До проблем Макао ему нет никакого дела. У него всё еще было стойкое желание в подходящий момент просто свернуть удочки и уехать. Он не имел привычки доедать чужие объедки или забирать обратно то, что однажды отдал.

Конечно, первой проблемой было то, что остальные ублюдки смотрели на это иначе. А второй проблемой было то, что если бросить эту навозную кучу на произвол судьбы, искры от нее неминуемо долетят до Гонконга.

Словно чемодан без ручки: и нести тяжело, и выбросить жалко.

Внезапно в памяти всплыли упрямые губы.

Ён Джи У. Женщина, одно имя которой вызывает странный трепет.

Полные губы, зовущие его по имени, белоснежная кожа, наливающаяся румянцем, — эти образы всплывали перед глазами один за другим, и он ничего не мог с этим поделать. Она и тогда была чертовски красивой, но теперь, работая на виду у людей и научившись за собой ухаживать, стала еще лучше.

Конечно, она была приятна глазу и хороша на вкус, но никаких особых чувств он к ней не испытывал.

Если уж подбирать сравнения — она как спелый летний персик, вызывающий желание сжать его в руке так сильно, чтобы брызнул сок и смялась мякоть.

Как только всё в Макао уляжется, их пути больше никогда не пересекутся. На его дороге вперед для нее нет места. Эта мимолетная связь — просто забавная случайность, не более. На нем и так висело слишком много ответственности, чтобы выделять место для какой-то девчонки.

Разве он и так не выполнил свой долг, потратив на нее свое время и силы прошлой ночью?

— Ха.

От воспоминаний о прошлой ночи настроение снова испортилось, но, вопреки этому, между ног стало ощутимо тесно.

Глядя на пах, который начал набухать, превращаясь в тяжелый бугор, Рюн, полуприкрыв глаза, медленно моргнул и выпустил длинную струю дыма.

Телефон коротко мигнул, издав звук уведомления. Рюн нащупал аппарат, небрежно брошенный в угол дивана.

***

Тем временем, во время пересменки, Джи У стояла одна перед раковиной в служебном туалете, пытаясь перевести дух.

Действие наркотика почти сошло на нет, но тело, так и не вернувшееся в норму, то бросало в жар, то обдавало холодом. Еда казалась безвкусной, обоняние полностью пропало.

Чтобы не вызывать лишних подозрений, она собиралась продержаться хотя бы до конца смены, но в итоге сдалась во время перерыва и взяла отгул на полдня. Начальница без проблем отпустила ее, добавив в утешение, что она выглядит бледной и ей стоит поберечь себя.

Но Джи У не могла с легким сердцем поклониться и сказать «спасибо».

— Ну, сорвать такой куш — это, конечно, здорово, но... Разве его не было в списке персон нон грата, который нам скидывали? Почему его никто не остановил на входе?

Слова Дженьюари продолжали эхом звенеть в голове.

Как Джи Гук Рим смог вот так просто прийти в казино «Гран Блю»? Причем именно сегодня. И без малейшего сопротивления на входе.

— Не волнуйтесь. В любом случае, он сказал, что его какое-то время не будет в городе...

Это случилось в тот самый вечер, когда она сказала начальнице, что Рюн покинул Макао.

Как и сказала Дженьюари, Джи Гук Рим не значился в списке VIP-гостей. Сравнивая список триад, который ей дал Рюн, со списком VIP-гостей, предоставленным отелем, она просто не обратила на это внимания.

По правилам, все имена тех, кто входит и выходит из VIP-зала, должны передаваться начальнице. И тем не менее, незваный гость Джи Гук Рим, которого не было в списках, прошел без единого препятствия, сыграл партию, сказал всё, что хотел, и ушел.

Всё это было слишком подозрительно.

Неужели начальница связана с Джи Гук Римом?

Что, если начальница передала Джи Гук Риму ее вскользь брошенные слова о том, что Рюна нет в городе, и тот, узнав об этом, сразу же пришел?

Отель «Гран Блю» — это маленькое общество, где связи с ними означали власть. Это было вполне возможно.

— Ха-а...

А ведь она искренне верила, что начальница сохранит их разговор в тайне. Чувство предательства смешалось с чувством вины перед самой собой. Глупая, ведь знала же, что в этом мире никому нельзя доверять.

Но дело уже сделано. Джи У медленно мыла руки под теплой водой, как вдруг...

Р-р-р...

Телефон зазвонил. Незнакомый номер. Международный звонок из Кореи.

Никто из Кореи больше не должен был ей звонить.

Из-за постоянных переводов из школы в школу у нее почти не было друзей, а когда она, словно сбегая, поступила в университет далеко от дома, связь со школьными знакомыми оборвалась сама собой. С университетскими она намеренно перестала общаться, уехав работать в Макао. Ей не хотелось оставлять за собой никаких связей.

Джи Ху, чье сознание застряло на уровне трехлетнего ребенка, даже не понимал, что такое телефон и как нажать одиннадцать кнопок, чтобы услышать голос сестры.

Оставался только один человек в Корее, который мог ее искать.

Отец.

— ...

Вздох сорвался с ее губ сам собой. И так голова шла кругом, а при виде имени «Папа» на экране телефона мысли спутались окончательно.

Может, не брать? Ничего хорошего от этого разговора точно не будет.

Пока она колебалась, звонок оборвался. Но не успела она облегченно выдохнуть, как телефон зазвонил снова.

Вдруг что-то срочное.

...Неужели что-то случилось с Джи Ху?

Стоило ей подумать о Джи Ху, как ее охватила тревога. Да, возможно, отец звонит из-за него. В конце концов, единственная причина, по которой она так и не сменила номер телефона, несмотря на то что практически разорвала все связи с отцом, — это страх, что однажды ей позвонят по поводу Джи Ху.

Нужно было оставить хотя бы один канал связи, чтобы узнавать новости о брате.

Конечно, этот ублюдок-отец ни разу не звонил ей сам, но вдруг именно этот звонок — тот самый?

В итоге она не могла не ответить. Дрожащими руками Джи У приняла вызов.

— ...Алло.

— Давненько не общались, дочка.

Его притворно-ласковый голос, пытающийся изобразить хорошего отца, вызывал тошноту. Ей не нужны были дежурные фразы. Голос Джи У мгновенно похолодел.

— По какому делу звоните?

— А что, отец уже не может просто так позвонить дочери? Какая же ты бессердечная, ну просто бессердечная.

Бред. Смешно слушать. Ни когда она ушла из дома в университет, ни когда переехала в Макао — он ни разу не позвонил ей первым.

Вспомнив грязный, сальный взгляд отца, Джи У крепко зажмурилась. К горлу подступила тошнота. Она до упора открыла кран и принялась яростно тереть руки. Казалось, к коже прилипла какая-то липкая, кишащая грязь, которую невозможно смыть.

— ...Как Джи Ху?

Джи У спросила о том, ради чего вообще ответила на звонок. Теперь единственной общей темой между ней и отцом — если не считать запретную тему о маме — был только ее больной брат Джи Ху.

Услышав это, отец заговорил так, словно только этого и ждал:

— Да. Как раз хорошо, что ты о нем спросила. Я насчет Джи Ху. Он сейчас сильно болен.

— ...Что?

— Прошлой ночью он попал в аварию. Состояние тяжелое, говорят, нужна срочная операция.

— Ч-что... вы сказали?

Глаза Джи У в ужасе расширились. Джи Ху, застрявший в развитии на уровне трехлетки, совершенно не боялся машин. Сколько бы ему ни объясняли, что дорога — это опасно, он этого не понимал. На ее памяти он уже несколько раз чуть не попадал под колеса.

Неужели это всё-таки случилось? В глазах Джи У плескалась паника.

— В общем, сейчас срочно нужно много денег.

— ...

От этих слов в голове резко помутилось. Отец прекрасно знал, что Джи Ху — ее самая большая эмоциональная слабость. Он был слишком туп, чтобы перестать быть мелким уголовником, но его изворотливый мозг всегда работал отлично, когда дело касалось выгоды.

«И еще... твой отец. Никогда ему не верь. Не связывайся с ним ни под каким предлогом. Этот человек воткнет тебе нож в спину».

Слова соседки-бабушки, сказанные много лет назад, всплыли в памяти.

Она не могла поверить отцу, который позвонил впервые за долгое время и тут же начал требовать деньги. Но, несмотря на это, он оставался единственным опекуном Джи Ху. Единственным человеком, который был рядом с ним.

— ...Дайте трубку Джи Ху. Если дадите ему телефон и я просто услышу его голос, я сразу же переведу деньги.

— Говорю же, он в тяжелом состоянии, меня даже к нему не пускают. Не могу я дать ему трубку.

Во рту Джи У пересохло. Если попытаться мыслить здраво, то отец всегда только молча проглатывал деньги, которые она ему отправляла, но никогда раньше не звонил сам, чтобы потребовать еще.

А что, если с Джи Ху и правда случилась беда? В голове яркой вспышкой возникло невинно улыбающееся лицо брата, зовущего ее: «Нуна». Глаза Джи У беспокойно забегали.

То, от чего она сбежала, но от чего не могла освободиться. Этот ребенок был живым воплощением чувства вины, которое она оставила позади. Она закусила губу до крови.

— ...Сколько. Сколько нужно.

— Пятьдесят миллионов вон.

Услышав сумму, Джи У ответила тонким, дрожащим голосом.