Мо Ын торопливо запахнула полы халата, плотно стянув их обеими руками. Но удержать их вышло недолго — Кан Ро Ван легко отвёл её руки в стороны.
Он осыпал мелкими поцелуями её ключицу. Мо Ын вытянула руки за спину, опираясь на них корпусом, но мало-помалу сила уходила из рук.
Распахнувшийся халат соскользнул по бокам. От прикосновения холодного воздуха к коже она съёжила плечи. То ли оттого, что ей предстоял опыт всей жизни, то ли просто от страха — тело мелко подрагивало.
Кан Ро Ван стянул халат вниз, обнажив грудь полностью. А затем мягко накрыл её той самой огромной ладонью.
Ощущение было странным. Этого места ещё ни разу не касалась чужая рука.
— А-х-х…
Стоило ей издать тихий стон, как послышалось, что Кан Ро Ван, не отрывая губ, усмехнулся.
Он принялся осторожно разминать её грудь. Между его пальцами скользнул затвердевший, торчащий сосок. Между ног защекотало, и она сама того не заметив плотно сжала колени.
— Послу… это… к-контрацепция, я оральные контрацептивы, хн, не при… нимаю…!
Даже с опустевшей головой ей казалось, что сказать это надо, и стоило ей открыть рот, как Кан Ро Ван соскользнул губами к её груди.
— М-м…
Он, выставив зубы, легонько прикусывал холмик груди. На белой коже один за другим прибавлялись следы зубов.
Обеими руками собрав грудь от основания, он тут же провёл влажным языком вверх по соску.
— Хы-ып!
Мо Ын вздрогнула всем телом и крепко зажмурилась. Движение его языка, ласкающего грудь, ощущалось до отчётливости явственно.
— Тебе ведь часто говорили, что грудь красивая?
Он, с чмокающим звуком посасывавший сосок, оторвал губы и вдруг спросил. Заметно возбуждённый голос, осевший и надломленный, обвился вокруг её уха.
Мо Ын, плотно стиснув губы, лишь как одержимая мотала головой.
— То, что у тебя «первый раз».
Кан Ро Ван глубоко подвёл одно предплечье под поясницу Мо Ын. Стоило ему напрячь руку, как корпус Мо Ын естественно прогнулся назад, а грудь подалась вверх.
Перехватив её в позу, в которой губам было удобнее, он снова взял грудь в рот и продолжил:
— Ты про проникающий секс, или ты хочешь сказать, что и орального, и ласк у тебя тоже не было.
— Ха-а, фу, фу… второе…
Зажав сосок между зубами, он издал смешок.
— С ума сойти, правда.
— Я тоже, я тоже сейчас, у-у…
Она и впрямь сходила с ума. Горячий влажный язык то накручивал сосок, то, словно дразня, кончиком вдавливал в него, то набирал полный рот плоти груди и с силой посасывал — двигался без остановки, сводя с ума.
Но ещё невыносимее было то, что с внутренней стороны бёдер влажно скапливалась смазка.
Она знала, что при физической стимуляции или психическом возбуждении жидкая составляющая просачивается наружу сквозь стенки влагалища. Но знать биологический принцип лишь в теории и ощущать его собственным телом — это, безусловно, было совсем разное.
В этот момент одна ладонь Кан Ро Вана, скользнув вниз по её боку, осела на тазе Мо Ын. Погладив бедро, рука вкрадчиво переместилась к влажной внутренней стороне.
— Нет, нет, погодите, по-погодите.
Мо Ын от стыда торопливо выпалила это и крепко вцепилась ему в плечи.
— Всё хорошо.
Он на миг коротко поцеловал её в губы, успокаивая, и снова жадно вобрал грудь в рот.
— Не, не хоро…!
В конце концов его пальцы раздвинули внутреннюю сторону бедра и проникли вглубь. В тот миг, когда плотно сжатые колени разошлись, рука, державшая корпус, окончательно ослабла, и Мо Ын плашмя рухнула на кровать.
Кан Ро Ван, словно только этого и ждал, уложил Мо Ын во весь рост на кровать и взобрался сверху. То, что он развёл её ноги и закинул их себе на плечи, произошло прежде, чем она успела что-либо предпринять.
Хлюпающий звук разнёсся по безмолвному пространству.
— А, а-ах, вот это точно никуда не годится!
Мо Ын резко отвернула голову, отрезая себе обзор. Будь у неё хоть малейшая возможность сбежать, она, не задумываясь о последствиях, сбежала бы прямо сейчас.
— Чем сильнее так, тем больше заводит, так что давай, продолжай.
То ли он изначально был психом, то ли только что им стал — Кан Ро Ван настойчиво вжимал губы в её кожу и орудовал языком.
Всей ладонью он вязко тёр влажную ложбинку между ног Мо Ын. Двигался предельно медленно, словно смачивая промежутки между пальцами её смазкой.
— Выделение… смазки — это физиологически естест, хы, естественное явление.
— Да? Тогда чего бы тебе не расслабиться.
Его длинный прямой указательный палец задел набухший, налившийся клитор.
— И-ик…!
Поясница Мо Ын рефлекторно подскочила. Руками она крепко вцепилась в простыню. От незнакомого, острого наслаждения, передавшегося через тонкую слизистую, дыхание перехватило.
Кан Ро Ван, не останавливаясь, кончиком пальца обводил круги. Затем то с силой надавливал, то тёр вдоль глубокой расщелины.
— Ха-ах, ы! У-у, хып…
С каждым движением его пальцев влажный звук трения всё откровеннее заполнял комнату.
— Если ты и в обычное время будешь говорить так, словно стонешь, — прошептал Кан Ро Ван, спуская губы к её низу живота, — то у меня встанет прямо посреди офиса.
— А, у-у, прошу, это слишком странно, к-кхып.
А вдруг что-то идёт не так. А вдруг где-то внутри уже сломался какой-то орган.
Она попыталась вспомнить меры предосторожности при первом разе, но в голову не приходило ровным счётом ничего.
Мо Ын беспомощно замахала руками, пытаясь оттолкнуть его за плечи, но он не сдвинулся ни на йоту. Напротив, ещё глубже зарылся корпусом меж разведённых бёдер Мо Ын.
— Туда, зачем, зачем? Туда лицом? Зачем?
От растерянности она попыталась резко приподняться, но даже это далось ей тяжело. К месту, которое только что захватила его рука, прильнуло горячее дыхание.
Мо Ын извивалась поясницей, но из-за ног, закинутых ему на плечи, не могла даже шевельнуться.
— Туда правда не, не, нельзя!
И вот мягкий язык лизнул насквозь промокшую промежность.
Она запрокинула голову до предела и исторгла прерывистое дыхание. Руками она лишь стискивала его твёрдые плечи.
Кан Ро Ван и вовсе крепко обхватил обеими руками ягодицы Мо Ын и потянул их к себе. А затем, словно лакая мёд, длинно провёл вверх по расщелине.
— Х, хы-ып, ха, а-ы-ык…
Звук, в котором было не разобрать, стон это или всхлип, прорвался сквозь её губы.
Откровенный влажный звук впивался в барабанные перепонки, но Кан Ро Ван, не дрогнув ни на йоту, упорно продолжал своё дело.
О том, что, когда чужие губы вплотную прижимаются к самому укромному её месту, раздаётся вот такой звук, нигде нельзя было вычитать и никто ей об этом не говорил.
Для Мо Ын всё это было неизведанной областью. А потому она совершенно не могла понять, правильный ли это способ или личное извращение одного лишь Кан Ро Вана.
Кан Ро Ван на миг оторвал губы. На уголке рта, лоснящемся от смазки, повисла косая улыбка.
— Сама недавно так шумела, мол, мойся тщательно. А вкусно ведь.
— Х-х-х…
— «Х-х-х», ишь. Если хорошо — так и говори, что хорошо. А не скули.
— Хорошо ли это, мне как-то… непонятно…
Принижать его старания она не намеревалась. Просто и тут у Мо Ын начисто отсутствовали образцы, которые могли бы стать основанием для оценки.
Ей не с чем было сравнить, какой степени наслаждения соответствует это ощущение, что сейчас простреливало по спинному мозгу всё её тело. Поэтому опрометчиво сказать «хорошо» она не могла.
— Ха.
Но, как обычно, брови Кан Ро Вана разом сошлись. На его лице, исторгавшем смешок с видом «это уже ни в какие ворота», мельком проступило что-то вроде уязвлённого самолюбия.
Чтобы не допустить накопления недоразумений, Мо Ын торопливо добавила:
— Это потому что нет контрольной группы. Не то чтобы плохо… Будь у меня больше опыта, я смогла бы наверняка провести сравнение.
— Сравнение?
Его взгляд стал ещё гуще. Кан Ро Ван, утирая тыльной стороной ладони рот, насквозь промокший от её смазки, усмехнулся с таким видом, будто услышал нелепость.
— Если бы попробовала с кем-то, кроме меня, смогла бы понять, правда я хорош или просто болтаю языком? Вот что ты сейчас сказала.
— Я не совсем это имела в виду, скорее объективные показатели…
— Хватит.
Он протянул руку и открыл ящик прикроватной тумбочки. Достав презерватив — неизвестно, когда он туда его положил, — он тут же зажал его в зубах и, сощурив глаза, умело зубами надорвал упаковку.
Для него это было так же естественно, как прийти на работу со стаканчиком кофе навынос. Движение выглядело так, словно он, не пропуская ни дня, вшил его в свою рутину, и Мо Ын на миг оторопела.
Оказывается, мир, которого я ещё не знаю, был настолько широк…
Кан Ро Ван как ни в чём не бывало развязал узел полотенца на бёдрах. Из-под соскользнувшего полотенца без всякой утайки явился его свирепо вздыбившийся член.
Мо Ын, забыв даже вскрикнуть, разинула рот. Иллюстрации из пособий по половому воспитанию или текстовые данные не могли сохранить и тени достоинства перед этой подавляющей натурой.
— И тут вот незадача, нет контрольной группы для сравнения.
Кан Ро Ван, умелым движением натягивая презерватив на член, проговорил:
— А. Но зато есть объективный показатель — размер презерватива, так что запомни хорошенько.
Опустевшую упаковку от презерватива он, как наклейку, прилепил к холмику груди Мо Ын.
— Прихвати с собой одну на память о первом разе, что ли.
То, как он провёл языком по губам и перекосил один уголок рта, было чересчур искусно.
✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению! ➡️ Fableweaver
