— Ха.
Коротко выдохнув, он с досадой зачесал волосы назад и позвал по имени ту, что уже окончательно потеряла рассудок:
— Джи У.
— Х-хм, ах...
— Красавица.
Рюн опустил ладонь ей на плечо. Она даже не поморщилась от этого дурацкого прозвища, а от одного лишь прикосновения, выдержать которое ей было не под силу, затрепетала всем телом, словно выброшенная на берег рыба.
— Я, я... в порядке.
— Нет, ни черта ты сейчас не в порядке.
«Ты так раскалилась и течешь, будто готова раздвинуть ноги перед любым мужиком на этом ебаном острове». Рюн цинично скривил губы, проглотив вертящиеся на языке слова.
— П-правда, всё... нормально...
— Ах, нормально? Значит, не трогать тебя?
— Э-это...
Джи У не смогла ответить, лишь беспомощно приоткрывая губы.
Стоило промелькнуть мысли, что мужчина и впрямь может убрать руки, бросить ее и уйти, как внутри взыграли невиданные доселе, отчаянные инстинкты.
...Хотела ли я когда-нибудь чего-то столь же яростно?
Джи У медленно шла ко дну в пучине безумных ощущений, вызванных наркотиком. Казалось, она вот-вот захлебнется в них и утонет. Мозг окончательно расплавился, превратившись в жидкую кашу, а раскаленное тело била крупная дрожь.
То, что творилось у нее под юбкой, было куда большей катастрофой, чем то, что скрывалось под его брюками. Для Джи У, которая никогда не испытывала жажды к подобным вещам, эти ощущения были пугающе чужеродными.
Невиданный, первобытный хаос хлынул внутрь, затапливая всё естество, словно прорвавшаяся плотина. Впрочем, остатки ее разума уже настолько растворились, что она даже не осознавала этот хаос как хаос.
Она уже давно разучилась желать чего-либо первой. Но что же происходило сейчас?
Тело, сосредоточенное исключительно на физических ощущениях, двигалось само по себе.
«Горячо. Внутри... так тянет и зудит».
«Всё, что на мне надето, мешает. Хочется... сорвать с себя всё».
В раскаленном докрасна мозгу, словно космический мусор, плавали лишь самые примитивные порывы. Дикая жажда, выкручивающая всё тело наизнанку, пульсирующие спазмы внизу живота — теперь она на собственном горьком опыте понимала, что всё это в сумме и называется половым влечением.
— Не знаю, соображаешь ты сейчас или нет, но подумай хорошенько.
— ...
— Кого ты должна умолять, чтобы тебя выебали.
Запах мужчины, заполнивший всё пространство, сбивал с ног. Сглот. Она попыталась смочить пересохший, как в засуху, рот и судорожно сглотнула.
Джи У собрала последние крохи воли и отчаянно замотала головой, но ее хрупкое тело тут же бессильно обмякло. Цепляться за остатки рассудка было невыносимо.
Рюн с усмешкой смотрел на женщину, рухнувшую ему на колени. Невозможно было понять, куда устремлен ее затуманенный взгляд. Ее прерывистое дыхание звучало сладко и порочно. Глядя на это бесстыдное зрелище, Рюн нахмурился, отвернулся к окну и раздраженно вздохнул.
«В горле... так пересохло».
«Кто-нибудь, пожалуйста, спасите меня от этого жара, который вот-вот сожжет меня дотла».
«Пожалуйста».
— Ах, ха-а...
Джи У, чья грудная клетка тяжело вздымалась, словно у выброшенной на сушу русалки, задыхалась и вслепую цеплялась за первое, что попадалось под руку.
По стечению обстоятельств ее пальцы наткнулись на горячую, набухшую плоть, скрытую под ширинкой его брюк. От одного лишь этого тепла тело, уже предвкушающее разрядку, импульсивно подалось вперед. Джи У потерлась губами о ткань брюк, издавая тихий, стонущий звук.
Кто-то что-то говорил ей, но она совершенно не понимала смысла слов. Да и что бы ей ни говорили, уши сейчас ничего не воспринимали. Джи У дрожащими губами выдавила из себя мольбу:
— «П-пить...»
Сознание помутилось, и вместо чужого языка, который она так старательно учила, с языка сорвался родной корейский.
Мало того что она вытворяла это безумие, прижимаясь губами к его вставшему члену, так еще и заговорила на незнакомом языке. Глаза Рюна сузились. Он обратился к Чхону, сидевшему за рулем:
— Чхон, что она там лопочет?
— Говорит, что хочет пить.
— Ну прямо королевская особа.
Цокнув языком, Рюн набрал полный рот воды из открытой бутылки и приподнял подбородок задыхающейся Джи У.
Их губы слились, и прохладная вода потекла в горячий рот женщины.
«Ах, как хорошо...»
Жажда, обжигавшая горло, отступила, но ненасытное тело тут же потребовало другого. Раскаленный низ живота зашелся в безумном порыве. Требуя того, чего ему так не хватало.
Джи У вцепилась в мужчину, проявившего к ней милосердие и напоившего водой, и взмолилась дрожащим голосом:
— «П-помоги...»
Ее огромные, полные слез глаза, готовые вот-вот пролиться влагой, напоминали глаза новорожденного олененка.
Это был взгляд, обладающий пугающей силой — он будил совершенно ненужный инстинкт защитника и исподволь дергал за оголенные нервы.
Рюн ошеломленно хмыкнул. Он-то думал, что она сдержанная и расчетливая, а она, поддавшись такому дешевому трюку, льнет к нему и демонстрирует порочность, которую в здравом уме никогда бы не показала. До смешного жалкое зрелище.
И он сам, у которого от одного вида этой картины член встал колом, жалок ничуть не меньше.
Он вел распутную жизнь, не отказывая ни одной женщине, но у Рюна было железное правило: он никогда не спал с теми, кто бросался на него под действием наркотиков. Дешевая похоть, которую вместо самой женщины озвучивала безымянная дурь, вызывала у него такое отвращение, что хотелось вымыть уши. Это было его давним, непреложным табу.
И всё же, глядя на женщину, которая стонала под ним, источая запах текущей самки, Рюн откровенно возбудился. Настолько яростно, что скрыть это было невозможно.
Хотя он и не понимал ни слова по-корейски, догадаться, о чем она просит, было проще простого. Но убедиться наверняка не помешает. Рюн снова спросил Чхона:
— А сейчас что говорит?
— Просит помочь.
— И тогда просила помочь, надо же.
Фитиль его и без того недолгой выдержки сгорел почти дотла. Рюн коротко усмехнулся:
— Ну да. Конечно, я должен помочь, как иначе. Скажи ей, чтобы потерпела еще немного, мы почти приехали.
— Да.
Поворачивая руль, начальник Чхон произнес на чужом для Рюна, но таком родном для Джи У языке:
— «Мы почти приехали. Потерпи еще немного».
«Ах, этот голос. Тот самый, незабываемый голос...»
Даже сквозь пелену бреда она безошибочно узнала этот спасительный тон.
— Всё поняла? — следом раздался низкий, будничный голос Рюна.
«Странно. Этот голос... тоже кажется до боли знакомым. Будто я знала его давным-давно...»
Обостренные наркотиком до предела чувства безжалостно ворошили воспоминания, осевшие на самом дне памяти, поднимая густую песчаную бурю.
Всё тело раздулось от жара и покраснело так, словно готово было лопнуть. Джи У судорожно сжала колени, содрогаясь, как в жестокой лихорадке.
«Сейчас кончу». Это было сильнее ее. И без того мокрое белье вновь обильно пропиталось горячей влагой.
— Ого.
Глядя на это, Рюн издал смешок, не веря своим глазам. Только не говорите мне, что она течет из-за этого ублюдка.
Рюн уже давно заметил, что Джи У неосознанно реагирует на начальника Чхона. Это было то самое звериное чутье, которое невозможно объяснить логически.
Но почему именно Чхон, а не кто-то другой? Причину он пока уловить не мог.
Между ними не было никаких точек соприкосновения. Он ни на секунду не верил, что эта зажатая, неопытная девчонка с первого взгляда втюрилась в подчиненного бандита и теперь тайком страдает от любви, истекая смазкой. Очевидно, что дело не в этом, но если это не влюбленность, то объяснить столь странную реакцию было нечем.
Внезапно вспомнив тот теплый взгляд, которым Джи У смотрела на Чхона, державшего над ней зонт, Рюн почувствовал, как внутри всё затапливает глухая, черная злоба.
«Неужели у нее и впрямь к нему что-то есть? Или... неужели она помнит тот раз?»
Когда он вскользь прощупывал ее за столом для блэкджека, казалось, что она ничего не помнит.
— ...Хм-м.
Ухватившись за эту единственную ниточку вероятности, Рюн мрачнел с каждой секундой. Если уж вспоминать, то вспоминать надо нормально. Какого хера она помнит этого ублюдка?
— И что ты теперь будешь делать? Трахаться-то тебе придется со мной.
Впрочем, всё это не так уж важно. Плевать, хранит ли она эти жалкие ошметки прошлого в своей хорошенькой головке или нет. Прямо сейчас главным было решить эту проблему.
✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению! ➡️ Fableweaver