— Переведи ей: в следующий раз пусть говорит, что никуда не пойдет, если эти мрази снова попытаются притащить ее в такое место. И пусть не ноет тут, порча атмосферу. Поняла?

На самом деле атмосферу испортил он сам, но не суть. Просто эти жалкие всхлипывания так его раздражали, что он не удержался и добавил еще пару слов.

Поразмыслив, он понял, что зря тратит силы: какие бы, не свойственные ему, добрые слова он ни говорил, она всё равно ни черта не поймет.

«А, стоп. Если она не понимает, ей, наверное, еще страшнее?» Как ей объяснить, что он сейчас не кроет ее матом? Ему никогда раньше не приходилось вот так выставлять себя миролюбивым парнем.

В растерянности почесав затылок, Рюн поманил пальцем начальника Чхона и велел ему перевести. После этого сквозь всхлипы девушки послышался неуверенный, дрожащий голос:

— «Н-н-но ведь...»

Он не понимал ни слова из того, что она лепетала, но голос звучал так жалобно, что это даже забавляло. Как только она замолчала, он попросил стоящего рядом начальника Чхона перевести.

— Что она там говорит?

— Сказала: «Но мне уже двадцать».

Ага, типа совершеннолетняя. Ну двадцать, и что с того? Рюн усмехнулся.

Неужели она не понимает, что ей нет никакой выгоды кичиться здесь своим возрастом? Не понимает, вот и несет эту чушь с легким сердцем.

Судя по ее поведению, она действительно даже не подозревала, что в этом месте с ней могло произойти.

И это почему-то странным образом пробуждало в Рюне садистские порывы, глухо закипающие где-то под ложечкой.

Когда местные уебки привели девок, которые начали тереться о них своими набитыми силиконом сиськами и издавать приторные стоны, вызывая у него тошноту, его низ живота оставался абсолютно спокойным. А сейчас там начинал пульсировать жар.

Почувствовав дискомфорт в паху, Рюн уставился на ослепительно сверкающий диско-шар. Всё это его жутко бесило.

— Соплячка, у которой молоко на губах не обсохло.

Но раз уж он сегодня в кои-то веки решил побыть добрым, то просто отпустит ее.

— Приходи, когда подрастешь, малышка. И тогда я с радостью с тобой поиграю. Всю ночь напролет.

— Переведи ей. — добавил он, кивнув начальнику Чхону. Несмотря на пошлость этих слов, на лице переводчика не дрогнул ни один мускул.

В тусклой комнате, где единственным источником света был этот бешеный диско-шар, Рюн не мог не заметить, как после перевода Чхона лицо девушки густо покраснело от смущения и шока.

На дрожащих ногах она оперлась о стену, поднялась и сорвалась с места, скрывшись в коридоре. Как олень, спасающийся от хищника. Рюн сунул сигарету в зубы и отвернулся. Тело, еще минуту назад не реагировавшее ни на что, теперь странным образом горело.

Смогу ли я в следующий раз вот так же ее отпустить? Рюн знал ответ. Так что лучше бы им больше никогда не встречаться.

И всё же они встретились вновь. В далекой чужой стране, словно...

***

Рюн не особо жаловал слово «судьба». Слишком уж оторванное от реальности, чрезмерно романтизированное и пафосное понятие.

Но и списать их встречу с Ён Джи У на простое «так получилось, потому что так должно было случиться» было бы не совсем честно — во всём этом крылось что-то зловещее. Необъяснимая хуйня. Рюн проглотил поток грязных ругательств.

— Кстати, пришли результаты вскрытия, — слова начальника Чхона вырвали Рюна из пучины неуместных сентиментальных размышлений. Стряхнув темно-красный пепел с сигареты, Рюн кивком велел продолжать.

— Вице-президент Джи Нын Сон находился под воздействием 2L, но, согласно анализу крови, доза не была смертельной. Судмедэксперт отметил, что это количество скорее обеспечило бы ему крепкий, приятный сон после секса, без пробуждений.

Слушать это было тошно. Несмотря на то, что Рюн недовольно скривился, начальник Чхон невозмутимо продолжил доклад:

— Непосредственная причина смерти — асфиксия в результате удушения.

— Ладно, и что дальше?

Пока ничего удивительного. Рюн слушал вполуха, собираясь больше сосредоточиться на своей сигарете, как вдруг...

— Но вот причина смерти женщины выглядит довольно странно. Она умерла от передозировки наркотиков. В ее крови обнаружена доза, превышающая смертельную более чем в три раза.

Хм? Уловив в этом нестыковку, Рюн нахмурил густые брови и озвучил свои сомнения:

— Что значит «странно»? Может, просто перебрала с дозой, решив от души поебаться. Или у этого вице-президента были какие-то извращенные вкусы.

— Конечно, и такое возможно... Но экспертиза показала, что с высокой долей вероятности инъекция была сделана уже после смерти вице-президента.

— ...Чего, блядь?

— Судя по результатам, женщина сначала убила вице-президента, а затем покончила с собой.

Глаза Рюна сузились, и он криво усмехнулся.

А всё закручивается куда интереснее, чем казалось. Значит, девка прикончила Джи Нын Сона, а потом чисто ушла из жизни, пока ее не поймали и не начали пытать?

Неизвестно, кто за ней стоял, но так легко пожертвовать собственной жизнью — трогательная преданность, ничего не скажешь.

За время своего руководства синдикатом он повидал немало ублюдков и прошел через многое, но верных псов, готовых отдать жизнь за хозяина, можно было пересчитать по пальцам одной руки.

Когда к горлу приставляют холодный нож, языки развязываются у всех. И он даже знал одного специалиста, умеющего вытягивать из пленных всё до последнего слова.

Рюн всегда одинаково безжалостно наказывал предателей, перебегающих на сторону врага, но в глубине души он их прекрасно понимал. Это лишь животный инстинкт выживания. Желание хоть немного облегчить боль ничем не отличается от потребности взять ложку, когда голоден, или закрыть глаза, когда хочешь спать.

А судя по рассказу Чхона, следы от уколов на руках женщины говорили о том, что она даже не колебалась. Вколола один раз — и сразу на тот свет. Иной раз бабы бывают куда жестче и безжалостнее мужиков. Глаза Рюна превратились в щелочки.

— Ты говорил, что все камеры в коридоре были отключены.

— Да, всё верно. Это совпадает с информацией от нашего осведомителя.

— И при этом она всё равно решила сдохнуть.

Что-то здесь явно не сходилось. Почувствовав подвох, Рюн закурил новую сигарету и, нахмурившись, глубоко задумался.

Судя по тому, что сказал Ян Сын Тхэ на ужине, все камеры на этаже со сьютами были отключены, а начальник охраны бесследно исчез. Это полностью совпадало с результатами их собственного расследования.

Не нужно долго думать, чтобы понять — этот начальник охраны, скорее всего, мертв. Либо заперт где-то в ебенях, либо уже давно покинул страну.

В любом случае, убийца проделал огромную работу, чтобы отключить камеры в коридоре.

Если они зашли так далеко, чтобы никто не узнал, кто ходил по коридору в ту ночь, зачем этой девке, Ли Со Ха или как ее там, нужно было умирать?

Конечно, как постоянная любовница Джи Нын Сона, проведшая с ним ту ночь, она попала бы под подозрение первой. Но это не повод обрывать свою жизнь еще до начала расследования.

Она вполне могла включить дурочку и снять с себя подозрения. Да и среди других дилеров нашлись бы те, кто дал бы за нее нужные показания.

...Здесь кроется что-то еще. Что-то чертовски интересное. Рюн, покусывая фильтр сигареты, отдал приказ:

— Для начала копни под этого начальника охраны или кто он там.

— Да.

— И пробей ту девку, которую мы недавно отпустили. На всякий случай, покопайся в ее прошлом.

— Понял.

Рюн кивнул в сторону двери. Начальник Чхон поклонился и своим фирменным, размеренным шагом вышел из контейнера. Со скрипом тяжелой железной двери помещение погрузилось в тишину. Рюн откинулся на спинку стула и лениво закрыл глаза. А затем спокойно прокрутил в голове события нескольких недель давности.

Ровно за две недели до того, как убили президента Джи Нын Джэ.

Рюн получил от него короткое, но весьма многозначительное сообщение. Джи Нын Джэ, перебросившись парой дежурных фраз, упомянул, что на днях получил забавное письмо.

«Я заберу всё, что изначально принадлежало мне».

Таково было содержание послания. Джи Нын Джэ тогда со смехом в трубку заметил, что это звучит как бабские угрозы.

И правда, по законам криминального мира тратить время на такой пустой треп — глупость; куда полезнее лишний раз наточить нож. Даже когда Рюн с боями и угрозами вырывал Гонконг, барахтаясь в ядовитой банке с пауками, ему никогда не присылали писем с угрозами.

Было немного странно, но не более. В их мире и не такое случается.

Джи Нын Джэ получил Макао, который по праву ему не принадлежал, так что, возможно, в нем просто взыграла паранойя, и он решил связаться с ним. Тогда Рюн лишь усмехнулся и забыл об этом. Никто и подумать не мог, что тот так скоро отправится на тот свет.

— Голова болит.

С явным неудовольствием на лице Рюн медленно провел рукой по растрепанным волосам и тяжело вздохнул.