— Я понимаю, что у вас много вопросов. Вы долго отсутствовали, так что это неудивительно. Если я могу чем-то помочь, то...

Ха Сон Джун явно хотел добавить что-то еще, но Рюн коротким взмахом руки прервал его, наложив запрет на пустую болтовню.

В глубине души Рюн был слегка удивлен масштабом амбиций Ха Сон Джуна.

Конечно, как человек, получающий большую выгоду от смерти Джи Нын Джэ, Ха Сон Джун находился в списке главных подозреваемых, но на самом деле его позиции в этом списке были невысоки.

Рюн думал, что если кто-то и начнет активные действия, чтобы заполучить трон, так это Ан Ё Мён.

Неужели я всё это время ошибался в людях? Или у него вдруг изменились взгляды на жизнь? Поди угадай.

— Тот наркотик.

— ...

— Рассказывай всё, что знаешь.

Голос Рюна был низким, рычащим и угрожающим. Впрочем, послушать его — не такая уж плохая идея. Информация — это как раз то, что ему сейчас было нужно.

«Интересно, как там справляется наша Ён Джи У? В каком виде она пошла в клуб? Наверняка Дайан постаралась на славу, желая блеснуть мастерством». От предвкушения ему даже стало любопытно.

Но как только он представил, что другие уебки, увидев ее в таком виде, будут стоять со стояками и пускать на нее слюни, настроение испортилось донельзя.

«Ах, надо было просто отправить начальника Чхона одного».

Мысли, которые раз за разом возвращались к этой женщине, прервал ответ Ха Сон Джуна:

— Мы тоже ведем свое расследование касательно 2L, но пока особых результатов нет.

— Кажется, его распространяют через какой-то клуб.

— Да, всё верно. Судя по всему, в этот клуб товар поступает из Кореи. Говорят, на местном рынке спрос на 2L довольно высок, так что поставки идут бесперебойно.

«И откуда в мире столько гребаных нариков?». Рюн цокнул языком. Ха Сон Джун, поправив слегка сползшие очки, откашлялся.

— Говорят, главным дистрибьютором в Макао выступает какая-то молодая женщина, но информации о ней почти нет.

Корея, молодая женщина. И снова в памяти всплывает она. От такой информации было мало толку, но вместо досады от потраченного впустую времени в голове первым делом возник ее чистый образ, что немного улучшило настроение. Рюн глубоко затянулся и нахмурился.

В паху снова начало тяжелеть. Очевидно, что он жаждал сейчас совсем не еды.

— Чтобы обеспечивать такую надежную крышу, у них должны быть крепкие связи с местными триадами.

— ...

— Разве не так? По мне так всё очевидно.

Услышав этот вопрос, Ха Сон Джун достал платок и вытер холодный пот со лба. Судя по тому, как он пытался промочить горло подогретым сакэ, вопрос поставил его в тупик.

«Раз ты пасуешь в такие моменты, значит, у тебя нет права быть лидером». Рюну было искренне жаль старика, который, не осознавая этого факта, гнался за непомерными амбициями.

Ну, раз старик явно не собирался отвечать, Рюн решил перевести тему.

— Та женщина, Ли Со Ха. Говорят, она убила Джи Нын Сона, а затем покончила с собой.

— ...

— Что ты об этом думаешь?

К его удивлению, ответ Ха Сон Джуна последовал незамедлительно.

— ...Есть ли смысл искать другие причины в деле, где замешана ревность?

— То есть ты считаешь убийства Джи Нын Джэ и Джи Нын Сона не связанными между собой?

После долгой паузы и тяжелого вздоха Ха Сон Джун снова заговорил:

— Да... Я тоже рассматриваю этот вариант. Иначе трудно найти причину, по которой женщине пришлось бы совершать самоубийство.

— Какой удобный образ мыслей.

К старости мозги совсем заржавели, да? Разве с такими мозгами можно добиться великих целей? Рюн мысленно цокнул языком.

— И какими были отношения Джи Нын Сона и Ли Со Ха незадолго до смерти?

— Хоть вице-президент и славился сложными связями с женщинами, но к ней он, насколько я знаю, относился довольно серьезно. Пусть она и не могла стать законной женой, она была его любимой содержанкой.

— А разве Джи Нын Сон не был холост?

Была ли какая-то веская причина, почему она не могла стать законной женой? При этих словах Ха Сон Джун понизил голос:

— ...Потому что это место изначально предназначалось дочери Ан Ё Мёна.

Коротко хмыкнув, Рюн прищурился, вытаскивая из памяти одно давнее воспоминание.

У Ан Ё Мёна была приемная дочь. Она осталась сиротой после смерти его правой руки, и пусть она не была ему родной, он вырастил ее, ни в чем не отказывая. Он отправил ее учиться за границу, чтобы никто не смел называть ее «жалкой девкой из триады».

И Джи Нын Сон влюбился в дочь Ан Ё Мёна с первого взгляда. Этот инцидент стал началом всех трагедий.

Около десяти лет назад президент заключил с Ан Ё Мёном сделку. Если тот отдаст свою дочь за его сына, он пообещал ему высокое положение в синдикате.

Ан Ё Мён, всегда жаждавший власти, после некоторых раздумий согласился.

Но приемная дочь Ан Ё Мёна, у которой уже был любимый человек, узнав, что приемный отец собирается продать ее ради власти, безжалостно повесилась.

Оставив лишь записку, в которой говорилось, что она сводит счеты с жизнью из-за чувства вины за то, что не смогла исполнить волю приемного отца.

Именно благодаря этой трагедии «Хваанрак» сейчас занимает свое нынешнее положение. Это было так давно, что Рюн на какое-то время забыл об этом.

— Ах, да. Было такое.

— Именно поэтому... как бы сильно он ее ни любил, у нее должен был быть комплекс из-за того, что она никогда не станет законной женой. Честно говоря, для женщины этого мотива вполне достаточно, чтобы пойти на преступление.

Несмотря на скептицизм Рюна, в словах Ха Сон Джуна была своя доля здравого смысла. Невозможность занять место жены из-за мертвого призрака — это действительно могло вызывать ярость. Если сосредоточиться исключительно на том, почему женщине пришлось покончить с собой, многое становится на свои места.

Но самой большой нестыковкой по-прежнему оставались камеры видеонаблюдения, отключенные именно в ту ночь.

Если она с самого начала планировала убить его и умереть следом, ей не было нужды отключать камеры. Какая разница, увидят ее или нет, если она всё равно собралась сдохнуть?

Если же убийца приложил столько усилий, чтобы обеспечить себе пути отхода, отключив камеры в коридоре, то этой девке вообще не было нужды умирать.

У Рюна было стойкое ощущение, что они упускают какую-то важную деталь, но он никак не мог ухватить ее за хвост.

— ...А что насчет той женщины, Ян Су Хи?

Разве Джи Нын Сон, который так долго любил одну женщину, не был бóльшим романтиком, чем ты, неспособный удержать бабу дольше шести месяцев? Рюн задал вопрос, лукаво улыбаясь, так что его единственный глаз превратился в щелочку-полумесяц. Ха Сон Джун, лишившись дара речи, неловко и натужно рассмеялся.

— Можешь не отвечать. Твоя реакция говорит сама за себя.

Набрав в грудь побольше воздуха, Рюн сладко потянулся. Что ж, он спросил почти всё, что хотел. Осталось только выбрать подходящий момент, чтобы встать и уйти.

Но что-то сегодня было не так. Интуиция Рюна, натянутая как струна, била тревогу.

Хотя Рюну уже давно не приходилось резать людей лично, он по-прежнему носил с собой нож времен своей боевой молодости — как талисман. И сегодня он тоже был при нем. Место, где под одеждой покоился холодный клинок, отдавало глухой, тянущей болью.

Дзинь. Раздался звонкий звук входящего сообщения. Это был тот самый парень, которого он оставил на входе.

[Уходите немедленно]

Хм? Выпустив длинную струю дыма, Рюн слегка нахмурился. Что за бред? Но истинный смысл послания стал ясен в следующее же мгновение.

Снаружи раздался оглушительный, похожий на раскаты грома, топот тяжелых ботинок. Судя по звуку, их было не меньше десяти. И все они явно были здоровяками.

Ну что, засада?

Рюн посмотрел в лицо Ха Сон Джуну. Для человека, который якобы всё это подстроил, старик выглядел слишком ошарашенным. Врать он не умел. Значит, он тоже ни при чем. Одно то, что он потянулся к кнопке вызова персонала и своему телефону, уже говорило об этом.

Похоже, старик сам того не ведая угодил в ту же дерьмовую яму.

Ш-ш-ш. Зажав фильтр сигареты клыками, Рюн приложил указательный палец к губам, призывая к тишине, а свободной рукой медленно скользнул за пазуху. Маленький складной нож длиной в ладонь, его верный спутник на протяжении долгих лет, со зловещим блеском появился на свет.

— Кто знал об этой встрече?

— Э-э...

Бам!

Прежде чем Ха Сон Джун успел ответить, раздвижная дверь с треском отлетела в сторону.

Как он и предполагал по шагам, незваных гостей было около десятка. Крепкие мужики, сжимая в руках деревянные бруски, биты и ножи, угрожающе нависли над ними.

Стук-стук. Один из них постучал концом биты по деревянному полу. Это был немой приказ: вставайте сами.

Лицо Ха Сон Джуна, который уже больше тридцати лет не участвовал в уличных боях и почти не обладал боевыми навыками, стало белее бумаги.

Рюн же, лениво моргая, залпом допил остатки сакэ и окинул незваных гостей долгим взглядом.

Совершенно незнакомые лица. Они пытались выглядеть как бандиты, но их одежда была нелепой и разношерстной, без малейшего намека на принадлежность к какой-то конкретной триаде. Было очевидно, что это просто наемные головорезы, собранные за пару баксов. Увидев этот сброд, Рюн не удержался и тихо хмыкнул.

— И это всё?

Видимо, переплыв море, вы совсем растеряли свой авторитет. Он-то думал, придется напрячься, но от такого становилось даже скучно. Послать всего десять человек против него? За такую дерзость нужно наказывать.

Рюн аккуратно затушил сигарету о кусок сашими, лежавший на красивой тарелке.

— Ну давайте. Вы как раз вовремя.

Последние несколько дней у него было просто охуительно дерьмовое настроение. Уж лучше размяться, чем слушать жалкое нытье старикашки, который одной ногой в могиле.

Поглаживая лезвие ножа с высокомерной небрежностью, Рюн дико, по-звериному сверкнул глазами. А затем, описав изящную дугу, плавно поднялся с места.

Раздался синхронный боевой клич. Это было начало жестокой, абсолютно односторонней бойни.