Онлайн чтение книги Стрит-флеш Straight Flush
1 - 17

— А ты довольно сладкая.

— ...

— Честно говоря, немного удивлен.

Обычно он не разбрасывался подобными словами. Его пошлый комплимент звенел в ушах. У нее не было ни сил, ни желания покорно отвечать ему. Она лишь крепко сжала губы и молча смотрела снизу вверх в его черные глаза, в которых таились самые низменные желания.

Однако ему, похоже, такое ее поведение пришлось не по вкусу.

Резко подавшись назад, он с размаху глубоко вонзился в нее, достав до самых недр узкого лона. От неожиданного удара всё ее тело сильно подбросило.

— Ах, мм! Ах!

Но это было лишь начало. Каждое его сокрушительное движение лишало рассудка.

Один толчок, еще один, и еще... Поначалу она, словно узник, ожидающий конца жестокой порки батогами, мысленно считала каждый его удар. Настолько боль затмевала собой наслаждение.

Однако тело, нащупавшее наконец точку наслаждения посреди этой боли, начало понемногу откликаться. При каждом мощном толчке по всему телу пробегал разряд тока, словно ее окатывали чем-то теплым. Непроизвольно сжимающееся лоно жадно обхватывало его член, заставляя Джи У мелко дрожать.

Поначалу влажные, чавкающие звуки казались густыми и тягучими, но вскоре они сменились громкими шлепками. Смазки стало слишком много. Он усмехнулся, жадно втянув воздух, словно кит. От этого звука Джи У показалось, что она вот-вот сойдет с ума.

— Ч-чуть-чуть помедленнее.

Если так пойдет и дальше, у нее точно помутится либо рассудок, либо тело, поэтому она с трудом выдавила из себя эту просьбу сквозь прерывистое дыхание.

— Плохо слышно.

— По... помедленнее... пожалуйста.

— Зачем?

— Слиш... слишком...

— Слишком хорошо?

Шлеп-шлеп, его движения стали еще более настойчивыми. С каждым разом он менял угол проникновения, яростно набрасываясь на нее, словно пытаясь нащупать самую чувствительную точку. Джи У, даже не помышляя о том, чтобы издавать какие-то томные стоны, просто задыхалась, хватая ртом воздух.

Было страшно. Страшно получать такую порцию наслаждения, обрушивающуюся на всё тело. Имею ли я вообще право испытывать подобное? Стимуляция была настолько сильной, что вызывала у нее странное чувство вины.

— П-прекратите! Хватит!

— А я не хочу.

— Ах, ха... Э-эй, вы!

— Лежишь тут с раздвинутыми ногами, принимаешь мой член и всё, на что тебя хватает, это «Эй, вы»?

— Ах, а-а! Ах!

Ее тело сильно трясло. Джи У в панике вцепилась в его толстые предплечья.

Ее затуманенный слезами взгляд внезапно встретился с его глазами. Черный свирепый хищник в период спаривания. В его глазах было столько безумия, что на мгновение они показались ей желтыми глазами хищной птицы. Это был взгляд безжалостного правителя, привыкшего получать всё, что он пожелает.

— Повтори-ка еще раз, мисс.

Едва взглянув в эти глаза, она интуитивно поняла: он ни за что не остановится, пока не услышит из ее уст свое имя.

— Р-рюн. Пожалуйста...

— Что «пожалуйста».

— Я, я сейчас сломаюсь...

Ее покрасневшие губы задрожали, с трудом выдавив из себя его имя вместе с отчаянной мольбой. Однако Джи У тут же осознала, что совершила непоправимую ошибку.

— Ах, блядь.

Хрипло выругавшись, он с еще большей яростью принялся вколачиваться в нее. Его движения, когда он мощно вонзался в нее одними лишь бедрами, подобно дикому зверю, были поистине неутомимыми.

Бах-бах-бах, весь диван заходил ходуном, издавая скрежещущие звуки. Толчки становились всё быстрее и свирепее, и казалось, этому не будет конца.

Похоже, он тоже был близок к разрядке. Если бы она была в здравом уме, то, возможно, подумала бы: «Наконец-то это закончится». Но сейчас Джи У едва справлялась с тем, чтобы просто выдерживать накатывающий на нее оргазм, прошивающий вены подобно высоковольтному разряду тока.

— ...!

Напрягшись от кончиков пальцев ног, ее тело забилось в судорогах, обильно изливая соки. Рюн, яростно вколачивавшийся в нее, на мгновение замер.

Она всем телом чувствовала, как напрягаются мышцы мужчины, изливавшего в нее свое семя. Но даже кончая, он продолжал жадно двигать бедрами и сосать ее уже изрядно набухшие соски. Его семяизвержение длилось так пугающе долго, что на мгновение мелькнула мысль: неужели от одного этого раза она может забеременеть?

Что же делать...

Дальше мысли оборвались. У нее не было сил ни на что, кроме как просто смотреть на мужчину, чья грудная клетка тяжело вздымалась от сбившегося дыхания.

Не в силах даже свести ноги, Джи У, часто дыша и всё еще содрогаясь от остаточных волн оргазма, провалилась в темноту. Из ее не до конца сомкнутого лона вытекала белая сперма вперемешку с алой кровью, густо пропитывая зеленый диван.

Часть 2. Неправильная встреча

Ты и я встретились в темном ночном море,

У каждого из нас свой путь.

Можешь сохранить это в памяти,

Но лучше всего — предать забвению.

Даже тот свет, что мы подарили друг другу при встрече.

Со Джи Ма, «Случайность» (отрывок)

***

— В будущем ты станешь невестой дракона.

Так сказала странная старуха, жившая по соседству.

Сказала, что я стану невестой дракона.

Усталый, старческий голос и пугающе пронзительные глаза под морщинистыми веками. Это воспоминание было слишком ярким, чтобы списать его на простой бред выжившей из ума старухи.

Они переезжали так часто, что она уже сбилась со счета. Помнила лишь ощущение того, что в этот раз они покидали прежнее место жительства в какой-то спешке, словно спасаясь от кого-то. Естественно, она даже не успела нормально попрощаться с друзьями из старой школы, и их новым пристанищем стала полуподвальная комнатушка на окраине Сеула, куда они сбежали, словно скрываясь от погони.

Там не было ни густой зелени, ни аромата цветов — только затхлая вонь гниющих отходов и блевотины, витающая повсюду.

Каждую ночь были слышны пьяные вопли, звуки драк и звон бьющейся посуды. И вой полицейских сирен — тоже не редкость. Пятнадцатилетней Ён Джи У часто приходилось затыкать уши подушкой, пытаясь заставить себя уснуть.

И иногда она отчаянно молилась про себя.

Пожалуйста, пусть и сегодня всё обойдется. И пусть я когда-нибудь смогу выбраться из этого кошмара.

Именно в этой грязи она впервые и встретила ту бабушку.

— Тяжелая судьба, ох, тяжелая.

Ранним утром, когда она впервые шла в новую школу. Потирая сонные глаза, она вышла за ворота, и из-за низкого забора раздался старческий, хриплый голос. Сопровождаемый громким цоканьем языка. Это была соседка из лачуги рядом.

Джи У даже не знала ее имени. Просто думала, что это какая-то странная старуха, которая встает ни свет ни заря и копается в своем садике, где торчали лишь чахлые, так и не давшие плодов стебли помидоров черри.

Каждое утро, когда юная Джи У шла в школу, старуха бормотала одно и то же.

Тяжелая судьба. Суровая.

Поначалу Джи У не понимала, что эти слова адресованы ей. Думала: ну, сумасшедшая несет какой-то бред, с кем не бывает.

Но на третий день, когда старуха замерла как вкопанная и уставилась на нее своим жутким, пробирающим до мурашек взглядом исподлобья, словно видела ее насквозь... Тогда Джи У до мозга костей пробрало осознание: все эти проклятия, которые она изрыгала до этого, предназначались именно ей.

Позже соседи шепнули, что в молодости старуха была довольно известной шаманкой с сильным даром.

По правде говоря, прошлое старухи мало интересовало Джи У. Для нее она была просто слегка эксцентричным человеком. В ее собственной семье хватало таких «уникальных» личностей, от которых волосы вставали дыбом, так что присутствие сумасшедшей бабки по соседству не было чем-то из ряда вон выходящим.

Просто в списке странных людей, которых встречала Джи У, прибавилось еще одно имя — вот и всё.

И всё же в словах старухи крылась какая-то необъяснимая атмосфера, не позволяющая просто отмахнуться от них как от бреда сумасшедшей. Хотя причину этого Джи У понять не могла.

— Бабушка, это булочка с красной фасолью. Хотите?

— ...

— Я купила ее на распродаже, так что съесть нужно быстро. А то испортится.

Джи У покупала ей мягкие булочки или печенье раз-два в неделю, тратя на это те жалкие гроши, которые ей удавалось выбить из отца, получив при этом пару пощечин и обвинения в том, что она шляется с парнями.

Ею не двигало желание подружиться или дешевая жалость. К другим людям у нее не было ни капли сочувствия. Просто она думала: если по-соседски быть к ней немного добрее, возможно, та перестанет каждое утро портить ей настроение своими пророчествами.

Поначалу старуха даже не заносила гостинцы в дом, и пакет так и висел на облупленной синей ручке ворот. Но в один прекрасный день, видимо, сменив гнев на милость, пакет исчез.

Наверное, с того самого дня. Бессмысленное бормотание по утрам стало звучать реже, но ее пронзительный взгляд ясно давал понять: ее мнение не изменилось.

— Эй.

Так прошло несколько месяцев. В один из выходных, когда Джи У вышла из дома за продуктами, ее окликнул знакомый голос. Соседка-старуха стояла в открытых синих воротах и манила ее рукой.

— Иди-ка сюда.

— А... мне можно войти?

— Не хочешь — не заходи.

Джи У в нерешительности подошла к воротам. Она впервые переступала порог ее дома.