Поднявшись, он опустился на колени у края кровати. И вскоре Джи У, свернувшаяся калачиком подобно креветке, оказалась полностью в его власти.

От его тела исходил жар, как от доменной печи. Настолько сильный, что в комнате, где поддерживалась идеальная прохлада, вдруг показалось душно и влажно.

— Мне жарко.

— Привыкай. Долго еще собираешься вести себя как целка? Ты ведь уже не целка.

— ...

— И постарайся сделать свой тон хоть немного понежнее.

Огромная, как крышка от котла, ладонь по-хозяйски скользнула под халат. Пальцы, бесстыдно ласкающие мягкую грудь, сминали и перекатывали ее.

Хм-м... Ощущения, видимо, пришлись ему по вкусу, и он обдал ее шею горячим дыханием.

Сил на сопротивление совершенно не осталось. Стоило ей лишь дернуться, пытаясь отстраниться, как рука, обвивающая ее талию, сжалась еще сильнее, словно удавка.

— Тш-ш.

Он издал тихий звук, призывая к покорности. Выбора у нее не было. Оставалось лишь плыть по течению.

— Страшно? — хрипло спросил Рюн, поглаживая маленькое, худенькое тело и уткнувшись носом ей в плечо.

Джи У разомкнула губы, и ее голос слегка сорвался:

— ...А разве может быть иначе?

— Видимо, я оставил тебе слишком много сил. Раз уж ты жалуешься, похоже на то.

— ...

— Впрочем, я и так сделал тебе огромную поблажку ради твоего первого раза.

Опять он за свое. Пока внутри у Джи У закипало глухое раздражение, он плотнее прижал ее к своим бедрам.

В ложбинку между ягодиц уперлось что-то горячее, влажное и тяжелое. Теперь она до жути хорошо знала, что это такое. И то, что он действительно сдерживал свои вновь проснувшиеся темные желания, делая огромную скидку на ее неопытность.

От этого осознания волосы вставали дыбом, но, как ни странно, оно же приносило парадоксальное чувство безопасности.

Задней стороны шеи коснулось что-то горячее и влажное. А в следующее мгновение ее пронзила острая боль. Он укусил ее за загривок, словно хищник, перегрызающий глотку травоядному. Сквозь стиснутые зубы Джи У вырвался тихий стон.

— Но в следующий раз всё будет иначе.

— ...

— В следующий раз никаких поблажек. Буду драть, пока не начнешь истекать смазкой и умолять о пощаде.

— ...

— Как дикий зверь.

Неужели будет следующий раз? Она думала, что всё ограничится одной ночью — так, для отвода глаз. Разум отчаянно отрицал саму возможность продолжения, но низ живота вопреки всему предательски сжался от жара.

Странное дело. Рядом с ним тело словно переставало ей подчиняться.

— Спи.

На этом мужчина замолчал. Эта сложная ночь текла своим чередом. В абсолютной тишине.

Часть 3. Незваный гость

Следующий вечер. Элитный ресторан традиционной кухни «Сон И Джон» (Беседка бессмертной груши) неподалеку от отеля и казино «Гран Блю».

Раскидистый боярышник в саду, омываемый моросящим дождем, источал сдержанное благородство. Свитки и фарфор, расставленные то тут, то там, были поистине бесценными, а само деревянное здание, несущее на себе отпечаток времени, позволяло судить о богатстве и влиянии, которые это заведение накопило за долгие годы в Макао.

Несмотря на то, что «Сон И Джон» находился в Макао — городе, где английский был базой, а владение несколькими языками считалось нормой, — здесь даже на мандаринском говорили с трудом.

Это место десятилетиями оставалось закрытым для чужаков пространством, где бронь столика служила знаком высшего доверия среди элиты. Неудивительно, что название этого ресторана то и дело всплывало в делах о политической коррупции.

Говорят, чтобы попасть сюда, столик нужно бронировать как минимум за полгода. И те, кто организовывал эту встречу, в момент бронирования вряд ли догадывались, по какому поводу им придется здесь собраться.

В этом смысле место было весьма ироничным.

«Дышать нечем».

Джи У с самым ярким и плотным макияжем за всю свою жизнь, одетая в купленное начальником Чхоном платье без рукавов поверх которого был наброшен строгий однотонный жакет, сидела смирно, как кукла, сжимая на коленях клатч. Она гадала, какой по счету иностранкой, переступившей порог этого VIP-зала, она является.

За десять минут до назначенного времени свободных мест уже не было.

Всего восемнадцать человек. Четырнадцать главарей — все, кроме покойного вице-президента «Чхонрым», — и четверо сопровождающих: доверенные лица или женщины, включая саму Джи У.

Все присутствующие здесь женщины были одеты в наряды с глубоким декольте и непрерывно щебетали и улыбались. Словно красивые, пустенькие куклы. Это означало лишь одно: они не запомнят ничего из того, что здесь увидят и услышат.

На фоне этого наброшенный на плечи жакет Джи У казался верхом сдержанности и заботы. Если бы её заставили надеть откровенное платье и глупо улыбаться, это привлекало бы куда меньше внимания. Было ли это проявлением его личной заботы, или он просто не счел нужным заморачиваться? Поди угадай.

Она просто сидела на месте, но от одной лишь тяжелой ауры собравшихся мужчин ладони покрывались потом. Каждый из них источал пугающую опасность. Разумеется, в самом худшем смысле этого слова.

Пока официальная часть не началась, они сбились в кучки, вовсю наслаждаясь алкоголем и женским обществом, и громко хвастались своими последними сделками и успехами. Однако о недавнем убийстве все молчали, словно по уговору. Никому не хотелось лезть на рожон раньше времени.

Сидящий рядом Рюн вел себя так же. Обменявшись с присутствующими лишь сухими приветствиями, он почти ни с кем не разговаривал, а просто сидел возле Джи У и не спеша потягивал подогретое вино.

Чтобы унять дрожь, она крепко сжала кулаки под столом. В ту же секунду ее руку накрыла большая, теплая ладонь с грубой кожей. Это был он.

— Пей, пока не началось.

Так будет проще. Рюн тихо шепнул ей это на ухо.

Странное дело: от одного лишь тепла его руки на душе становилось удивительно спокойно. Слово «надежный» вряд ли подходило этому человеку, но его силе определенно можно было доверять.

И то верно — что может лучше снять напряжение, чем алкоголь? Джи У какое-то время смотрела на чашечку с теплым вином, а затем взяла ее в руку. Рюн плавным, изящным движением наполнил свой бокал и легонько чокнулся с ней.

Взгляды присутствующих на мгновение скрестились на них, словно рыбы, бросившиеся на брошенный в воду корм, а затем снова рассеялись.

И вот, наконец, время пришло.

Управляющий в безупречном костюме вошел в зал с низким поклоном, возвещая о подаче блюд.

— Началось.

Как он и сказал, это было началом банкета — и началом настоящей грызни.

Официантки, увешанные красивыми украшениями, принялись изящно расставлять на столе блюда с сервировочных тележек.

Суп из ласточкиных гнезд, о котором она слышала только в легендах, фаршированный желтый горбыль и прочие деликатесы. Каждое блюдо поражало своей роскошью и сложностью приготовления.

Работая в отеле «Гран Блю», Джи У видела немало шикарных блюд, которые подавали VIP-гостям, но эти кулинарные шедевры были совершенно иного уровня. Теперь было ясно, почему сильные мира сего выбирают это место для своих тайных встреч.

Сервировка завершилась, и официантки покинули зал, поклонившись. Но, несмотря на уставленный яствами стол, никто не спешил браться за палочки.

Всё дело было в том, что не осталось человека, который имел бы право открыть эту встречу.

Раньше это делал президент «Чхонрым», а в его отсутствие — вице-президент. Но теперь оба они были мертвы.

Попытайся кто-нибудь другой занять их место — и он тут же стал бы мишенью для остальных, поэтому все лишь осторожно косились друг на друга.

— А-а, жрать охота. Давайте уже есть.

Ледяная атмосфера, звенящая от напряжения, разбилась вдребезги. Голос принадлежал Рюну. Широко, до хруста в челюсти зевнув, он дважды постучал палочками по столу.

Он и впрямь был джокером в этой колоде. Стоило ему вмешаться, как остальные, пусть и с кислыми минами, покорно последовали его примеру. Молодые главари двух банд выглядели недовольными тем, что он взял на себя роль лидера, но старшие боссы промолчали и молча взялись за еду.

Его непререкаемый авторитет в соседнем Гонконге, позиция стороннего наблюдателя в нынешнем конфликте и скрытая правда о том, что именно он должен был быть истинным хозяином Макао, наделяли его абсолютной властью. Такой, против которой никто не смел пойти.

Джи У, стараясь быть как можно незаметнее, вжала голову в плечи и клевала как птичка жидкую яичную кашу и прозрачный капустный суп, поданные на закуску. Кусок не лез в горло в такой обстановке.

Вдруг на ее тарелку опустилось что-то маленькое. Это был пельмень.

— Ешь нормально.

Рюн указал кончиком палочек на пельмень в ее тарелке. Его приглушенный, низкий голос звучал удивительно бархатисто, заставляя сердце приятно трепетать.