Онлайн чтение книги Стрит-флеш Straight Flush
1 - 6

Рюну, казалось, по-прежнему было плевать на исход игры; он был равнодушен к тому, сколько денег выигрывал или проигрывал. Его взгляд задерживался на лице Джи У куда дольше, чем на лежащих перед ним картах.

Как же это тяжело. Джи У никак не могла понять, что же он думает, глядя на нее.

Когда до него дошел ход, он вытянул еще одну карту и, подперев подбородок рукой, молча уставился на лицо Джи У.

— Вам что-нибудь нужно?

От его пристального взгляда воздух казался теплым и липким. Не в силах больше выносить этот навязчивый, тяжелый взгляд, Джи У натянула дежурную улыбку и задала обтекаемый вопрос. Достав новую сигарету и закурив, он произнес слегка хриплым голосом:

— Как ни посмотрю, вы очень похожи.

— Похожи... с кем-то из ваших знакомых?

— «Знакомых» — это слишком громко сказано, учитывая наши отношения. Но, в общем, была одна. Дерзкая девчонка.

«Была» — он сказал это в прошедшем времени. Для обычного дешевого подката, которыми он занимался до этого, выражение его лица было самым нечитаемым из всех, что она видела. Единственное, что можно было сказать наверняка: его лицо не выражало той щемящей нежности, с какой обычно вспоминают первую любовь или бывшую возлюбленную. Но, так или иначе, в его памяти определенно жила некая девушка, похожая на нее.

По сути, меня это вообще не должно касаться, но его слова почему-то не давали ей покоя. Она прекрасно знала, что ненужное любопытство — это яд, но казалось, будто кто-то скребет наждачной бумагой по самым глубоким уголкам ее памяти.

Его настойчивый взгляд медленно скользнул в сторону, и ход перешел к Джи У. Сейчас сумма карт на руках у Джи У составляла 16. Согласно правилам дилера, если сумма очков равна 16 или меньше, он обязан взять еще одну карту.

— Перебор*.

* Примечание: в блэкджеке — ситуация, когда сумма очков превышает 21. В случае перебора игрок немедленно проигрывает.

Тихо вздохнув, Джи У положила восьмерку пик. В этой партии победил он.

— Какая жалость.

Он усмехнулся, явно находя это забавным. Его грубые, но изящные пальцы стряхнули пепел в хрустальную пепельницу, стоявшую на краю стола.

— Во сколько домой?

— Я ухожу в девять утра.

— Пойдешь со мной сейчас?

От этих слов Рюна, смысл которых было невозможно разгадать, Джи У потеряла дар речи и лишь хлопала глазами. Он лишь скривил лицо в ухмылке.

— ...Так внезапно...

— В следующий раз не заставляй меня повторять дважды. Я терплю это только потому, что ты красивая.

— ...

— Отвечай.

Буйство страсти, кипевшее совсем рядом, вдруг словно отодвинулось на задний план, став нереальным. Зато чувства обострились, когда она уловила свежий, чистый аромат лосьона, исходивший от сидящего напротив мужчины. Все ее чувства были прикованы исключительно к нему. И благодаря этому она прекрасно понимала, что он не шутит.

Их взгляды сложно переплелись. Но он по-прежнему улыбался. Словно в этом не было ничего такого.

— Прошу прощения, но...

— Какое еще прощение, это я прошу прощения. Это не просьба.

А приказ. Тихо добавил он. Его тон и выражение лица были крайне легкомысленными, но та странная аура, что исходила от него, была настолько подавляющей, что не смела и мысли допустить о неповиновении.

— Сворачивайся, живо.

Что будет, если я пойду с ним? Представить это было нетрудно. Но что же мне делать? Слегка прикусив нижнюю губу, Джи У тихо вызвала по рации начальницу.

— ...Чек. Прошу смену за стол для блэкджека.

***

Место, полностью оторванное от реальности, где продают пустые иллюзии и надежды. Место, где всевозможные человеческие судьбы перемешиваются в одну кучу, и твои собственные несчастья кажутся ничтожными и забываются.

Казино было именно таким местом. Местом, где ты погружаешься в мимолетные иллюзии, продаваемые в этой изоляции.

Именно это и привлекало Ён Джи У, именно поэтому она хотела стать дилером. Ведь пока она была здесь, она могла сбежать от мучительной реальности, мертвой хваткой вцепившейся ей в глотку.

Жизнь Ён Джи У пошла наперекосяк с самого начала. Она никогда не знала той нормальной семьи, которую другие воспринимали как должное.

С интервалом от полугода до двух лет они скитались по полуподвальным съемным комнатушкам, а иногда к ним заявлялась полиция, и хозяева безжалостно выставляли их на улицу. Из-за частых переводов из школы в школу у нее так и не появилось ни одного нормального друга, с которым можно было бы поговорить по душам.

Мама страдала от тяжелейшей депрессии. И без того слабая духом, после рождения младшего брата она стала чувствовать себя еще хуже, а в тот день, когда выяснилось, что брат останется дурачком, окончательно сломалась. Зимой и летом она лежала под толстым стеганым одеялом, отвернувшись к стене, и бормотала бессвязные слова. Физически она была жива, но ее разум сбежал куда-то далеко. От этой жестокой реальности.

Отец, честно говоря, был просто мусором. Раз в два-три года он отправлялся в тюрьму, а через год-другой выходил.

Список его преступлений был весьма разнообразен. Избиение, кража, мошенничество. С какого-то момента, если отец не возвращался домой, она просто решала, что он снова сел, и забывала об этом. Ей было неинтересно. Она и не хотела знать.

Чтобы не оказаться на самом дне, она с ранних лет из кожи вон лезла. Готовка, уборка, забота о брате. Все заботы по дому легли на плечи Джи У, и хотя она тянула эту лямку без жалоб, с одной вещью смириться было невыносимо.

С грязным взглядом отца.

После того как у нее началось половое созревание, каждый раз, когда она замечала его мутный, липкий взгляд, который всё дольше задерживался на ее груди или бедрах, всё ее тело покрывалось мурашками от омерзения. Когда отец сидел в тюрьме, ей было куда спокойнее.

Ее жизнь, которая, казалось, катилась только по наклонной, внезапно совершила крутой поворот. Этим переломным моментом стал день, когда Джи У исполнилось пятнадцать — год, когда отец умудрился прожить на воле целых три года и не загреметь за решетку.

В тот день Джи У собрала всю мелочь, валявшуюся по дому, купила в круглосуточном магазине самое дорогое мороженое и, поедая его, в одиночестве праздновала свой день рождения.

Даже если бы она вернулась, дома не было никого, кто мог бы поздравить ее, и именно сегодня ей отчаянно не хотелось туда возвращаться. Гора нестиранного белья, грязная посуда в раковине, затхлый запах плесени. Хотя бы сегодня ей хотелось как можно дольше не сталкиваться со всей этой тяжелой реальностью.

Она бесцельно намотала несколько кругов по району и вернулась домой уже поздно вечером.

Судя по тому, что свет не горел, отец еще не вернулся. Открыв старую коричневую железную дверь и войдя внутрь, она увидела силуэт, одиноко сидящий на диване. Это был ее младший брат Джи Ху, который был младше на шесть лет.

Бедный мальчик, чей разум навсегда остался на уровне трехлетнего ребенка из-за осложнений после сильной лихорадки в раннем детстве; выросло лишь его тело.

Он был чистым ребенком, который не понимал не то что устройства мира или высоких концепций жизни и смерти, а даже того, как пользоваться телефоном или какой сегодня день недели.

Джи Ху радостно улыбнулся и сказал:

— Нуна. Мама в спальне по небу летает.

— Что?

— Говорю же, по небу летает. В спальне.

От этих слов затылок обдало ледяным холодом. Палочка от мороженого, которую она мусолила во рту до вкуса дерева, со стуком упала на пол.

В панике скинув старые кроссовки со стоптанными задниками, она распахнула дверь спальни и увидела поваленный обеденный стул и маму, болтающуюся в воздухе.

— М-мама. Мама!

Так мама превратила день рождения дочери в ад и тихо ушла. Это была одинокая смерть, без единой строчки прощального письма.

Похороны, на которых не было ни одного гостя и которые никак нельзя было назвать благополучным уходом, завершились в спешке всего за один день. Аккуратно облачившись в черный траурный ханбок и глядя на гроб с матерью, Джи У жестоко корила себя.

Если бы я тогда не пошла на ту бессмысленную прогулку и вернулась домой, мама была бы жива?

Но, если хорошенько подумать, всё это было очень странно.

Мама была не в состоянии сделать ничего самостоятельно, кроме как выпить свои тяжелые таблетки в положенное время, проспать весь день или сходить в туалет.

Как же такая мама смогла сама встать с постели и повеситься?

Почему на маму была оформлена огромная страховка жизни с особым условием, по которому даже в случае самоубийства выплачивалась часть суммы?

И почему папа на протяжении всех похорон разговаривал с кем-то по телефону и смеялся?

Отец, сославшись на занятость на работе, заглянул на похороны лишь на мгновение, съел тарелку юккэджан и ушел. Всякий раз, когда омерзительные подозрения всплывали в ее голове, словно заусенцы, она намеренно грызла ногти до крови.

Всё, что было навязано ей этой жизнью, казалось невыносимо тяжелым и обременительным. Ей хотелось вырезать это всё с корнем, оторвать от себя и выбросить.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver