот факт, что Ян Мо Ын, мастерски умеющая сбегать при малейших трудностях, втайне готовилась к увольнению, не особо его и удивил. И всё же скорость седана, мчавшегося обратно в офис, неуклонно росла.

Едва открылась дверь офиса, как навстречу вылетел Чхон Сан Гу.

— Слушай, я просто в таком ахуе, что слов нет! У меня, кажется, фобия на телефонные звонки разовьется, которой в жизни не было. Но я же добрый, я же не мог сказать о ней гадостей. Положил трубку, подошел к госпоже Мо Ын поговорить, а она мне заявляет, что работы много и поговорим позже. Да кто здесь вообще начальник?!

— Потом.

Кан Ро Ван беспощадно проигнорировал пулеметную очередь жалоб от Чхон Сан Гу, чьи уголки губ от обиды опустились чуть ли не до пола.

Он направился прямиком к Ян Мо Ын, которая сидела в наушниках и пялилась в монитор. Размашистым шагом подойдя к её столу, он постучал костяшками пальцев по столешнице.

Мо Ын медленно стянула наушники и подняла голову. Их взгляды встретились.

— ...

Он уже и не помнил, когда в последний раз они вот так смотрели друг другу в глаза. Кан Ро Ван перешел сразу к делу, без лишних слов:

— Идемте за мной.

Мо Ын несколько секунд смотрела на него снизу вверх, затем молча встала. Он ожидал, что она начнет сыпать отговорками и увиливать, как только что сделала с Чхон Сан Гу, поэтому ее покорность стала неожиданностью. Внутренне он растерялся, но, не подав виду, пошел вперед.

***

Как только они вышли из лифта, в нос ударил холодный, спертый воздух подземной парковки.

Кан Ро Ван открыл пассажирскую дверь седана и кивком указал Мо Ын садиться. Она на мгновение замешкалась, но затем, тихо вздохнув, забралась внутрь.

Какое счастье, чуть было не опозорился посреди подземной парковки, как в прошлый раз. С облегчением подумал он, садясь за руль.

Кан Ро Ван тут же нарушил тишину, повисшую в салоне еще не заведенной машины:

— И с каких пор?

— Уточните подлежащее.

— Сама знаешь. Я сейчас не шучу.

Лицо Мо Ын, слушавшей его, было весьма серьезным. Впрочем, она всегда была серьезной.

Мо Ын бросила на него быстрый, искоса взгляд и поправила очки средним пальцем. И почему именно средним.

— Я тоже не шучу. Думаю, вы, господин директор, прекрасно знаете, что я уже довольно давно сообщила о своем намерении уволиться.

— А, ты про то заявление, которое я порвал?

Уголок губ Кан Ро Вана криво пополз вверх. Тон был пропитан сарказмом.

— Разве мы после этого не поладили? Пока мы поддерживали хорошие отношения, госпожа Ян Мо Ын была вполне довольна. Или нет?

— ...

Мо Ын плотно сжала губы и промолчала. Кан Ро Ван слегка повернулся к ней. Понизив голос, он переспросил:

— ...Видимо, нет?

По правде говоря, в глубине души он нервничал. А вдруг я один по ошибке считал наши отношения хорошими? Для него, привыкшего к двусторонней коммуникации — будь то бизнес или эмоции, — безответные ухаживания даже не рассматривались как вариант.

А если дело не в том, что я не хочу с-секса... а в том, что мне неприятны вы, господин директор?

До сих пор я фанатела от двенадцати айдол-групп. Из них мемберов, на которых я собирала персональные данные, наберется больше тридцати.

В среднем цикл смены объекта обожания составляет от четырех до шести месяцев. В самых быстрых случаях фокус смещался уже через два месяца. И, разумеется, каждый раз интерес к предыдущему объекту угасал естественным образом.

Так что не вижу в этом ничего странного.

Он боялся, что для Ян Мо Ын всё это было в порядке вещей. Пусть даже речь шла о знаменитостях, как можно переключиться на другого только потому, что тебе наскучило? Как человек может быть настолько жестоким?

— То, что было в прошлом, меня теперь мало волнует.

От спокойного ответа Мо Ын бровь Кан Ро Вана чуть дрогнула.

— И извините, что не предупредила о поиске новой работы заранее. Я не думала, что они так быстро свяжутся с референтом.

Кан Ро Ван на мгновение застыл, ошарашенно глядя на лицо Мо Ын. Он пытался понять, искренне ли она говорит, что ей плевать на прошлое. Если это была правда, то это стало бы для него ударом совсем иного рода — настоящим унижением.

— Как это может не волн... Нет.

Он мотнул головой, пытаясь прийти в себя, и снова открыл рот:

— Если тебе со мной некомфортно, я исчезну из поля зрения. Я перееду. Участие в совещаниях? Можешь не приходить. Хочешь удаленку — я устрою. Только для госпожи Ян Мо Ын, в качестве исключения.

Откровенно говоря, он лгал. Если Ян Мо Ын останется в компании, но он не сможет её видеть, то какая разница — уволилась она или нет.

В душе ему хотелось упасть на колени и умолять её вернуться к тем отношениям, что были пару месяцев назад.

— Другие сотрудники могут почувствовать себя ущемленными. Мне следует избегать ситуаций, в которых я получаю особое отношение.

Именно такой реакции он и ожидал. Но всё же надеялся.

Кан Ро Ван медленно провел кончиками пальцев по кожаной оплетке руля. Слова, которые он хотел сказать, комом стояли в горле.

Можешь снова прятаться за монстерой и подглядывать, можешь маниакально записывать уровень моего голоса в децибелах, только оставайся там, где я могу тебя видеть. Разве так нельзя?

Он так и не смог произнести это вслух, проглотив слова, и где-то в груди тяжело заныло.

— Скажи, в чем я провинился. Я должен знать, чтобы хотя бы попытаться всё исправить.

В глазах Мо Ын на мгновение вспыхнул странный блеск. Он ожидал услышать дежурное: «Конечно же, ни в чем, а даже если и да, то теперь это не имеет значения». Но она, словно только и ждала этого вопроса, плотно сжала губы, а затем выпалила:

— Ну, во-первых, вы ведете беспорядочную половую жизнь.

— ...

— Будучи руководителем компании с восьмьюдесятью сотрудниками, вы позволяете себе развратный образ жизни, что дезорганизует корпоративную культуру.

— ...

— Во-вторых, как я лично видела на крыше в первый день нашего знакомства, вы склонны относиться к людям пренебрежительно.

— ...

— В-третьих, у вас в привычку вошло расточать лесть всем подряд. В-четвертых, вы слишком часто затеваете бессмысленные смол-токи. В-пятых...

Мо Ын продолжала загибать пальцы, не давая ему и слова вставить.

Это было равносильно оскорблению прямо в лицо, но у Кан Ро Вана не возникало ни малейшего желания ей возражать. И не потому, что она была права.

Затем она прошлась по его чрезмерному нарциссизму, привычке перебивать собеседника и высокомерной уверенности в том, что его внешность способна сгладить любую грубость. Грань между объективными недостатками и личными обидами становилась всё тоньше, но он уже почти ничего не слышал.

То, как мило шевелились её губы, её сосредоточенное лицо и бегающий взгляд, когда она вспоминала следующий грешок — всё это было слишком очаровательно. Желание схватить её за щеки и впиться поцелуем перевешивало всё остальное.

— А семнадцатое... М-м, это важно.

— Ты уже шестнадцать перечислила, и на семнадцатом что-то важное? Ну давай, выкладывай.

Мо Ын немного замялась, прежде чем сказать:

— Вы солгали, что у вас татуировка... на там.

На этот раз он просто не мог сдержать смех. Напустив на себя предельно серьезный вид, Кан Ро Ван ответил:

— Сейчас пойду и набью.

— Уф...

Она отреагировала так, словно услышала нечто омерзительное, скривив лицо и бросив на него косой взгляд.

Увидев это, он с трудом подавил рвущийся наружу смех. Откинув голову на подголовник, он уставился в потолок.

Походу, я реально поехал крышей. Меня конкретно переклинило на Ян Мо Ын.

— Если я всё это исправлю, не будешь увольняться? Тогда я исправлюсь.

— Я же только что сказала вам, в одиннадцатом пункте: у вас есть привычка говорить с серьезным видом то, что вы не имеете в виду и о чем забудете на следующий же день.

Кан Ро Ван усмехнулся и почесал переносицу. По правде говоря, он так засмотрелся на лицо Ян Мо Ын, которое давно не видел так близко, что прослушал половину её слов.

Ему было просто хорошо от того, что они вдвоем находятся в замкнутом пространстве — без всяких физических контактов, без необходимости целоваться и тискать друг друга.

— Генеральный директор Classied Шин Бо Гён.

Стоило ему внезапно произнести это имя, как плечи Мо Ын вздрогнули, и она часто-часто заморгала.

Он понял, что Ян Мо Ын беспокоит Шин Бо Гён, лишь спустя пару дней после её визита в офис.

— Она моя кузина. Мы с ней настолько привыкли друг к другу, что мне и в голову не приходило объяснять кому-то наши отношения.

Мо Ын, до этого смотревшая прямо перед собой, широко распахнула глаза.

Он сомневался. Действительно ли её резкая перемена в поведении была вызвана появлением Шин Бо Гён, или же она правда пресытилась им и возненавидела? Объяснять свои отношения с Шин Бо Гён ни с того ни с сего тоже казалось странным.

Но реакция Мо Ын была прозрачной как стекло. Её расширенные зрачки на секунду дрогнули, а затем напряжение в плечах заметно спало. Она нервно поправила очки средним пальцем и неестественно растянула губы в улыбке.

— Вот как. Но какое... это имеет отношение ко мне?

Спросила Мо Ын, изо всех сил пытаясь стереть с лица растерянность. Она всё еще избегала его взгляда, глядя куда угодно, только не на него.

Кан Ро Ван молча смотрел на её профиль, а затем произнес:

— Не хочу, чтобы ты всё поняла неправильно. Если честно, мне плевать, что подумают другие, но когда неправильно понимает госпожа Ян Мо Ын — это как-то обидно.

Губы Мо Ын слегка приоткрылись. Она очень медленно перевела взгляд на него.

— Не увольняйся.

— ...

— Я больше не буду врать про татуировку и постараюсь поменьше болтать по пустякам.

— ...

— Считай, что спасаешь жизнь человеку. Просто оставайся там, где я могу тебя видеть.