Кан Ро Ван подтянул из изголовья подушку и подсунул её под поясницу Мо Ын.
— Это я ради неопытного партнёра проявляю такую заботу.
— Не понимаю, о чём вы.
Его крепкие мышцы бёдер протиснулись меж ног Мо Ын и устроились там. Каждый раз, когда член в презервативе касался нежной кожи на внутренней стороне бедра, по телу пробегали мурашки.
Сжав голень Мо Ын, словно выверяя угол, он снова закинул её ногу себе на плечо.
— Вы и правда много раз этим занимались…
Мо Ын в напряжении тихо пробормотала это.
Спроси она, сколько именно раз он занимался сексом, он, похоже, и вспомнить бы не смог. А если спросить, примерно скольких партнёров у него за это время было, — удастся ли получить вразумительный ответ?
Но было кое-что, что тревожило её сильнее.
— …Будет больно?
Его член, оказавшийся куда крупнее расчётной величины, внушал трепет одним своим видом. То, что открывалось под жёсткими на вид волосами, было в буквальном смысле похоже на пульсирующее орудие убийства. То, как яростно сплетались вздувшиеся жилы, совершенно не вязалось с его во всём эстетским вкусом.
— Говорить такое, наверное, не очень уместно.
Головка члена мягко скользила вверх-вниз по расщелине. Он ещё даже не вошёл, но от одного лишь касания тело вздрагивало. Кан Ро Ван продолжил:
— Но партнёрша с «первым разом» у меня тоже впервые.
— У меня первый раз, а у вас впервые партнёрша с первым разом, так что, как ни крути, у нас обоих это в каком-то смысле впервые.
— Если от того, что ты несёшь что попало, напряжение спадает, то валяй. Я и краем уха слушать не буду.
— Только осторожно, пожалуйста…!
— Осторожно?
Кан Ро Ван тихо усмехнулся, словно услышал что-то забавное. И тут же, вложив увесистый напор, медленно вдавился внутрь Мо Ын.
— Хы-ып, у-ы, а!
— Дыши.
Мо Ын, как он и велел, протяжно выдохнула: «Фу-у».
Было больно. Не острая боль. Скорее ощущение, будто против воли растягивают мышцу, которой ни разу не пользовалась. От гнёта, до отказа заполнявшего узкое отверстие, было трудно даже дышать.
— Будет больно — сразу говори.
Кан Ро Ван проговорил это, поглаживая щёку Мо Ын ладонью. Взгляд, которым он смотрел на неё сверху вниз, был довольно надменным и властным, но, в отличие от обычного, хотя бы тон был ласковым.
— Б-больно, но, хып, не больно…
— Терпимо?
— …Ха-а, ещё чуть-чуть, и будет нормально.
Он двигался медленно, словно давая Мо Ын время свыкнуться с этим непривычным чужеродным предметом. Послышался его голос, негромко выдыхающий слова:
— Что ни говори, а раздразнить ты мастерица. Разведёшь ноги пошире?
И вот он легонько приподнял закинутую ему на плечо ногу Мо Ын.
— Ха-ах.
Отверстие растянулось во всю длину, и член, вошедший было меньше чем наполовину, вонзился глубоко.
— Фу-у, спортом, что ли, занималась?
Мо Ын, крепко зажмурившись, лишь мотнула головой.
— Так и думал. Привыкать тебе придётся долго.
— Зато способность к обучению, а-х, считаю, на порядок вы…
— И что с того. Ты ведь даже не знала, что у тебя обильно течёт.
— Ха-а. Разве? И сколько примерно человек в выборке, ы!
Тут же яички шлёпнули по ягодицам, и от пронзительного ощущения тугого заполнения внутри по всему телу пробежал ток. Наконец она целиком поглотила его член. Странное чувство достижения — что она всё-таки вместила в себя нечто за пределами всяких норм — взметнулось до самой макушки.
— Ха-а, с ума сойти. Расслабься немного.
На его приказ Мо Ын и в этот раз мотнула головой. Это было не в области воли. И со спортивной подготовкой это не имело ровным счётом ничего общего.
— А, блядь. Член того и гляди оторвётся. Не туго тебе?
Грубое ругательство Кан Ро Вана хлестнуло по ушам. Мо Ын вместо ответа лишь тяжело дышала. Туго ли — она не понимала, но ощущение было такое, будто все слизистые её внутренних стенок настойчиво обхватывают и стискивают его член.
Кан Ро Ван опустил руку, гладившую лицо Мо Ын, вниз, к клитору. Большим пальцем он принялся осторожно тереть всё ещё набухший, готовый лопнуть бугорок.
— У-х-х, а, ха-а…
Острое наслаждение, совершенно иное по ощущению, чем тяжёлое чувство проникновения, прошлось по позвоночнику. Пока она, сама того не замечая, извивалась поясницей, смазка, стекающая по стенкам, обильно увлажнила место их соединения.
— Фу. Вот теперь можно вставлять как надо.
Он отвёл бёдра назад, вонзился снова и запрокинул голову.
— Ха-а.
Кадык на его длинной шее грубо ходил вверх-вниз. От низкого, густого стона, вырывавшегося, словно у зверя, Мо Ын тоже распалилась вслед за ним.
Первоначальный гнёт незаметно отступил, а его место стремительно заполнило наслаждение, взмывавшее каждый раз, когда их тела смыкались. Она до отчётливости явственно ощущала фактуру члена, скребущего по стенкам и врезающегося вглубь.
Хлюпающий влажный звук, звук трения сталкивающейся голой кожи и стоны друг друга сплелись воедино, заполнив комнату. Матрас, который в рекламе хвалили за то, что он не шелохнётся, даже если рядом упадёт бомба, вопреки всему ходил ходуном без остановки.
Кан Ро Ван, вращая бёдрами, склонился корпусом. Переплетя пальцы с пальцами Мо Ын, он поднял её руки над головой и крепко вдавил в кровать.
Возникло ощущение, будто где-то внутри резко сжалось. Когда она, шумно втянув воздух, застонала, Кан Ро Ван негромко прошептал:
— Ещё нет.
Он слегка пососал нижнюю губу Мо Ын. Она ждала поцелуя, но он, держа губы на грани касания, лишь продолжал вбиваться бёдрами.
Тело колыхалось в одном ритме с ним. Сквозь зубы Кан Ро Вана одно за другим прорывались низкие, короткие выдохи.
— А, ха-а, ы-ы!
Стенки, обхватившие его член, отчаянно содрогались. Не сумев в конце концов одолеть нахлынувшее приливом ощущение, её поясница резко подскочила.
— М-мпх!
Только тогда, словно того и ждал, Кан Ро Ван раздвинул её губы языком и проник внутрь. Казалось, ток пробежал до самых кончиков пальцев ног. Его мягкий язык, скользя по всем нежным уголкам рта, ласково её усмирял.
Когда, сплетаясь с ним языками, она наполовину лишилась рассудка от сладостного поцелуя, Кан Ро Ван дёрнул бёдрами и излился. Ощущение чего-то горячего и вязкого, хлынувшего внутрь, было, как и всё прочее, до крайности непривычным.
***
Сон не шёл. Физически она определённо пребывала в состоянии крайнего изнеможения, но всё из-за того, что выброс дофамина никак не унимался.
Частота сердцебиения тоже всё ещё была выше обычного, и она чувствовала, как мелко подрагивают кончики пальцев. С внутренней стороны бёдер и в низу живота ещё не угас непривычный жар.
— Не спится?
Мо Ын, притворявшаяся спящей, распахнула глаза.
…Как он догадался?
Вышедший из ванной и накинувший халат Кан Ро Ван шёл в её сторону, прихватив бутылку виски и два бокала.
Непонятно, зачем он вообще накинул халат, если даже не собирался его запахивать, но крепкая грудь и пресс, к которым она недавно вплотную прижималась, были без всякой утайки открыты.
Даже в расплывчатом без очков обзоре виднелся грозный силуэт, обвисший под бёдрами и кичащийся своим присутствием.
Мо Ын, не находя, куда деть взгляд, повращала глазами и ответила:
— Уровень дофамина аномально высокий.
Стоило ему присесть на край кровати, как один край матраса глубоко просел. Мо Ын, подтянув одеяло до самого подбородка, неуклюже приподнялась.
— Пей.
Она приняла протянутый им бокал. Густая янтарная жидкость без единого кубика льда колыхалась под светом.
— Нигде не болит?
Кан Ро Ван спросил, обернувшись к Мо Ын. Мо Ын, потягивавшая из бокала, искоса взглянула на него.
— Не то чтобы болит, скорее есть чувство дискомфорта.
— Вот незадача, заниматься первым в жизни сексом с директором, который рационально тебя не привлекает.
— Всё нормально. Особых фантазий или романтических ожиданий у меня и не было.
— Звучит так, будто я не дотягиваю до уровня, чтобы воплотить фантазии или романтику.
— …У вас есть склонность к негативной интерпретации.
Он, сузив глаза, сделал глоток виски.
Мо Ын, обхватив бокал обеими руками, на миг замялась. Уместно ли заводить такой разговор в этой ситуации, она не знала, но не могла совладать с любопытством.
— А ваш первый раз, господин директор, когда был примерно…
— Зачем человеку, у которого склонность к негативной интерпретации, спрашивать о подобном.
— Хотела понять, есть ли корреляция между вашим первым разом и склонностью к негативной интерпретации.
— Нет.
А это вообще-то была шутка…
Мо Ын приоткрыла было губы, но плотно их сжала.
Кан Ро Ван какое-то время смотрел на Мо Ын, а затем сделал ещё глоток виски.
— Не помню. Слишком давно было.
— А насколько давно? В каком возрасте примерно?
Мо Ын, сверкая глазами, настойчиво допытывалась. Он, почёсывая бровь большим пальцем, словно перебирал давние воспоминания.
— Тебе лучше не знать.
— А я хочу знать. Лет в двадцать?
— Раньше.
Допытываться дальше она решила перестать. Учитывая его общительный нрав и обстоятельства, в которых он рос, было очевидно, что возраст его первого раза заметно опережал среднестатистические показатели по Корее.
— …Мне лучше не знать.
— Вот видишь.
Он усмехнулся и протянул руку к лицу Мо Ын. Медленно проведя большим пальцем по щеке под глазом, он с выражением «вот же чёрт» тут же убрал руку.
— Презервативов ещё много осталось.
Одеяло, обёрнутое вокруг тела, со скольжением поползло вниз. Мо Ын крепко прикусила нижнюю губу. Дыхание уже было горячим.
