— А-ах, м-м, ах..!
Их тяжелое, сбивчивое дыхание вязко заполняло тесную комнату.
Сброшенные со стола мышка, ручки и книги в беспорядке валялись на полу. Мо Ын сидела на краю столешницы без трусиков.
Кан Ро Ван легко раздвинул колени Мо Ын и уже давно обосновался между ними. Каждый раз, когда он двигал бедрами, опираясь мощными руками о столешницу, стол ходил ходуном.
— Ха, м-м... ах, господин директор...
Мо Ын отчаянно цеплялась за его шею, чтобы не завалиться на спину. Когда он глубоко вколачивал в нее член, влажный хлюпающий звук на стыке их тел откровенно разносился по комнате.
От каждого толчка Кан Ро Вана снизу вверх головка скребла самую глубину, заставляя разум мутиться. Нутро туго заполнял жар, дыхания катастрофически не хватало, а пальцы на ногах судорожно поджимались.
— А-а, м-м...
Он так высоко задрал одну ногу Мо Ын, что ее таз непроизвольно приподнялся. В тот момент, когда руки, которыми она держалась за его шею, ослабли, и она начала заваливаться назад, ладонь Кан Ро Вана молниеносно легла ей на поясницу, поддерживая.
— Какая, м-м, хорошая у вас... ах... реакция.
— Ага, фу-у... И на том спасибо за комплимент.
— Не за что...
Шлеп, шлеп. Звук бьющихся тел и не думал стихать. Мо Ын чувствовала, как между ног скапливается что-то горячее. Стенки влагалища непроизвольно сжимались, а головка члена туго терлась где-то в самой глубине.
— Ах, по-подождите... Соседи могут услышать..!
— Похуй, пусть слышат.
Издав низкий, рокочущий звук, Кан Ро Ван грубо впился в губы Мо Ын. Вместо того чтобы остановиться, его движения стали еще яростнее, с такой силой, будто он собирался проломить столешницу.
— А-ах, м-м, правда, нельзя.
Боясь, что звуки просочатся сквозь стену, Мо Ын до боли прикусила его плечо. В ответ мышцы на бедрах Кан Ро Вана напряглись до предела, и он вогнался между ее ног еще глубже.
— Ха-а... И кто же там живет, за этой стеной.
Мо Ын лишь замотала головой, не разжимая зубов на его плече. В голове не осталось ни единой связной мысли.
— А мне больше нравится, фу-ух... когда ты стонешь в голос.
Кто там живет по соседству — сейчас не имело абсолютно никакого значения. Парадоксально, но стыд от того, что этот откровенный шум могут услышать за стеной, обострил чувства Мо Ын в несколько раз сильнее обычного.
— Покажи мне, как подпрыгивает твоя грудь.
Кан Ро Ван задрал край футболки, которая была на Мо Ын, и медленно, но настойчиво запихнул ей в рот.
— В зубы.
Уж лучше так, чем кусать его за плечо. Пока Мо Ын, запрокинув голову, с трудом проглатывала стоны, он одним рывком задрал бюстгальтер и высвободил ее грудь.
Шлеп, шлеп. Влажный звук соударяющейся плоти рвал тишину, эхом разлетаясь по комнате. Кан Ро Ван сжал подпрыгивающую в такт движениям грудь, словно собираясь ее раздавить.
Перед глазами всё поплыло, как в тумане. Он слегка прикусил мочку ее уха и, спускаясь по линии шеи, принялся осыпать кожу короткими, влажными поцелуями.
— ...Таким образом, если использовать очередь с приоритетом, то временную сложность можно...
Из динамиков ноутбука внезапно раздался голос. Видимо, когда Мо Ын пыталась опереться рукой о стол, она случайно задела пробел.
Голос преподавателя звучал спокойно и отчетливо. Он был до абсурда неуместен в этой ситуации. Человек на видео, ни о чем не подозревая, продолжал свою лекцию.
— ...Что ж, давайте проверим это на практике с помощью примера.
Кан Ро Ван, не отрывавшийся от шеи Мо Ын, не сдержал смешка.
— Слышала? Говорит, нужен пример.
С насмешкой бросил он, глядя ей прямо в лицо. Его влажная от пота челка щекотала щеки Мо Ын.
Он задрал ее бедра еще выше и начал откровенно вколачиваться в нее, словно задавая ритм голосу преподавателя.
— ...Чтобы найти здесь кратчайший путь...
— М-м-м, хы-ы-ы, м-м..!
Каждый раз, когда звучал голос лектора, стыд достигал своего апогея. Казалось, будто кто-то невидимый наблюдает за этим непотребством.
Сквозь зажатую в зубах ткань вырывались стоны, больше похожие на крик, а стол грохотал так, словно у него вот-вот подломятся ножки.
Кан Ро Ван и не думал останавливаться, настойчиво пробивая самую глубину. Реакция Мо Ын его явно забавляла; он слизнул каплю пота с ее шеи и прошептал:
— Не знаю насчет кратчайшего пути, но я уже отлично выучил, куда нужно всадить, чтобы ты сошла с ума.
Сделав последний мощный толчок бедрами, он заставил Мо Ын выплюнуть футболку. Она запрокинула голову.
— А-а, а-а-ах! М-м-м!
Вытянув носки до предела, она повисла на его твердых плечах, мелко дрожа всем телом. Он тоже издал сдавленный рык и щедро излился горячим семенем глубоко в ее нутро.
— ...На этом восьмая лекция, посвященная алгоритму Дейкстры, завершена.
Как только закончилась лекция, в комнате повисла тишина.
Ее заполнял лишь липкий звук разъединяющихся влажных тел и их прерывистое, тяжелое дыхание.
***
Сон был невероятно сладким и освежающим. Мо Ын даже не помнила, когда в последний раз спала так крепко.
Но было одно «но»... Казалось, всё ее тело чем-то туго опутано. Точнее, она не могла пошевелиться.
К ее спине вплотную прижималось что-то тяжелое, а талию крепко обхватывало нечто большое и горячее.
К тому же ее односпальная кровать, и без того узкая, сегодня казалась в два раза теснее обычного.
Только тогда Мо Ын медленно открыла глаза. Первым делом в поле зрения попали знакомые обои. Это была ее комната.
Затем она осознала, что за рука лежит у нее на талии. Ей даже не нужно было проверять, чтобы понять — рука не ее. Слишком уж она была толстой, твердой и тяжелой.
Затаив дыхание, она осторожно опустила взгляд. На тыльной стороне мужской ладони причудливо переплетались выступающие вены.
События перед сном осколками пронеслись в голове. То, как Кан Ро Ван легко поднял ее и усадил на стол, как со столешницы на пол с грохотом посыпались вещи.
Оглушительный шум и стоны, из-за которых она до ужаса боялась побеспокоить соседей, и текстура футболки, заполнявшей рот.
Размеренное, медленное дыхание щекотало заднюю поверхность шеи. Мо Ын попыталась осторожно повернуться. Но рука, обнимавшая ее за талию, тут же напряглась, удерживая на месте.
— Спи еще.
Спросонья его голос звучал в два раза ниже и хриплее обычного, мягко обволакивая слух.
Кан Ро Ван, даже не открывая глаз, притянул Мо Ын еще ближе к себе. Из-за этого ее ягодицы откровенно вжались в его твердый низ живота.
— Мне тесно... и неудобно.
— Вот именно. Купи кровать побольше.
— Для меня одной ее вполне достаточно.
— Но ее не хватает для двоих.
— ...Проблема решится, если вы, господин директор, пойдете к себе домой.
— То позови, то уходи. Ты меня, как собачку, дрессируешь?
— Я вас вообще-то не звала...
Можно было и не спрашивать: было абсолютно ясно, что домой он уходить не собирается. Мо Ын сдалась и снова закрыла глаза.
Тепло, исходящее от его тела со спины, было на удивление приятным. Если быть честной, даже слишком приятным. Она робко положила свою ладонь поверх его большой руки, обнимавшей ее за талию. У него были крупные суставы и твердые пальцы.
Где-то на задворках сознания зазвенел тревожный сигнал.
В алгоритме жизни, который Мо Ын так тщательно выстраивала, переменной под названием «Кан Ро Ван» не существовало. Он был всего лишь объектом наблюдения и генератором дофамина.
Но именно сейчас, в это самое мгновение, ей совершенно не хотелось выбираться из его объятий. Потому что тепло? Или потому что уютно? Кажется, ни то ни другое... а может, и то и другое сразу.
Он положил подбородок ей на плечо, и его дыхание снова стало ровным. Похоже, уснул.
Эмоции, которым нельзя было дать четкого названия, давались Мо Ын тяжелее всего. Она их опасалась именно потому, что не могла объяснить с точки зрения логики.
Если рассуждать рационально, она должна была прямо сейчас растолкать его и выставить за дверь. А если бы он уперся — вызвать полицию.
Потом ей следовало бы найти очки, сесть за стол и дослушать сегодняшнюю лекцию.
...Не знаю. Посплю еще минут пять.
Мо Ын снова закрыла глаза. Ей было так расслабленно и уютно, что обычной силы воли не хватило бы, чтобы заставить себя встать.
Морг.
Она собиралась поспать всего пять минут, но когда снова открыла глаза, в комнате уже сгустились сумерки. Видимо, солнце давно село. Она даже не представляла, сколько прошло времени.
В этот момент со стороны кухни послышался шум. Задорное бульканье кипящей воды сопровождалось острым, соленым запахом, который тут же ударил в нос.
Мо Ын нащупала очки, надела их и слезла с кровати. Ей хватило нескольких шагов, чтобы кухня оказалась как на ладони.
Кан Ро Ван стоял у плиты и помешивал лапшу палочками.
— Что вы... делаете?
— Рамён. Сварил три пачки. Давай, садись ешь.
Он положил на обеденный стол подставку под горячее и перенес кастрюлю прямо на нее. Затем открыл шкафчик и достал две тарелки. Он уже прекрасно знал, где что лежит.
— Садись. Пока лапша не разбухла.
Мо Ын растерянно опустилась на стул. Окинув взглядом квартиру, она заметила, что пол, на котором царил полный хаос, был более-менее прибран.
Кан Ро Ван с абсолютно невозмутимым видом открыл холодильник и достал кимчи.
— Для человека, который живет один, у тебя довольно много кимчи. Мама присылает?
— Да.
— Передай ей потом, что было очень вкусно.
— ...Тогда мою маму удар хватит.
— Думаешь?
Присутствие постороннего мужчины, который сидел напротив и как ни в чем не бывало уплетал лапшу, на удивление совершенно не раздражало